Поля вокруг деревни наливались, готовились через полтора – два месяца дать хороший урожай. Рожь, достигшая метровой высоты, выпускала свои колосья, стремилась быть ближе к солнцу. Стебли, еще зеленые, находились в росте. Они понимали по-своему, что чем ближе к солнцу, чем дальше от земли, тем большее количество зерен, крупных и крепких, будет в колосе.
На соседнем поле был посеян овес. Уже распустивший свой веер с будущими семенами, он тоже тянулся к верху, хотя и значительно уступал в росте своему старшему собрату. Покачивая кистями в такт легкого ветерка, стебли овса составляли чуть слышную мелодию, понятную только им.
Через дорогу, не уступая ни в росте, ни в зеленой богатой окраске овсу, весело раскачивался ячмень. У него было много своих новостей, т. к. его посевы тянулись до самого леса.
Прямо за огородами вплоть до небольшой речки Сизеневки творилось чудо.
А для меня чудо началось с самого утра. Вчера в гости к соседке приехала родственница с девятилетним внуком Сашкой. С ним я познакомился сразу. Мы были практически одного возраста. И вот сегодня я пошел показывать ему, что находится за пределами деревни.
После того, как я показал ему рожь, ячмень с овсом, мы и направились смотреть на чудо. Это был мой подарок новому другу.
Мы брели по дороге, весело болтая. Вдруг Сашка остановился, замолчал, глядя на меня. Его вопрос застал меня врасплох.
- Мама вчера сказала, что поля засеяны хлебом. Названия ржи, ячменя, овса я слышал. Где же здесь хлеб? Нет ни батонов, ни караваев. И как они могут держаться на этих маленьких веточках?
Проучившись в нашей начальной школе два года, я знал уже многое. Вот летают космонавты, ездят машины с водителями, морские корабли несут дежурство. А тут человек не понимает, где и как растет хлеб.
- Ты, что, лунатик, оттуда свалился? Недавно дядя Саша пахал эти поля на гусеничном тракторе, потом в землю посеяли зерна. Они растут. Скоро будет много хлеба, т. е. зерен. Их соберут, подсушат, потом смелют, будет мука, белая и черная.
Сашка слушал внимательно. По его ожившему взгляду я видел, что он понимает мои слова, ну, почти понимает.
- А как мелют у вас зерно и где?
- Очень просто. На Кипшеньге стоит мельница. Ею управляет мельник. Завтра или послезавтра мы пойдем купаться, и я покажу эту мельницу.
- Согласен. Я уже тоже плавать умею. Главное, чтобы мама отпустила.
Последний вопрос поставил меня в затруднение.
- А почему из одних зерен появляется белый, а из других черный хлеб? А еще бабушка говорит, что есть хлеб серый.
Что было ответить Сашке, я не знал. Его вопрос сразил не только меня, но и других сверстников, которых мы встретили позднее.
- Давай, завтра узнаем у мельника. Хорошо?
Мы подошли к моему полю, которое я назвал чудом. Оно играло разными оттенками синих и голубых цветов, перекатывалось волнами под порывами теплого ветра. Сашка застыл в изумлении, восхищенно рассматривал мое чудо, потом наклонился, ладошками обнял с десяток стеблей. Стайка синих небольших цветочков собралась в нежный букетик.
- Верно, чудо. Что это такое?
- Это лен. Из его маленьких семян делают льняное масло и олифу. А из стеблей шьют одежду, ткут полотенца. Я свожу тебя к маслобойне. На ней работает дядя Егор, наш сосед. Твоя бабушка покажет масло и одежду изо льна.
Потихоньку пошли в деревню. По дороге меня ждал еще один вопрос, на который я не сразу нашел, что ответить.
- Меркуша. А почему ты ходишь босиком? Ведь опасно, можно поранить ноги.
Я опустил голову, посмотрел на свои ноги. Все нормально. Пальцы как пальцы, двигаются, правда, в пыли, а между пальцами застряла грязь. Ничего, помою перед сном. Потом перевел взгляд на ноги Сашки. В красивых носочках и сандалиях они смотрелись по-другому. Но я- то знал, что они ничем не отличаются.
