Cлишкoм чacтo бывaeт тaк, чтo в oбщecтвe нe нaxoдитcя пoлoжитeльныx, твopчecкиx, вoзpoждaющиx cил. И тoгдa нeизбeжeн cyд нaд oбщecтвoм, тoгдa нa нeбecax пocтaнoвляeтcя нeизбeжнocтьpeвoлюции, тoгдa пpoиcxoдит paзpыв вpeмeни, нacтyпaeт пpepывнocть, пpoиcxoдитвтopжeниe cил, кoтopыe для истopии пpeдcтaвляютcя иppaциoнaльными и кoтopыe, ecли cмoтpeть cвepxy, a нe cнизy, oзнaчaют cyд .
Н.Бердяев
Что привело к первой революции 17 года? Как говорил А.И.Солженицын, в юности он услышал объяснение от старика: «Люди забыли Бога». Занимаясь «Красным колесом» несколько десятилетий, лучшего ответа не нашел.
Были нерешенными и земельный, и национальный вопрос, и либерально-промышленный, но вот о психологических вопросах заговорили авторы «Вех», да уже после своей высылки Н. Бердяев. Это и максимализм русского человека, те крайности, которые, по Достоевскому, надо бы сузить, и поиски конечной правды, народ, «искавший нездешнего царства», и привычка к надежде на царя-вождя, но и определенная болезненность «души народной». В начале двадцатого века это атеизм интеллигенции, затрагивающий и некоторые слои народа, отсутствие доверия к правящей элите, отсутствие правового сознания в отношении собственности.
Дeятeли peвoлюции coзнaтeльнo мoгyт иcпoвeдовaть caмыe paциoнaлиcтичecкиe тeopии и вo имя иx дeлaть peвoлюцию, нo peвoлюция вceгдa являeтcя cимптoмoм нapаcтaния иppaциoнaльныx cил,»1- писал Н.А.Бердяев.
Поджигатели всех мастей обращаются к зависти людской («почему у кого-то есть, а не у меня»), педалируют социальные контрасты, но не говорят, например, что кто-то работает лучше, а ты - хуже.
Если в «Истоках коммунизма в России» автор говорит об идеализме революционеров, которые таковыми считали предшествующее поколение, но следующее говорило об их «детскости» и тоже идеализме. Сегодня вместо слова «идеализм» мы можем использовать романтизм. Все советские годы он активно внедрялся и посредством «комиссаров в пыльных шлемах», и строителей комсомольских строек, и через киноискусство. Взамен духовной жизни романтизму отдавали пальму возвышенной жизни, в сочинениях не требовали аргументов, как в письменном задании всеми ругаемого ЕГЭ по русскому языку, надо просто было писать пафосно и «правильно» идеологически. Отсюда идет невозможность видеть реальность и ценить, кстати, ее. Вспоминается интервью начала 90-х, когда репортер у людей на улице выспрашивал, оптимисты они или пессимисты, вдруг получил неожиданный ответ, опрашиваемый сказал, почему надо быть тем или иным, он просто реалист. Оказалось, что так ответил житель Югославии, тогда еще не распавшейся. Романтизм мешает трезво оценить достижения, «посадить» мечты на реальные рельсы. Революции мы начинаем часто, когда жизнь становится более благополучной, чем ранее, но что-то исчезает именно в данный момент. Не случайно, что с последним мирным 1913 годом сравнивали десятилетиями наши последующие достижения. И по Советскому Союзу возникла ностальгия, когда уже стало не так страшно и не так голодно.
