Сербская Православная Церковь и Всемiрный Совет Церквей

От редакции: Сегодня мы предлагаем вниманию читателей записку, посвященную проблеме экуменизма, которую нам прислала журналистка и переводчица Мария Мелькова. Записка эта написана более 15 лет назад, но сегодня звучит крайне актуально. И не только потому, что не устарела ее тема, - экуменизм по-прежнему остается серьезной угрозой для нашей Церкви. Но еще и потому, что автором ее является выдающийся современный сербский архиерей, епископ (теперь уже, увы, бывший) Рашко-Призренский и Косово-Метохийский Артемий (Радосавлевич). Как известно нашим читателям, Синод Сербской Православной Церкви 13 февраля в самый канун Прощеного воскресенья отстранил владыку Артемия от управления епархией. Несмотря на протесты верующих, считающих, что обвинение владыки в потворстве финансовым злоупотреблениям является лишь прикрытием требования об увольнении его, исходящего от официальных властей Белграда, новый управляющий епархией епископ Афанасий (Евтич), действуя довольно жестко, а порой и жестоко, уже взял под контроль епархиальные структуры. Кстати, как нам сообщают, в ходе потасовки в монастыре Грачаница, когда команда владыки Афанасия захватывала «командные посты», нападая на верных епископу Артемию монахов и мирян, пострадала поэтесса и переводчица Косара Гаврилович, чей глубокий доклад с анализом ситуации в СПЦ «Русская линия» опубликовала незадолго до операции по отстранению епископа Артемия. Православные сербы обращаются к нам, русским, с просьбой молиться за владыку Артемия и верных его помощников.

Исполняя решение Священного Синода N 3128/зап. 1601 от 17 ноября 1994 года, представляю Священному Архиерейскому Синоду для СОБОРА сей краткий обзор истории возникновения Всемiрного совета церквей и отношения к нему, то есть вхождения в него, Сербской Православной Церкви.

Создание ВСЦ

1. В самом наименовании «Всемiрный совет церквей» заключена вся ересь этой псевдоцерковной организации. Ибо Святые Отцы II Вселенского Собора догматизировали веру Православную во Eдину, Святую, Соборную и Апоcтольскую Церковь, то есть во ЕДИНСТВЕННУЮ, а не во МНОГИЕ, из которых можно было бы построить или создать некий «совет», или «союз» в качестве некой «НАД-ЦЕРКВИ».

Церковь единственна и соборна, в ней собрана вся истина, вся благодать, всё, что Бог Собою принёс на землю, и даровал людям, и оставил для их спасения. Она единственна и соборна, ибо собирает всех желающих спасения в единую целостность, в Тело Христа Богочеловека. Потому и сама идея «совета», или «союза» церквей немыслима, недопустима и неприемлема для совести и сознания православного человека.

2. История Всемiрного совета церквей имеет свою предысторию в современной ереси - все-ереси под названием «ЭКУМЕНИЗМ». Феномен экуменизма не является чем-то новым и неизвестным. О нём в течение десятилетий достаточно говорится и пишется, поэтому можно справедливо сказать, что речь идёт о некоем весьма сложном явлении. Экуменизм, прежде всего, экклезиологическая ересь, поскольку наносит удар по самому корню православной веры - по святой Церкви, стараясь превратить её в лишённую всех богочеловеческих определений Тела Христова «экуменическую» организацию, приуготовляя тем путь самому антихристу.

Основы экуменизма были заложены ещё в конце XIX столетия, точнее в 1897 году, на Конференции 194 англиканских епископов в Ламбете. На том собрании были определены главные принципы будущей экуменической унии христианских «церквей». Ламбетская конференция закрепила догматический минимализм, исходной точкой которого служит утверждение, что единство необходимо искать в минимуме общности богословских учений. Для этой минимальной общей основы требовались: Священное Писание (однако, вне контекста Священного Предания), Никео-Цареградский Символ веры и всего два святых Таинства: Крещение и Евхаристия. Наряду с этим выдвинут и так называемый принцип терпимости к учению других «церквей» и готовность к компромиссу любви. Третьим изобретением Ламбетского сборища явилась известная теория ВЕТВЕЙ (Branch Theory), представляющая Христову Церковь в виде ветвистого дерева, ветви которого между собой равноправны и только в целокупности являют собой изображение одной Церкви.