- А мне так удобно и легко. Посмотри на дорогу. На ней есть пыль от колес телег. Она теплая, греет ноги. Через несколько дней мой друг понял все удобства бегать и ходить босиком. В этом его поддержала, и тетка Мария. А мать сдалась, махнула рукой, чему был очень рад Сашка.
На следующее утро Сашка пришел к нам, поздоровался и сел на лавку. Я тоже был готов к новому дню.
- Куда это вы собираетесь, не сено ли косить?
Мать рассмеялась, посмотрела на меня.
- Если пойдете за деревню, следи за гостем, а к обеду возвращайтесь домой.
Кивнув головой, вместе с другом я выскочил из избы. Проскрипели ступеньки лестницы на мосту, пожелав нам хорошего дня и настроения, пропел петух нам вслед, да стайка воробьев шустро поднялась на крышу амбара, весело обсуждая Сашку. Кот Васька лениво и медленно прошагал мимо, не обращая на нас внимания. Он был взрослее нас.
По тропинке спустились к колодцу, перелезли через огород и направились к Кузнецову – соседней деревне.
- А это что растет? Цветочки небольшие, яркие и разные по цвету.
- Это горох. Скоро появятся стручки. Молодой зеленый горох очень вкусный. Обязательно поедим.
Конечно, что такое горох, Сашка знал. В этом я был уверен. А вот о зеленом горохе и как он растет, он увидел сегодня. Мне было приятно, что об этом друг узнал от меня.
Пересекли Кузнецово и направились вниз по угору к реке Кипшеньге. На ровной лужайке стоял небольшой домик. Он притягивал к себе неповторимым запахом теплого жмыха и льняного масла. Дверь была открыта. Увидев нас, дядя Егор заулыбался.
- Ну, заходите, гости дорогие. Что это у тебя, Меркурий, новый друг появился? Как его зовут, что он умеет делать? Мне как раз сейчас помощь нужна.
На самодельном столе лежала в крепком холсте плита выжатого семени. Холст от многократного использования потемнел и весь был пропитан маслом.
- Это Сашка. Он приехал к тетке с матерью.
- Хорошо, помощники, за работу.
Я подвел Сашку к столу, стал убирать холст с плиты. Поняв меня, и друг стал делать тоже. Через пару минут жмых был свободен от материала. Дядя Егор быстро перенес масляный холст на пресс, положил его вниз, углубил. Взяв небольшое ведро, я подошел к мешку с льняным семенем, зачерпнул пару килограммов и высыпал на тряпку. Вместе с Сашкой мы проделали эту операцию несколько раз. Постепенно все углубление заполнилось.
Дядя Егор быстро и ловко заправил семя в холст и уверенными движениями стал двигать вниз верхнюю деревянную плиту. Вот она подошла и к холсту, сдавила его вместе с семенами льна. Весь пресс потихоньку заскрипел, создавая давление внутри себя. Прекратив направлять плиту вниз дальше, он подставил чистое цинковое ведро к крану, выходящему прямо из пресса. И вот через несколько минут из крана потекла тонкая струйка масла темного коричневатого цвета.
А плита жмыха (отжатого семени) заняла свое место на одной из полок. Но перед этим дядя Егор отломил от нее два небольших куска.
- Вот вам, мужчины, за работу.
Поблагодарив его, мы вышли из маслобойни. Теплый жмых был приятным на вкус, очень ароматным. Глядя на меня, и Сашка быстро справился с ним.
- А куда его девают потом?
- Жмых идет на корм скоту. Его не выбрасывают. А масло потом, во время сенокоса, дают колхозникам, делают из него олифу для разведения красок, сдают государству.
- Так ведь есть масло растительное.
- Какое масло?
- Ну, подсолнечное, которое дома добавляют в салаты, на нем жарят мясо и т. д.
Опять я был поставлен в затруднительное положение, т. к. растительного, т. е. подсолнечного масла, в магазинах, а тем более в домах ни у кого не было. Было у нас еще топленое масло из сметаны. Но его использовали редко, т. к. половину молока сдавали в колхоз. А скопленное масло продавали учителям, рабочим местного льнозавода, чтобы иметь «живые» деньги.