И сон разума все еще рождает чудовищ. Лучшее в мире образование тоже сильно преувеличено, по крайней мере с 70-х годов и до начала вводимых тестирований. А недостаток знаний приводит к необоснованным мечтаниям, стоит убрать того-то, издать такой-то закон, как все наладится. Да, у нас основательно давались математические и естественные науки, но взять этот потенциал могли очень немногие, остальные страдали от непонимания, это, конечно, не страшно, хотя бы слушали и видели, что есть те, кто понимает. С развалом СССР возникла необходимость реформирования образования, хотя в неспокойный ХХ век не было года, когда бы ни объявляли каких-либо преобразований, но в период Перестройки особенно важной стала деидеологизация гуманитарных наук. Не обговаривалась, кажется, одна черта - реальная оценка знаний и отсутствия их. Особенно деидеологизация касалась преподавания истории и литературы. Бывшая ранее привязка любого литературного произведения к идее неизбежности революционных свершений, а также выстраивание исторической обусловленности 1917 года и связи всех последующих событий только с ним сформировали мировоззренческий перекос многих поколений наших сограждан. Страшнее были заиделогизированные литература и история. Они все объясняли просто: историческими формациями, поступательным движением прогресса, чаяниями писателей прошлого социальных преобразований. Многие, кстати, продолжают объяснять и сегодня так же. Это об Онегине можно было сказать свысока на уроке, что он «учился понемногу чему-нибудь и как-нибудь», притом Онегин понимал хотя бы фразы на латинском языке, всемирную историю знал хоть в анекдотах, наш выпускник на иностранных языках не говорил, из русской истории знал некоторые положения, русскую классику читал в массе своей по учебнику, зато сверху вниз смотрел на образованных и всех, кто не машет лопатой, считал бездельниками. Он-то тоже «образованный», можно крикнуть: «Эй, ты, в шляпе». Как писал Н.Бердяев: «Дeмoкpaтизyяcь, pacпpocтpaняяcь вшиpь нa нoвыe cлoи, oнa (культура) пoнижaeтcя в cвoeм ypoвнe и лишь пoзжe, пyтeм пepepaбoтки чeлoвeчecкoгo мaтepиaлa, кyльтypa мoжeт oпять пoвыcитьcя».
Утопичность надежд на то, что с просвещением народа решатся все проблемы, заметил еще Н.В.Гоголь, когда описывал любовь к чтению слуги Чичикова Петрушки, который «имел даже благородное побуждение к просвещению, то есть чтению книг, содержанием которых не затруднялся: ему было совершенно все равно, похождение ли влюбленного героя, просто букварь или молитвенник, - он всё читал с равным вниманием; если бы ему подвернули химию, он и от нее бы не отказался. Ему нравилось не то, о чем читал он, но больше самое чтение, или, лучше сказать, процесс самого чтения, что вот-де из букв вечно выходит какое-нибудь слово, которое иной раз черт знает что и значит».
Да, культура пришла, и крестьянам, особенно в послевоенные годы, чтобы вырваться из крепостной, беспаспортной системы колхозов, надо было стремиться к обучению, но если ослабевает мотивация, то замедляется и процесс. В 70-е годы уже мало было парней, интересующихся серьезно предметами, помню моя мама, присутствуя на наших уроках, удивлялась, как это мальчишкам не стыдно ничего не знать и на физике, и на математике. Я тогда думала, что это в педагогических целях говорится. Как норма воспринимались готовившиеся к урокам девочки и не готовившиеся к ним мальчики. Недавно смотрела документальный фильм - воспоминание Игоря Золотусского, где он посещает школу, которую закончил, стоит возле стенда медалистов, где почти все мальчики, это начало 50-х годов. Я окончила школу в 1976, в это время в одной из наших районных школ было четыре выпускных класса, в некоторые годы учились у нас свыше 40 учеников, проработала в школе более 30 лет, всегда большинство не просто хорошо учившихся, а сообразительных, интересующихся девочек. Исключения бывают, например, выпуск 1997 года, в нем собрались как раз хорошо учившиеся мальчики. Ситуация эта, конечно, мой опыт, стала меняться с выпусками с 2000-х годов, уже пусть не медалисты, но соображающие мальчики. Сегодня, на мой взгляд, серьезно относящихся к образованию детей больше, чем на исходе советской эпохи, уже не говорю о знании иностранных языков. Но чтение классической литературы сейчас зависит от семьи и встречи с неординарным учителем, внутренняя связь с тем, что у Ф.Разумовского называется «русским миром», сильно ослаблена.
Москва рвется за границу, остальная Россия - в Москву и за границу, в Москве уже чуть ли не каждый шестой житель Российской Федерации, кому же остается одна шестая суши? Надо дать возможность зарабатывать везде, как и учиться, и лечиться, за этим едут. Это снизит социальный накал. К тому же сегодня в защите трудовых интересов мы отброшены на сто лет назад, работу найти тяжело. И рабочим. Несмотря на уверения, что на рабочие специальности трудно найти людей, вахтовикам, едущим в Москву, часто не платят, оплачивают один из трех проработанных месяцев. Молодые, подрастая, могут опять прийти к убеждению, что терять им нечего, кроме цепей.
