Он нёс на Балканы мир
В один из июньских вечеров 1999 года, когда наша страна отмечала новый, ещё только набиравший силу государственный праздник — День независимости России и в Зотино уже властвовали «белые ночи», запустившие иные природно-биологические часы, привычные разве что для самих северян, семья Ивана Владимировича Маленьких засиделась допоздна у телевизора.
Новость из бывшей Югославии для гвардейца-десантника стала полной неожиданностью. Ещё бы! Триста миротворцев из 1-й Отдельной воздушно-десантной бригады под общим командованием Героя России Николая Игнатова на бронетранспортёрах совершили стремительный бросок из города Углевика на Приштину и взяли под контроль единственный аэродром в Косово, который принимал большегрузные военно-транспортные самолёты. Овладение этим крайне важным инфраструктурным объектом свидетельствовало о том, что войска Североатлантического альянса уже не будут диктовать свои условия правительству Сербии, а значит, Россия действительно пришла на помощь славянским народам.
— Почему меня там нет? — в сердцах воскликнул глава семьи, и Ирина Викторовна с крайним удивлением взглянула на мужа: уж не собирается ли её Иван снова заключить контракт с Минобороны и отправиться на Балканы? Нечего там делать! Женский взгляд зачастую зрит прямо в корень, но и мужской ведь далеко не поверхностный…
Военнослужащий запаса, старший механик-водитель третьей парашютно-десантной роты, дислоцированной в селе Доня Трнова на территории Боснии и Герцеговины, был не на шутку взволнован. Каких-то полутора лет службы ему не хватило для того, чтобы оказаться в числе этих отважных бойцов, а также их волевых командиров, которые не только приняли вызывающее для «клеветников России» решение, но и успешно его выполнили. А победителей, как говорится, не судят.
Пропал теперь сон у гвардейца-десантника! Разве тут уснёшь, когда перед глазами то и дело всплывают картины воинской службы в тех по-настоящему экстремальных географических точках?
…В июле 1997 года вместе со специально отобранными бойцами 98-й гвардейской Свирской воздушно-десантной дивизии их борт приземлился в сербском городе Прибое, находившемся на боснийской границе. Здесь его рота, то и дело меняясь взводами, будет нести выездные караулы. Охранять склады боеприпасов 1-й Отдельной воздушно-десантной бригады, входившей в многонациональную дивизию «Север», — задача не менее важная, чем собственная миротворческая миссия на линии разъединения враждующих сторон в Боснии и Герцеговине: сербов, хорватов и боснийских мусульман (бошняков). Совсем чуть-чуть не дослужил сибиряк до первой операции, успешно проведённой сравнительно небольшим подразделением российской армии, которая уверенно показывала недругам за кордоном мощь и силу после упадка времён «лихих» девяностых.
Даже зотинский призывник Иван Маленьких лично убедился в том, насколько унизили армию, погрузив её в пучину недофинансирования и неплатежей, а то и откровенного бардака, ставшего следствием недооценки роли и значимости профессии военного, того самого «человека с ружьём», чьё призвание — Родину защищать.
— Только с третьей попытки меня наконец-то призвали в армию, — рассказывает Иван Владимирович. — Приезжаю в Туруханск, а из наших десяти человек берут лишь двоих: то билетов нет, то уже каких-то пассажиров на вертолёт набрали. Кого-то, только не нас, будущих защитников Отечества...
Целый лишний год Иван по старой школьной привычке ещё немного «шатался по лесам»: охотился в тайге и рыбачил на Енисее, прекрасно зная, где это получается лучше всего. Владимир Александрович Маленьких был опытный лесник и егерь, повозивший семью по большой стране (от Урала до Сибири), он сумел привить старшему Ивану и младшему Игорю любовь к таёжному промыслу. Но, конечно, у призывника перед армией уже появились первые записи в трудовой книжке: сначала он был занят вместе с отцом на возведении собственного дома, который государство финансировало как сельский самострой, а потом и на пилораме на одном из складов в Зотинском лесозаготовительном пункте.