- Льняное масло вкуснее и полезнее.
Молча мы продолжали наше путешествие-знакомство. Подошли к речке, на берегу которой стояло высокое деревянное здание, из которого доносился монотонный и равномерный гул. Возле ворот стояла телега, запряженная лошадью. На телеге лежало несколько мешков муки и еще не смолотого зерна.
- Потрогай, мука еще теплая. Пока зерно проходит между жерновами и превращается в муку, оно нагревается.
Сашка прижал руку к мешку. На его лице появилось восхищение от того, что и в самом деле мука оказалась теплой.
Мужчина вынес из мельницы очередной мешок с мукой, положил на телегу, передохнул пару минут, взвалил на спину мешок с зерном и исчез за воротами мельницы. Мы тоже вошли внутрь. Мужчина с мешком поднялся по лестнице наверх, развязал мешок и высыпал зерно в большой деревянный ящик. Внизу ящик сужался до диаметра десяти сантиметров, заслонка была открыта, и зерно мелкой струйкой поступало через небольшое отверстие верхнего жернова к нижнему. Крутящиеся жернова пропускали зерно между собой. Мука получалась ближе к краям жерновов. Она поступала в лоток и сыпалась по нему в мешок.
Я знал, что чем ближе жернова друг к другу, тем мельче мука, тем выше ее сорт.
Бесшумно подошел мельник дядя Иван. Все в деревнях его звали дядей мельником.
- Ну, что, казаки, посмотрите, только аккуратно. Не упадите в воду, а то там вас водяной поймает еще.
Я-то знал, что здесь, под мельницей водяного нет. А вот вверху, за плотиной, где глубина реки достигала нескольких метров, все могло быть. Но там мы, пацаны, не купались.
Сашка смотрел на дядю Ивана широко раскрытыми глазами. И было отчего. На волосах, бровях, бороде, светлой одежде мельника была мучная пыль. И только глаза его весело сверкали вместе с зубами. Казалось, что перед нами стоит сказочный герой.
Посмотрев еще несколько минут на весь процесс, подошли к большому деревянному колесу, на лопасти которого с шумом и большой скоростью падала струя воды. Она-то и заставляла двигаться каменные тяжелые жернова.
Молча вышли из мельницы. Сашка хранил полное молчание. Я видел, что он просто поражен всем и переваривает в своей голове все увиденное. Находясь в мельнице, мне удалось задать вопрос дяде Ивану о сортах зерна. Он сказал, чтобы разрезали разные зерна и посмотрели, какой цвет они имеют внутри.
- Зерна на цвет очень похожи. Солнышко дало им почти одинаковый загар. А внутри они естественные.
Мы с Сашкой потом все проверили, перенесли эту проверку на деревья и кусты…
Спустившись за мельницу, мы оказались на песчаном берегу. Было хорошо видно, как лишняя вода, не нужная сейчас мельнице, с шумом падала по доскам плотины, неслась по слани (пространство вдоль плотины с уложенными тяжелыми брусьями для удержания ее от напора воды) и попадала в небольшой омут. А метров через двадцать она уже весело катилась по каменистому дну и броду.
Искупавшись, мы присели на песок, чтобы обсохнуть.
Я, приложив палец к губам, показал Сашке в сторону мельницы. Он повернул голову в направлении пальца, застыл от неожиданности. Под мельницей на деревянном брусе сидела водяная крыса и спокойно чистилась. Она чувствовала себя в полной безопасности, не обращала на нас никакого внимания.
Обратный путь в гору был тяжелее, поэтому шли молча. Хотел позвать его пойти на кузницу, но понял, что столько новой информации он не переварит. Показал ему на небольшой старый сарай, просто сказал.
- Вот в нем находится кузница, а дальше колхозный свинарник. Обязательно покажу, но позднее.
Сашка молча кивнул, соглашаясь со мной. За месяц он увидит много всего интересного, узнает больше о нашей деревенской жизни, полюбит ее жителей и обитателей. А мы станем хорошими друзьями на годы.
Благодаря его «нелепым вопросам» я буду искать на них ответы. Это тоже поможет мне понять, что за моей деревней, за округой есть другая, не менее интересная жизнь.