Но экономика все не решит. В «Русском журнале» еще в 2006 году Д.Юрьев писал: «Идеология сегодня важнее энергетики. Идеологический прорыв - единственное условие стратегического выигрыша России. Речь не идет о «великодержавных притязаниях» в рамках привычного миропорядка. Речь идет о том, чтобы создать и возглавить миропорядок новый. Человечество, которое сможет строить такой миропорядок, нуждается в том, чтобы в основе его культуры лежали творческая энергия, взаимное уважение и солидарность. А значит, оно должно быть человечеством, отформатированным по-русски». Совсем недавно, 19 января 2017 года в «Известиях» экономист Ярослав Лисоволик, говоря о новых стимулах развития и двигателях роста российской экономики, вспоминает «Войну и мир» Л.Н.Толстого: «В «Войне и мире» Толстой писал о том, что решающим фактором успеха в битвах является не столько гений полководца, сколько таинственная материя под названием «дух войска». В этой формуле Толстого есть созвучие с фактором «вдохновения», о котором писал Нобелевский лауреат по экономике Пол Крюгман, когда объяснял механизм экономического роста страны: помимо факторов капитала и трудовых ресурсов есть до конца необъяснимый фактор «производительности» или «вдохновения», который во многом определяет динамизм экономического роста различных стран мира. Возможно, именно этот толстовский «дух войска» станет тем самым новым стимулом для устойчивого и более динамичного роста российской экономики».
Это симптоматично, когда разные по интересам люди сходятся в том, что объединяет нечто, не выражаемое в точных единицах измерения. Страну нужно объединять, но извлекая честный опыт из прошлого. Россию все же надо понимать умом. Речь не идет об уже убежденных, их не переубедишь, а вот молодежь одними митингами ко дню Победы не воспитаешь.
Писатель Дмитрий Быков где-то говорил, что долго не мог решить для себя вопрос, почему стойкость духа в Великую Отечественную войну показывали первые советские поколения, а сегодня явный упадок. В связи с этим вспоминается выступление Виктора Петровича Астафьева, в котором он цитировал записи из дневника немецкого офицера. Дневник был найден после пленения армии Паулюса в Сталинграде. Офицер вёл дневник с начала войны; на территории районов Украины, Белоруссии, России стали набирать девушек для солдатских борделей, обследуя их по поводу венерических заболеваний. Оказалось, что абсолютное большинство были девственницами, и в 1941 году этот офицер записал, что «этот народ непобедим». Во многом, войну выиграли люди, воспитанные теми, у кого закладка характера произошла ещё в дореволюционные годы или родители основы получили в «бывшее» время, которые и передали своим детям.
Как в прошедшем грядущее зреет,
Так в грядущем прошедшее тлеет-
Страшный праздник мёртвой листвы, - писала Ахматова в «Поэме без героя».
Только наивные могут полагать, что какие-то события можно отрезать, как ножницами, и завтра начнётся всё новое: отношения, люди, способы выражения себя. Мы живем с советскими людьми, которые согласно своим представлениям воспитывают детей, рассказывая им мифы об ушедшей прекрасной эпохе, пока в общественном пространстве в качестве контраргумента воспитания выставлены только мероприятия, связанные с памятью Великой Отечественной войны.
А все негативные явления связывают обычно только с либеральными преобразованиями. Если в советское время в каждом районе находился всесильный Отдел пропаганды и агитации, то сегодня всё отдано на самотёк. Ещё и говорят о том, как, мол, быстро завоевания Октября нашли своих энтузиастов и приверженцев, попробовали бы они не найти при тогдашней обработке мозгов и насилии.
Даже совсем недавно уважаемый академик А.Н.Сахаров, автор многих учебников по истории, продолжал говорить о «курных избах», из которых выбрались вчерашние крестьяне, о том, как строители Сталинградского тракторного обрадовались горячей воде коммунальных квартир в 30-е годы. Могу засвидетельствовать: с 1977 по 1978 я жила в центре г.Волгограда на Комсомольской, и горячая вода из открытого крана не текла, в ванной была газовая колонка. Пишу это к тому, что мифы о нашем житье-бытье не только не исчезают, но и множатся.