Командир роты, который прибыл в Красноярск за новобранцами для ВДВ, полностью компенсировал слишком долгие ожидания Ивана: учебный центр в Омске, где готовили отчаянных парней в тельняшках и голубых беретах, открывал двери в элитные части страны. Впрочем, и здесь сказывались всё те же проблемы — из-за нехватки топлива будущие командиры отделений прыгали в основном с парашютной вышки. Небесный полёт с «кукурузника» состоялся в «учебке» лишь однажды, а страшно ли было в тот первый прыжок, Иван даже и не успел осознать:
— Всё на автомате произошло. Пока летели, ещё было жутковато, но прыжок удачно получился — погода хорошая стояла…
Благополучно приземлился на пашню, и лишь при укладке парашюта растерялся и долго искал вытяжное кольцо. Почему-то решив, что он его потерял, Иван даже возвращался обратно, пока не обнаружил: резинка вместе с кольцом продета у него на руке. Что ни говори, а волнение всё-таки сказалось.
«Волнение» — это, братцы, оставьте на гражданке. Уже через год действия старшего механика-водителя боевой машины десанта (БМД) были предельно отработаны, и он стал одним из лучших не только в парашютно-десантной роте, но и в 98-й гвардейской воздушно-десантной Свирской дивизии. За отличную боевую выучку, высокую дисциплину и организованность, проявленные при подготовке и проведении парада войск Ивановского гарнизона 9 Мая 1996 года, командир дивизии генерал-майор Александр Беспалов объявил ему благодарность.
Когда срочная служба в Иваново, этом «городе невест», подходила к концу, офицеры прославленного соединения, освобождавшего в победном сорок пятом Венгрию, Австрию и Чехословакию, предлагали гвардейцу-десантнику школу прапорщиков и карьеру профессионального военного. Даже получив отказ, они по-прежнему держали его на примете: вдруг парень передумает? Толковых специалистов, владеющих современной боевой машиной, подготовить не так-то просто, ведь их нужно обучить не только кирпичи крушить, хороший механик-водитель БМД — это всегда «беда и выручка»: он и команду вовремя услышит, и в бою не растеряется. Одно из самых ценных качеств «мехвода» — самообладание и выдержка, способность сохранять работоспособность в самых напряжённых, а порой и критических ситуациях.
Пожалуй, только один-единственный раз гвардейцы-десантники растерялись. Даже пройдя строгий конкурсный отбор, выдержав все испытания на полигонах, в заброшенных ивановских карьерах, во время марш-бросков (в бронежилетах, с полной выкладкой, а то и общевойсковых защитных костюмах), отлично показав себя в рукопашном бою, при выходе из самолёта в Прибое они сразу же ощутили прелести местного климата. Мама дорогая, здесь сорок с лишним градусов, асфальт прямо на глазах плавился! Хорошо было очередной партии российских миротворцев, которые прибыли сюда в январе 1997-го: наши парни, не привыкшие к такому экстриму, вполне за снежную зиму адаптировались.
Второй ротации международных Сил стабилизации (SFOR), которая уже следом приняла эту трудную вахту, выполняя задачи по урегулированию затяжного вооружённого конфликта на боснийской земле, повезло много меньше.
— В боснийском селе Доня Трнова мы жили в больших палатках, — вспоминает гвардии ефрейтор, — и нас спасал ручей, протекавший рядом. Там соорудили небольшой прудик и регулярно ходили туда остывать. Невыносимая была жара…
Населённый пункт, расположенный в живописном ущелье, был разделён на Горня Трнову и Средня Трнову: в первом поселении проживали только сербы, во втором — боснийские мусульмане. К великому сожалению, межнациональная вражда между ними не утихла даже с приходом миротворцев как некой разделительной силы. Если бы не мощный заградительный щит, если бы не воинский контингент, хорошо оснащённый оружием и бронетехникой, гражданская война, которая унесла тысячи жизней, разгорелась бы с новой силой. Но даже присутствие русских солдат не стало окончательным сдерживающим фактором: по ночам шла стрельба из крупнокалиберных пулемётов по обе стороны горных склонов, и не имело никакого значения даже то, что объектами этой периодической пальбы были храмы, увенчанные либо православными крестами, либо мусульманским полумесяцем.
