Северный ветерок заставлял поплотнее кутаться в неновый уже платок. Осторожно выбирая места посуше, женщина средних лет медленно шла по направлению к соседней деревне, в которой находилась местная больница.
Тропинка шла по кромке поля, уже ждущего своего часа-пахоты. Слева сплошной полосой шел хвойный лес, разбавленный кое-где молодыми березками. Они приветливо покачивали ветвями, явно красуясь молодыми листочками. Приветствовали они и эту женщину, как бы нашептывая ей:
- Катерина, иди поосторожнее, не споткнись. Ведь ты сегодня подаришь жизнь новому человеку. Свершится чудо. Только потерпи немножко, ступай полегче и помягче. Все будет хорошо.
И, верно, боль постепенно растворилась и на время отступила. Ребенок тоже понял, что его матери тяжело, свернулся калачиком и заснул. Ему было уютно и тепло. И хотя наступало время прийти в новую жизнь, он его старался отодвинуть, так как этой новой жизни не знал.
В такт осторожной походке сменялись одна другой и думы Екатерины. Мысли накатывались, менялись, вертелись в голове, не давая расслабиться:
- Сегодня большой праздник – Георгиев день. Много людей из соседних деревень пойдут к полуразрушенной Георгиевской церкви, чтобы помолиться, обойти храм. А у меня такое дело… Муж, Федор, просил родить в День Победы Он прошел всю войну. С первых ее дней воевал в Заполярье в войсках противовоздушной обороны, защищал Мурманск, Кандалакшу, Кировскую железную дорогу. В 1944 году оказался в Польше, защищал в составе артиллерийского зенитного дивизиона Варшаву. Побывал в побежденном Берлине. Осенью 45-го вернулся живым и здоровым в родную деревню.
Многое пережила Екатерина за годы войны. Остались на ее плечах трое детей. Старшей дочери было пять лет. Валентина уже пыталась помогать по хозяйству, водилась с двухгодовалым Питиримом и десятимесячной Капитолиной. В декабре 1941 года от воспаления легких умерла Капитолина.
С возвращением Федора стало полегче.
Жили бедно, но простое человеческое счастье не покидало их дом. В августе 1946 года родился сын, Меркурий, а через два года появился Аркадий. Не сложилась их судьбы. В шесть месяцев от пневмонии умер Аркадий. В 1954 году в возрасте восьми лет погиб Меркурий. Чуть позднее родился новый Аркадий, затем Федор.
Четверо детей подрастали, радовали родителей.
Вот уже и первое десятилетие со Дня Победы подошло, а жить все трудно. Сколько земельки за годы этой проклятой войны пришлось перепахать с соседками на себе? Сколько пота пришлось оставить в каждой бороздке? Сколько ранних морщинок появилось на лице?
Усилием воли Екатерина отбросила нахлынувшие мысли, погладила рукой живот. В ответ на это ребенок шевельнулся, толкнулся ножками, давая понять, что жив и здоров. Она постаралась ускорить шаги, по опыту зная, что время вот- вот наступит.
* * *
Вот и местная больница. Тяжело дыша, Екатерина медленно поднялась по ступенькам, открыла дверь в приемное отделение, вошла. В здании было прохладно, значительно прохладнее, чем на улице. Хотя и был уже полдень, в больнице стояла тишина. В эту пору, перед посевной, люди были на работе. А колхозная работа с раннего утра до позднего вечера, без выходных, без отпусков, без больничных листков – за палочки-трудодни.
Дверь кабинета распахнулась и из него быстрой походкой вышла Мария Николаевна. Уже много лет она была здесь и заведующей больницей, и врачом, и акушером, и хирургом. Ее профессионализму доверяли жители всех окрестных деревень. Умела, кроме того, Мария Николаевна делать и любую деревенскую работу. Это еще больше сближало ее с окружающими людьми. Авторитет ее был заслужен высочайшим профессионализмом, тактичностью в обращении, точным диагнозом и умением лечить.
- Ну, здравствуй, Екатерина.
Мария Николаевна быстрым и внимательным взглядом посмотрела на женщину, оценивая складывающуюся ситуацию.
- Потерпи немного. Я сейчас затоплю печку. Весна-то поздняя, больных нет. А нам сейчас очень необходимо тепло.