Закончился вечер, солнце спокойно ушло за горизонт, предвещая новый погожий день. И мои силенки закончились. Забравшись на сеновал, прилег на постель, набитую соломой. Простынь, наброшенная сверху, не давала возможности добраться до моего лица комарам. Назойливый их писк постепенно удалился, замолк. Наступил сон среди запахов высушенных цветов в сене, среди северного ветерка, проникающего через щели в стенах. В хлеву тяжело вздыхала корова. Да куры на насесте иногда вдруг начинали кудахтать спросонья.
Коротка северная летняя ночь. Чуть успокоилась и замолкла природа, успокоились птицы и животные, солнце уже появилось на востоке. Большое, оно медленно поднималось над лесом, даря тепло и свет всему окружающему. Его лучи проникли через крышу дома на сеновал, заиграли друг с другом, придавая сказочный вид всему пространству.
Было слышно, как из двора вышла наша корова Зорька, промычала, приветствуя маму. Через несколько минут о дно подойника забили упругие молочные струи. Их шум затихал с наполнением ведра молоком. А через полчаса на столе стояла кринка с парным молоком, а рядом несколько кусков хлеба.
Завтрак мой занял несколько минут. Вчера бабушка Саша принесла из леса несколько белых грибов и рыжиков. Ходила она совсем недалеко от деревни.
Сашку я предупредил, что часов до одиннадцати буду в лесу.
А вот и моя персональная корзина, сплетенная отцом из ивовых прутьев. Объемом она была с десятилитровое ведро, но очень легкая.
Захватил с собой краюху хлеба, посыпанную крупной солью, и пару огурцов. А вода есть в реке.
Путь за деревней лежал строго на восток, навстречу солнцу и новому дню. Позади осталось поле. Лес встретил утренней прохладой, гомоном птиц. Все радовалось наступающему дню. А вот и родная Сизеневка, мостки через нее. Дорога привела к Кипшеньге, прямо к броду. Вода весело скользила по каменистому дну, давая приют жирным пескарям. Она приятно обхватила мои ноги, заставляя быстрее переходить реку.
Дорога в лесу стала менее заметной. Пройдя по ней с километр, я свернул налево, поближе к низинке с растущими молодыми елочками. Расчет мой был простой, проверенный много раз. На этом месте всегда росли белые грузди. Несколько дней назад прошла сильная гроза, землю хорошо промочило дождем.
Осторожно перешагивая босыми ногами через сучки, осматривая пространство перед собой, я медленно продвигался к молодому ельнику. Никак нельзя было нарушать тишину, чтобы не спугнуть грузди, чтобы они полностью не укрылись листьями и мхом. Своего рода это была игра грибов со мной, игра на терпение, умение сдерживать свои эмоции.
И вдруг… в полуметре от себя я увидел первый гриб. Совсем небольшой груздь весело смотрел на меня, красуясь на солнышке. Охота началась. Внимательно, молча я осматривал пространство вокруг гриба. Через считанные секунды была обнаружена вся семья. Возле пенька, в тени, рос хозяин. Массивный, жирный, он сумел спрятаться за старыми листьями только наполовину. С него я и начал свой сбор.
Вскоре нашлась вторая семейка, затем третья. В течение 30-40 минут корзина моя наполнилась на треть. Как не было жаль, я все же направился на дорогу. Просто знал, что целую корзину на такое расстояние до дома не донесу.
Переправившись обратно через реку, присел на песчаном берегу. Хлеб с огурцом восстановил и силы, а несколько глотков воды из реки придали бодрость всему телу.
Поднявшись по пригорку, зашел в сосновый бор. И вновь не ошибся. Под старыми, полусгнившими ветками от сосен нашел несколько десятков крепких полосатых рыжиков (их и сегодня называют царскими грибами).
Солнце за несколько часов нагрело землю. Ветерок, весело перебираясь от дерева к дереву, огибал кусты, шевелил траву. Он нес запахи спелой лесной земляники. Яркие красные ягоды клонились до земли, просили взять их. Я обещал им прийти завтра с сестрой.