Что характерно, в Доня Трнова находилось мемориальное кладбище, на котором покоились партизаны, воевавшие против фашистов в период немецкой оккупации Югославии. Тогда люди сильно не делились по межнациональному признаку, а доблестно сражались против внешнего врага. На примере балканского конфликта можно было спокойно просчитать многие грядущие события, в том числе и в нашей стране. Но кто бы этим занимался тогда, в период «парада суверенитетов», которые национальным республикам по завету «незабвенного» первого президента России требовалось проглотить как можно больше, от вольного?
Ещё со школьных лет Иван Маленьких любил не только одну биологию, но ещё и географию с историей, и, оказавшись в составе российской миротворческой бригады за Средиземным морем, он мог теперь на практике проверить свои теоретические познания, а в чём-то их существенно обогатить.
С иностранными языками было сложнее — откуда в отдалённой сельской школе они будут у ребят, если училку-иностранку не так-то просто найти: кто поедет в енисейскую глухомань? Но сербский язык, к примеру, русский десантник уже через месяц начал понимать: общение с местными жителями было просто неизбежно в силу тех непосредственных задач, которые миротворцам приходилось решать.
Чего не скажешь про английский, но первое слово, которое русский парень выучил (по прошествии почти тридцати лет оно всё ещё вертится на языке), было «ченч» — это не что иное, как «обмен».
С американскими военными, можно сказать, даже сослуживцами, встречи были довольно частыми. Не только потому, что командование российской бригады подчинялось американскому дивизионному начальству по международно-правовому регламенту пребывания наших миротворцев на территории Боснии и Герцеговины. Американцы и русские были соседями, как когда-то на Эльбе, и заполучить на память русский значок с пятиконечной звездой для заокеанского солдата НАТО было огромным желанием. Обменять что-нибудь своё на этот значок или кокарду. Или же запросто прийти в русскую столовую, где кормили значительно лучше, здесь бывали нередко даже пельмени, слепленные руками добровольцев-десантников, — в том случае, если требовалась большая партия на обед или ужин (обычно с этим трудоёмким делом справлялись сами повара).
Практически это было второе в мировой истории братание русских с американцами, тем разительнее отличалось поведение американского генерала Уэсли Кларка, главкома НАТО, поднявшего в Мюнхене военно-транспортный самолёт «Геркулес» с рейнджерами, элитным подразделением глубинной разведки армии США. Боевая задача коварного стратега ставилась предельно простая — воспрепятствовать стремительному походу русского десанта на Приштину и последующему захвату аэродрома Слатина. Говорят, военные лётчики оказались суеверными (внезапно оторвался баллон с кислородом и начал кататься по салону) и не решились продолжать полёт, развернувшись в воздухе. А может, и более мудрыми: кому хочется Третьей мировой, ведь однажды она уже зажигалась на Балканах…
С чувством исполненного долга возвращался русский солдат Иван Маленьких домой, в Сибирь: он достойно представлял Россию за рубежом, и, конечно, есть и его малая толика в том, что боснийский кризис был наконец-то урегулирован. Главный итог — мировой пожар не запылал.
Северный лес, который гвардии ефрейтор спасает от пожаров
А таёжные пожары опытный тракторист бульдозера Зотинского лесозаготовительного пункта всегда потушит. Прокладывая возле кромки огня заградительную полосу, и не одну, много таких опасных очагов погасил Иван Владимирович в лесах по Енисею и Ангаре...
Николай ЮРЛОВ,
Зотино — Красноярск
Фото автора, а также из домашнего архива героя