Через несколько минут пламя охватило березовые поленья и они, весело потрескивая, стали наполнять больничную палату долгожданным теплом. Это почувствовал и ребенок. Он стал давать знать о себе все чаще, его движения сделались резкими, порывистыми. Екатерина застонала…
Роды были непродолжительными. На свет появилась девочка. Ее крик вызвал у матери улыбку. Врач быстрыми и профессиональными движениями делала свою работу. Прошло совсем немного времени и ребенок, завернутый в чистую
- Ну, как настроение, молодая мать? С новорожденным тебя, Андреевна! простыню, уже сушился и грелся возле печки.
Мария Николаевна смахнула с лица капельки пота и улыбнулась.
-Вот и еще один гражданин народился на свет. Ничего, что тяжело и голодновато, что нет достатка. Все образуется.
-Мария Николаевна. Что-то со мной не то творится.
Что такое? Все прошло хорошо, дочка вон как кричит. Значит, жить будет.
- Да, нет, доктор, боли опять начались… Как будто вновь рожать надо.
Через полчаса возле печки сушилось и обогревалось еще одно маленькое существо - еще один маленький человечек. Вместе с сестренкой брат кричал, морщился, тоже хотел жить.
Екатерина лежала на кровати, отдыхала после родов. Невеселые мысли вновь завладели ею. Думалось, как жить дальше, как поднимать теперь уже шестерых живых детей, кормить, одевать, учит. Как там дома они справятся с хозяйством, кто присмотрит за детьми?
Мария Николаевна долго стояла около детей, смотрела на них. Лицо ее становилось все задумчивей. Было видно, что в голове ее борются какие-то мысли, ведомые ей одной. Она медленно повернулась и подошла к Екатерине.
- Андреевна, как поднимать-то будешь? Ведь тяжело. На трудодни, колхозные палочки, не выдюжите.
Екатерина с трудом повернула голову. Крупные слезинки медленно катились по щекам. Их мысли, мысли двух женщин, совпали. Но от этого не стало легче.
- Послушай, Екатерина, отдай мне одного или обоих детей. Своих у меня нет. Я их подниму, воспитаю и дам образование. Я смогу это сделать. В голосе врача слышались и просьба и мольба одновременно. В нем слышалась уверенность в своих силах.
Какие-то мгновения Екатерина не мигая смотрела на врача. Смысл услышанного дошел не сразу, а урывками, осколками, ранящими душу и сердце. Было жалко Марию Николаевну, жалко себя, а больше всего жалко детей. Но и не хотелось в эту минуту обидеть эту прекрасную женщину.
-Мария, они же не выживут. Видишь, какие маленькие и хилые родились?
- Выживут. Ты посмотри, как они кричат, как хотят жить.
- Нет, не отдам, Мария Николаевна. Я уже потеряла несколько детей. А шестеро - не десятеро. Как-нибудь проживем. С Божьей помощью.
Лицо Екатерины улыбнулось. И в свои 42 года она была молодой, красивой и самой умной мамой. Нашей мамой, моей мамой.
Так в день Георгия Победоносца после обеда родился я с сестрой - младшие в семье, двойняшки, последыши.
Уже будучи курсантом военного училища, однажды я задал вопрос отцу:
- Папа. Почему ты с мамой назвал нас Венера и Меркурий?
Отец улыбнулся. Я заметил, что в данный момент его мысли находятся где-то далеко. И я не ошибся.
-Понимаешь, сын. В конце лета 1945 года, перед демобилизацией, я находился в Берлине. Мы обеспечивали порядок в городе, кормили местное население. К нам часто приезжали разные лектора. Один из них прочитал лекцию про планеты. Названия Меркурия и Венеры мне запомнились. И когда вы родились, я и назвал вас так. Тем более была еще одна причина. Отец замолчал. Молчал и я, так как знал о событии, происшедшем много лет назад.
Большая часть жизни уже позади. Что-то в ней удалось достичь, что-то нет. Но я никогда не пожалел, что родился не в день Победы, а в Георгиев день. Всю жизнь я благодарен моим родителям за то, что они дали мне жизнь, воспитали и научили воспринимать любую ситуацию, как очередное жизненное испытание, научили терпению, умению преодолевать трудности и радоваться каждому новому дню.
Наш общий стаж воинской службы с отцом составляет в общей сложности сорок три года. Я доволен тем, что, как и отец, служил в войсках противовоздушной обороны, берег чистое небо над страной и моей малой родиной.