Корзина наполнилась еще на одну треть. Сейчас, с трудом держа ее на весу, с частыми остановками шел я в сторону дома. Не доходя до поля, свернул еще на одно заветное место. Его приметил в прошлом году. И тогда же сделал свое первое открытие. Многие жители деревни, да и соседнего Кузнецова ходили за грибами далеко и не обращали внимания на начало леса.
Вот и сейчас, зайдя сюда, я присел на пенек, чтобы отдохнуть и полюбоваться лесным чудом. В радиусе 15-20 метров я насчитал десяток белых грибов. Их шляпки почти слились с землей. Темно-коричневатые, на толстых коротких ножках, они прекрасно гармонировали с редкими соснами, редкой травой и не высоким мхом. Они быстро наполнили корзину доверху. С трудом вытащил ее на дорогу к кромке поля. Расстояние до дома составляло не более полукилометра. И его надо было как-то преодолеть. Я знал одно, что ни одного гриба не выброшу.
И тут совершилось еще одно чудо. Меня нагнал Петр. Он приехал в отпуск к родителям. В руках его был спиннинг. На крепкой ивовой ветке было нанизано несколько щурят и приличная щука.
Ну, что, брат. Глаза завидущие, руки загребущие. Как же ты несешь эту корзину? И куда ходил?
Я честно и открыто рассказал ему, где и что сегодня собирал.
- Пойди вот сюда. Метров 20-30 и найдешь белых грибов.
- А ты не шутишь? В его глазах, веселых, смеющихся, было все-таки недоверие.
-А ты, брат, сходи. Я тоже рассмеялся.
И Петр поверил мне. Оставив рыбу, спиннинг мне на сохранение, он быстро растворился в лесу. Минут через двадцать вернулся с полной сумкой грибов. Лицо его светилось, просто сияло.
- Меркуша, а почему ты показал мне это место?
- Ты же мне двоюродный брат. Ведь тетя Анна и мой папа – брат и сестра. Я это знаю. Есть еще одна причина. Грибы еще вырастут на этом месте. Хватит и тебе и мне.
- Ну, спасибо. Давай корзину, помогу нести.
Я нес спиннинг, рыбу на ветке через плечо, а он и мои и свои грибы. Возле моего дома он поставил корзину.
- А ты меня сводишь за груздями?
- Конечно, сходим вместе и обязательно наберем.
Я смотрел на него внимательно.
- Петр, спасибо тебе за фотографию. Она у меня первая. Он посмотрел на меня, почему-то поднял руку, похлопал меня по плечу, задумчиво произнес.
- Рад, Меркурий, что она тебе понравилась.
…Было одиннадцать часов дня. День для меня только начинался. Я был рад тому, что вечером будем всей семьей кушать жареные белые грибы, а через сутки мама сделает первый небольшой засол груздей и рыжиков.
+ + +
За два месяца нашего знакомства я успел показать Сашке все достопримечательности округи. Вместе с сестрой Венерой мы научили его рыбачить на наших речках.
Он рассказывал нам о своем большом поселке Ревде, где пятиэтажные дома, где асфальт, огромные камни с наш дом и т.д. Конечно, мы с сестрой не всему тогда верили.
Сашка приезжал в деревню еще несколько раз. А потом наши пути разминулись. Остались только приятные и добрые воспоминания. Года летели незаметно. Прошло более пятидесяти лет. В последние годы я дважды побывал в Заполярье, оба раза в Кандалакше. Пару лет назад, поздней осенью, пришлось посетить те места еще раз. Скончался мой старший брат Питирим. Хоронили его в Ловозеро. На похороны пришел и Александр с супругой.
После похорон я подошел к нему, поблагодарил. Обнялись на прощание. И он вдруг тихо прошептал мне на ухо: «А ты, Меркурий, зажимал, не давал мне крючки. А вот Венера их находила и давала». Я улыбнулся и тоже тихо ответил: «Для меня запасной крючок был гарантией, что я принесу домой рыбу на уху. Прости, друг, но крючок каждый для меня был на вес золота».
Кузнецов Меркурий Федорович, подполковник запаса, член Союза журналистов Москвы
