«Первые минуты ужасного горя для тебя прошли; теперь ты можешь меня слушать и плакать. Я опишу тебе всё, что было в последние минуты твоего сына. Что я слышал сам. Что мне рассказывали другие очевидцы…» – спустя пять дней после смерти Пушкина писал Василий Андреевич Жуковский отцу поэта, Сергею Львовичу.
Жуковский также оставил заметки, в которых подробно описал утро рокового для поэта дня – 9 февраля (27 января – по старому стилю) 1837 года: «Встал весело в 8 часов – после чаю много писал – часу до 11-го. С 11 обед. – Ходил по комнате необыкновенно весело, пел песни – потом увидел в окно Данзаса, в дверях встретил радостно. – Вошли в кабинет, запер дверь. – Через несколько минут послал за пистолетами. – По отъезде Данзаса начал одеваться; вымылся весь, всё чистое; велел подать бекеш; вышел на лестницу. – Возвратился. – Велел подать в кабинет большую шубу и пошёл пешком до извозчика…» Впервые эти заметки были приведены в книге Павла Щёголева «Дуэль и смерть Пушкина: исследование и материалы» (1917), говорится в материале Президентской библиотеки, поступившем в редакцию «Русской народной линии».
Утром у Пушкина ещё не было секунданта. Лишь около полудня стало известно, что им станет Константин Данзас – лицейский товарищ поэта. К половине третьего Данзас и д’Аршиак, секундант Дантеса, подписали условия поединка, составленные виконтом д’Аршиаком. «Время поединка – пятый час дня; место – за Комендантской дачей».
Данзас заехал в оружейный магазин Куракина за пистолетами, которые выбрал Пушкин, и отправился к поэту, ожидавшему его в кондитерской Вольфа и Беранже на Невском проспекте. Выпив стакан воды или лимонада, по словам Данзаса, Пушкин вышел с ним из кондитерской и они в санях поехали через Троицкий мост. Как пишет Викентий Вересаев в книге «Пушкин в жизни» (1927), «на Дворцовой набережной они встретили в экипаже г-жу Пушкину. Данзас узнал её, надежда в нём блеснула, встреча эта могла поправить всё. Но жена Пушкина была близорука, а Пушкин смотрел в другую сторону».
Приехав к Комендантской даче, секунданты из-за сильного ветра с трудом выбрали место дуэли. Это оказался небольшой сосновый лесок. Они вытоптали в глубоком снегу тропинку. Сигнал к началу поединка дал Данзас. Он махнул шляпой, и противники начали сходиться. Пушкин подошёл почти вплотную к своему барьеру. Дантес сделал четыре шага. Спустя несколько мгновений раздался выстрел Дантеса. Пушкин упал на шинель Данзаса, служившую барьером, пистолет выпал и увяз в снегу. Секунданты бросились к поэту. Спустя несколько секунд он приподнялся и сказал: «Подождите! Я чувствую в себе достаточно сил, чтобы сделать свой выстрел». Дантес возвратился на своё место, встал боком и прикрыл грудь рукой. Данзас подал Пушкину новый пистолет взамен упавшего. Опираясь левой рукой о землю, Пушкин прицелился и выстрелил. Увидев падающего Дантеса, поэт подбросил пистолет вверх и крикнул: «Браво!»
Пётр Андреевич Вяземский так описал дальнейшие события дуэли: «Придя в себя, он спросил д’Арширака: "Убил ли я его?" – "Нет, – ответил тот, – вы его ранили". – "Странно, – сказал Пушкин, – я думал, что мне доставит удовольствие его убить, но я чувствую теперь, что нет. Впрочем, мне всё равно. Как только мы поправимся, снова начнём"». В ответ на увещевания друзей не делать этого Пушкин сказал: «Я принадлежу стране и хочу, чтобы имя моё было чисто везде, где оно известно».
По возвращении домой, у подъезда Пушкин попросил Данзаса послать людей вынести его из кареты и сказать жене, что рана не опасна. «Камердинер взял его на руки и понёс на лестницу. "Грустно тебе нести меня?" – спросил у него Пушкин… "Теперь я вижу, что я убит", – вернувшись домой сказал поэт. Его внесли в кабинет: он сам велел подать себе чистое бельё; разделся и лёг на диван, находившийся в кабинете», – писал Жуковский отцу поэта.
Больше Александр Пушкин уже не вставал с постели. Он умирал мучительно, будучи в полном сознании. Последние дни и часы его жизни детально описаны в книге Дмитрия Анучина «А. С. Пушкин» (1899), в издании 1929 года «Разговоры Пушкина», в журнале «Русская старина» (февраль, 1901) и других источниках. Пушкин предчувствовал свою смерть. Он сам постоянно повторял: «Плохо со мною», «Смерть идёт». После осмотра его врачом Пушкин спросил: «Что вы думаете о моём положении, скажите откровенно?». – «Не могу от вас скрывать, вы в опасности». – «Скажите лучше, умираю». Этот диалог представлен на страницах книги Василия Покровского «Александр Сергеевич Пушкин» (1909). Чтобы не волновать жену, поэт распорядился скрывать от неё опасность своего состояния. «Ни одной жалобы, ни одного упрёка, ни одного холодного, чёрствого слова не слыхали мы. Если он и просил докторов не заботиться о продолжении жизни его, дать ему умереть скорее, то единственно от того, что он знал о неминуемости смерти своей и терпел лютейшие мучения», – вспоминали очевидцы последних дней поэта. На слова Даля: «Не стыдись боли своей, стонай, тебе будет легче», – Пушкин отвечал: «Смешно же, чтоб этот вздор меня пересилил!» Адская боль была для него лишь телесным «вздором»…
Умирал Пушкин так же мужественно, как жил. Позвав жену и детей, он перекрестил их и благословил. Простился с друзьями. «Кончена жизнь. Тяжело дышать, давит», – были его последние слова. 11 февраля (29 января по старому стилю) 1837 года в 14:45 Александр Сергеевич Пушкин скончался.
«В одну минуту погибла сильная крепкая жизнь, полная гения, светлая надежда, – писал Василий Жуковский. – Россия лишилась своего любимого национального поэта».
К истории дуэли и гибели Пушкина обращаются многие исследователи, не только рассказывая по воспоминаниям свидетелей и современников о тех трагических днях, но и анализируя события и интриги, которые привели поэта к роковому финалу. Ознакомиться с этими и другими материалами можно на портале Президентской библиотеки в электронной коллекции «А. С. Пушкин (1799–1837)».