Существует к тому же такая опасная тенденция: пишущие люди у нас, в основном, живут в столицах, как в 19 веке «нетерпеливцы» всех оттенков всё-таки не очень знали народ, так и сегодня жизненные наблюдения очерчены МКАДом. К сожалению, взгляды столичной интеллигенции остаются почти без изменения сто лет: то же желание свобод без учета последствий, та же война против любого правительства, бескомпромиссный поиск его недочетов. До сих пор интеллигенция не смотрит на себя как на часть народа, она вверху как когда-то знала все о «счастье крестьянства», так и сегодня знает, нужны ли деньги, как поддержать сельское хозяйство, другая часть интеллигенции сомневается, способен ли народ прожить без грозных и сталиных. Но вотсельское хозяйство только оставили в покое, так впервые за много десятилетий вышли на первое место в мире по продаже зерна.
Одна из главных бед ХХ века - пренебрежение жизнью человека, неуважение, невнимание к личности - преодолевается слабо, интеллигенцией в том числе. Как говорил И.Бродский, это главная беда наших отношений - «кто ты такой»2. Свои запросы на свободное самовыражение, на достойную оплату своего труда, на свободное передвижение интеллигенция видит, а всю Россию - слабо, не будем же мы все время предполагать, что «не тот народ» достался, что остались пятна ига, крепостного права, тоталитаризма и так далее. Остались, значит, надо создавать программы по их удалению, да и провести социологические исследования, а что, собственно, осталось. В Англии совершают жители грабеж товаров с пострадавших морских судов, странные коллизии есть с выборами в США, но никто не обвиняет народ в отсутствии умения жить в свободном обществе.
Кто же сегодня формирует взгляды молодого поколения? С одной стороны, преподаватели, всё те же люди, что и десятки лет назад. Внучка, которой сегодня 14 лет, в пятом классе распевала на уроках музыки с одноклассниками «песню о Щорсе» А с другой стороны, из-за резкой смены курса и идеологического вакуума в стране возникла своеобразная ностальгия по прошлому: бабушки и дедушки дома стали в молодые души сеять семена тоски по некоему «утерянному раю». Да и родители, которым тяжело найти достойную работу. На родительских собраниях часто возникают разговоры о том, что всё решают деньги. Учат только за них, и хотя можно привести массу обратных примеров, их не слышат. Отсюда всякие крайние неформальные объединения, агрессия ко всем сегодняшним реалиям. Собственно говоря, совершается преступление против вступающего в трудоспособный возраст поколения: дома, получив свободу, стали выискивать только недостатки. До сего времени именно пересуживание всех и вся считается актом гражданского стояния. Как тут не вспомнить сцену из романа «Война и мир» Л.Н. Толстого, когда штабные офицеры решили пошутить над командующим австрийской армией генералом Маком. С озлоблением князь Андрей останавливает Жеркова, Несвицкий пытается его успокоить, на что Болконский отвечает:
- Как что? - заговорил князь Андрей, останавливаясь от волнения. - Да ты пойми, что мы - или офицеры, которые служим своему царю и отечеству и радуемся общему успеху и печалимся об общей неудаче, или мы лакеи, которым дела нет до господского дела. (т.1ч.2 конец 3-й главы.)
А вот выдержка из статьи доктора педагогических наук, которая эмоционально печалится о сокращении уроков литературы: «Наверное, крах школьного литературного образования, как пишет И.Я. Кленицкая, состоит не столько в литературоведческом подходе к преподаванию, сколько в последовательном и изощрённом изживании из школы серьёзной литературы, которая будит мысль, помогает понять общественно-политические процессы, готовит граждан, способных «сотрясать троны» и «истину царям с улыбкой говорить». («Первое сентября», «Литература» №21, 2010).
Нельзя не согласиться с тем, что надо учить мыслить, но настораживает не имеющее конца желание «сотрясать троны», за ХХ век мы столько «сотрясли», что нужно какое-то время на «зализывание ран», собирание народа. Даже по поводу эпохи потребления, по-моему, не стоит так уж печалиться, ведь ни в одном десятилетии ничего и не имели, неужели советская беготня за дефицитом лучше? Хотя у нас столичная интеллигенция рассуждает: и премии не надо, и художнику лучше быть голодным, но это уж пусть каждый решит за себя, а не советует кому-то содержать семью впроголодь.
В.К. Кантор на телеканале «Культура» выказал мысль об инфантильности нашего общества. Плюс одномоментно освобождённые от тоталитарного прессинга идеологии, мы оказались как дети в большом городе. За последние 90 лет ещё и укрепились несколько мифов, которые ведут не просто к перекосу сознания, а к психическим заболеваниям.
Вытекающий из недавнего прошлого миф о том, что все богатые - воры и плохие люди (использую лексику некоторых учеников), мешает адаптироваться в реалиях, кстати, богатым считается, кроме недоступных олигархов, практически любой человек. Где-то в конце 90-х в 7 классе, где я была руководителем, у мальчика пропали перчатки, стали выяснять, поняли, кто вор, заставили его вернуть, я пригласила мать, разговариваем с ней. И вот какой она приводит довод, оправдывающий сына: они ж (родители пострадавшего) богатые. На самом деле семья более чем скромных доходов: отец - рабочий, мать - провизор в аптеке. Правда, непьющие.
До сих пор советская неуверенность в завтрашнем позволяет циркулировать слухам, что не сегодня, так завтра исчезнет какой-нибудь товар, и начинается ажиотажный спрос на соль или крупы, растительное масло. Особого исследования требуют крайние формы такой неуверенности, когда буквально из всех городов необъятной страны идут сообщения, когда очередной несчастный забил квартиру мусором, соседи задыхаются от вони, не справляются с нашествиями насекомых, а сам хозяин уже и нор в своём жилище не может проделать.
Почти по Оруэллу, каждый лозунг недавнего прошлого стоит читать наоборот. Мы стали друг другу не товарищами и братьями, а заразились повсеместной подозрительностью. Имею в виду и разрастающуюся любовь к животным - обратной стороне боязни людей и неумения войти в социум. В маленьких «хрущёвках» держат по пять собак, на все протесты звучат декларации о любви к животным.
Конечно, в последние двадцать лет постарались, особенно СМИ, распространению психозов. Если в советское время малейшее достижение в любой отрасли подавалось как вселенская заслуга строя, то теперь складывается впечатление, что нигде не сеют, не строят, не учат, не лечат. Начинаются информационные выпуски с того, что кого-то застрелили, где-то ураган оставил без крова людей, если в России всё благополучно, мы найдём «бодрящую» новость за границей. Вот и сидят тысячи одиноких стариков, домохозяек под шквалом начавшегося телевизионного апокалипсиса.
Когда-то считали уровень благосостояния возросшим парком машин (теперь о позитиве не говорим, поминаем только пробки на дорогах), процентом телефонизации, а теперь слышим: спиваемся, умираем, бомжуем.
Хотя приблизительную статистику по демографии можно провести в каждой семье. Сколько было братьев и сестёр у бабушек, а у кого-то прабабушек рождения начала ХХ века, затем у людей, рождённых в 20-30 годы, а сколько - у тех, кто родился в 60-е? общая температура по больнице в СССР, конечно, была благоприятнее, но стоило начать считать только Россию, как положение «вдруг» стало катастрофическим.
Не проведённая до конца деиделогизация, заброшенное просвещение мозгов дают нам разного рода майданы. Далеко не только низшие социальные группы быстро загораются деструктивными лозунгами, перед корреспондентами на Манежной площади несколько лет назад стояли в масках молодые люди, которые говорили, что не жалуются на заработки. Как и сегодняшние стояния вокруг Исакия, за прошедшие четверть века никак не работали ни над культурой,ни над просвещением народа. Если не считать криков на разных шоу.
В десятом классе несколько лет назад после убийства в Петербурге студента, кажется, из Сомали ведём беседу об этом кошмарном случае. И вот мальчик, в семье которого, по крайней мере, два поколения интеллигентов, говорит:
-Понятно, почему убивают, едут на наши места.
- На какие ваши? - не понимаю я.
- В ВУЗы, то русских бы приняли, а то они учатся.
Кстати, мальчик неглупый, начинаем разговор о том, что за иностранцев платят их государства, что их обучение создаёт дополнительные места для наших преподавателей в теперешнем демографическом положении, что, наконец, выучившиеся здесь специалисты - первые помощники в экономических, политических и культурных связях с их странами.
В 2008-2009 годах пошла опять мода на советские символы.
Началась такая раскрутка «Песнями о главном», читай, важном, «старом настоящем». Выходило, что и песни, и мелодии, и человечные отношения - всё в прошлом. Тут ещё фильмы кинулись переснимать. Значит, для нового времени остались стилистика и образы - «лихие девяностые» с сопутствующими бандитами, перестрелками, бизнесменами, девицами определённого поведения. Эти лица не только заполонили экран, но остальные (врачи, строители, учителя, токари, пекари) стали этаким фоном, как крепостные крестьяне в произведениях первой четверти 19 века. Так что выбора выходящим в большую жизнь школьникам не оставили.
Если обратиться к позитивным фактам, то в 1976 году в средней образовательной школе, которую я заканчивала, а с 1986 года работаю учителем, было четыре выпускных класса - 120 человек, в ВУЗы сразу поступило 15 человек, в 2010 году (последний мой выпуск) из стен этой же школы вышли 24 выпускника, один класс. В высшие учебные заведения поступили те же 15 человек, причем 2/3 на бюджетные места по результатам ЕГЭ. Однако на всех родительских собраниях царит явная убежденность в том, что сейчас все решают деньги. В традиционных сочинениях на тему «Как я провел лето» в 1986 году из 27 человек только двое написали, что были на море, в 2010 году об отдыхе на побережье пишет 2/3 учеников, при этом на карте путешествий появились и заморские страны, такие, как Турция, Швеция, Англия. Год от года растет количество бесплатных путевок санаторно-курортного оздоровления, когда родители оплачивают только дорогу.
В обществе же нарастает уныние, дети воспитываются в духе того, что ничего хорошего их не ждет, устроиться будет трудно. В общем, почти как у Ф. Степуна, который в «Бывшем и несбывшемся» описал предреволюционные годы: «...слагалось непреоборимое ощущение: «Ничего не поделаешь, идём ко дну».
Интересным в этой связи можно считать упоминания о противоречиях между богатыми и бедными детей старших классов в сочинениях, которые продолжают революционно-демократическую риторику, хотя таких явных формулировок нет в современных учебниках, дети родились в 90-е годы, а цитаты как будто взяты из советских учебников.
Есть и удивительное наблюдение, например, в учебнике «Русская литература» для 10 класса под редакцией Ю.В. Лебедева, издательство «Просвещение» в 1996 в главе о И.С. Тургеневе есть выдержка из его «Формулярного списка действующих лиц новой повести», то есть рабочих материалов к «Отцам и детям»: «Живёт малым; доктором не хочет быть, ждёт случая. - Умеет говорить с народом, хотя в душе его презирает. Художественного элемента не имеет и не признаёт... Знает довольно много - энергичен, может нравиться своей развязностью. В сущности, бесплоднейший субъект - антипод Рудина - ибо без всякого энтузиазма и веры...Независимая душа и гордец первой руки» (с.94).В последующих изданиях эта цитата исчезает, царские сатрапы, бедственное положение народа, прогрессивная борьба остаются.
О нашей бесконечной улице Ленина, от Москвы до самых до окраин, о памятниках вождю принято говорить, что это наша история. А тысяча лет до революции - это чья история? Что же так намертво она забыта, с какими традициями должны быть ознакомлены приезжающие к нам с Кавказа, из Азии? Иван Ильин говорил, что тот, кто состоялся в акте своей культуры, с уважением относится к чужой. Толерантность из призывов «Давайте жить дружно» не появится. Надо, как новое подразделение в министерстве дать работу «патриотически-просвещённым» гуманитариям. Да, сейчас есть объединяющая сила в лице нашего президента, он вернул если не самоуважение, то хотя бы память о нем.
Для достойной жизни нужно и обеспечение. Перестать надо демонизировать деньги, многие уважаемые авторы, говоря о развращающей силе денег, про себя думают, что имеют право получать больше. Перекосы, о которых писал еще В.Ключевский: «Народ хирел, а государство пухло», не способствуют стабильным отношениям. Уверенность в себе дает человеку возможность содержать семью, оплатить лечение родителям, оказать кому-то помощь. А из материальной независимости складываются политические интересы, да и волонтерство появляется. Дед рассказчика в книге А.Чудакова «Ложится мгла на старые ступени» говорил, что бедность честной может быть до определенной черты, а нищета диктует другие законы. Именно из советского времени вышли обыватели, желающие любой обмен с совестью произвести во имя вожделенного дефицита, они же устремились за комфортом на Запад. Созданием качественных фильмов об обычных людях, созидательном труде, радостях жизни вне связи с большим богатством надо возвращать людям уверенность в завтрашнем дне, позитивный настрой. Коробочку осмеяли: ничего-то она не видит, кроме своего хозяйства, но и на митинг не пойдет, а вот путника и примет, и накормит, еще и пятки предложит почесать, через семьдесят лет все это станет невиданным дивом. Не мешать жить частной жизнью, а объединять страну высоким идеалом и достижениями, которые расписывать детально и знакомить с ними. Разве ленивцы освоили громадные пространства? Малые народы мы не покоряли, делая из них рабов, а вовлекали в объединение, давая им при этом алфавит, знакомили с достижениями цивилизации, присоединяли к элите, поддерживали их культурные начинания. Мы создали одну из величайших литератур в мире, надо не осмеивать очереди в художественные галереи, объясняя их модой, лучше мода на В.Серова, чем на пиво. Создание туристических кластеров тоже повысит привязанность к своей земле. Это и рабочие места, и возможность вспомнить промыслы данной местности, сгруппироваться вокруг празднования чего-то, показывающего лицо края: сыра, художественной ковки, глиняных изделий и т.д. Такое возрождение уже началось, больше нужно ему внимания.
Нравственно из советской системы мы вышли более разложившимися, чем это было 100 лет назад. Эти 70 лет не было церкви в жизни большинства, хотя бы, как сейчас, не звучал голос, что, к примеру, аборт - это убийство, которые, кстати, за постсоветское время упали вчетверо. Ведь церковь напоминает о грехе, дает понятие, что это такое, о недопустимости воровства, зависти. Советские несуны не чувствовали себя преступившими закон, ведь нигде ничего не было, а семьи надо кормить. Теперь свою греховность оправдывают, что олигархи больше украли. И сегодня начинает разговор о болезненных реалиях нашего времени церковь: недопустимость абортов, многодетные семьи, пьянство, семейное воспитание сирот, важность мужского воспитания.
Агрессия межличностных отношений велика, любой форум в Интернете подтвердит, но и появился слой людей, не испытавших голода и унизительного добывания еды, повального дефицита, имеющих возможность поездок за границу, уже и по своей стране, прежде всего в столице стало появляться волонтерство (помощь больным, поиск пропавших, просто благотворительность) - все это не определяет лицо страны, но уже хотя бы присутствует, слова «меценат, благотворитель», объявленные устаревшими, вернулись в язык, т.е появились другие модели поведения, что дает право на оптимистический взгляд. Мы учимся замечать людей, на нас не похожих, с разными нарушениями, а там, даст Бог, научимся прислушиваться и к точке зрения, не похожей на нашу, люди, испытавшие радость от того, что кому-то помогли, уже другие.
Даже выросший запрос на экспертизу речевой деятельности говорит о внимании к границам личности. Вот выдержка из интервью кандидата филологических наук, доцента кафедры стилистики русского языка факультета журналистики Московского государственного университета Елены Кара-Мурза:
- Сама востребованность экспертизы - это некоторый симптом, который говорит о том, что, с одной стороны, для людей, а с другой стороны, для государства являются важными правовые требования и ограничения, налагаемые на речевую деятельность.
То, что называется экспертизой смыслов, стало развиваться именно с возникновением России, со становлением нового законодательства и Конституции. Когда стало очень важным ощущение личного достоинства, чести, деловой репутации, которое пришло с возрождением рыночной экономики. И это очень важно и показательно3.
Способствует стабилизации общества и Интернет, когда сидят дома и общаются в сетях или играют, становятся пассивнее, тяжелее на бунт, хотя, конечно, определенную часть молодежи можно организовать через Интернет на беспорядки. Но из ХХ века мы вышли надорванными, просто нет мужчин, вот священники их все призывают в церковь, смертность мужчин катастрофическая, а инфантильность, безответственность не способствуют сплоченности.
Итак. Работать со смыслами, уважительно объяснять народу. Не бояться независимости,в том числе и материальной, развенчивать мифы, больше замечать положительное.
1.https://www.google.ru/url?sa=t&rct=j&q=&esrc=s&source=web&cd=2&ved=0ahUKEwiFxNucoZfSAhXhIJoKHQkGDyMQFgggMAE&url=http%3A%2F%2Fwww.magister.msk.ru%2Flibrary%2Fphilos%2Fberdyaev%2Fberdn015.htm&usg=AFQjCNFeu4Uu_Mn29lHbWXxKbaME9R8p8w&bvm=bv.147448319,d.bGs
1. ://yandex.ru/clck/jsredir?from=
3. Сайт «православие и мир» Ксения Туркова | 1 февраля 2017 г.Свести счеты с помощью русского языка
https://www.youtube.com/watch?v=nN5jvvNrkRQ
***
Хомутова Татьяна Федоровна, 1959 г. р. Учитель русского языка и литературы, на пенсии
г.Суровикино, Волгоградской области