Худое семя, однажды посеянное, мгновенно дало обильные всходы. Уже в начале ХХ века, в 1910 году, в Эдинбурге организацией протестантских «церквей» проведена «Всемiрная миссионерская конференция», объявившая о создании всемiрного движения христиан для решения вопросов веры и церковного устройства. Тогда же действовало и движение «Жизнь и труд», задачей которого было осуществление единства христиан через их сотрудничество в вопросах практической жизни. Из этих двух, полностью протестантских движений путём их объединения в 1948 году на Первом всеобщем съезде в Амстердаме создаётся «Всемiрный совет церквей» со штаб-квартирой в Женеве. На том съезде присутствовали, к сожалению, и некоторые Православные Церкви, как-то: Константинопольская Патриархия, Кипрская Архиепископия, Греческая Архиепископия и русская Митрополия в Америке (ныне Американская Православная Церковь, тогда пребывавшая вне общения с Русской Православной Церковью).

3. Православие, как ни прискорбно, недолго преодолевало это искушение модернизма и секуляризма, но вскоре было им заражено. Со стороны Православных Церквей первой сделала уступку экуменизму Константинопольская Патриархия уже в январе 1920 года своей энцикликой «Всем Церквам Христовым». В ней не только поместные Православные Церкви называются «Церкви», но это наименование совершенно равноправно впервые прилагается и к различным еретическим конфессиям.

Там в самом начале говорится: «... взаимное сближение разных христианских Церквей и их общение не может быть отвергнуто из-за существующих между ними догматических различий...». Энциклика призывает работать над «подготовкой и осуществлением полного единства»; различные еретические сообщества именует «Церквами, которые нам не чужие и чуждые, но сродные и близкие во Христе и являются для нас сонаследниками, составляющими одно тело, и сопричастниками обетования Его во Христе Иисусе (Еф. 3: 6)». Считается, что в качестве первого практического шага в построении взаимного доверия и любви Православным Церквам необходимо усвоить новый, григорианский, календарь «ради одновременного празднования великих христианских праздников ВСЕМИ Церквами», что вскоре Константинопольская Патриархия (а позднее и некоторые другие поместные Православные Церкви) и учинила, заплатив за то дорогой ценой - внутренним расколом в Церкви и народе.

Остальные Православные Церкви одно время противостояли этому жестокому искушению. В особенности Московская Патриархия выказывала известные знаки осторожности в отношении экуменизма. О том свидетельствует и Совещание епископов поместных Православных Церквей, прошедшее в Москве с 8 по 18 июля 1948 года по случаю пятисотлетия провозглашения автокефалии Русской Православной Церковью. На этом Совещании представители Александрийской, Антиохийской, Русской, Сербской, Румынской, Грузинской, Болгарской, Польской, Чехословацкой и Албанской Церквей отвергли участие во всемiрном экуменическом движении и в только что созданном ВСЦ, осудив его как ересь.

4. Таковое ревнование Православных в отстаивании Истины Божией о Церкви продолжалось, к сожалению, недолго. Всего через четыре года после создания Всемiрного совета церквей Царьградский патриарх Афинагор издал Энциклику 1952 года, которой призвал всех Предстоятелей поместных Православных Церквей присоединиться к ВСЦ. И хотя мотивы для такого призыва были совсем банальные и нецерковные (скажем, «сближение народов и наций» с целью «дать ответ на вызовы нашего времени»), отдельные Православные Церкви уже в том же 1952 году спешат войти во Всемiрный совет церквей. Вселенская Патриархия посылает своих представителей в штаб-квартиру ВСЦ в Женеве. В 1959 году Центральный комитет ВСЦ встречается на Родосе с представителями всех Православных Церквей, и с тех пор экуменизм проник в твердыню Православия и начал разъедать его изнутри наподобие рака. После Родоса Православные просто соревнуются между собой, кто окажется бóльшим экуменистом.

Начиная с 1961 года, православные экуменисты созвали ряд конференций для осуществления экуменических целей. Так, в 1964 году состоялась III конференция на Родосе, где было принято решение вести «диалоги» с еретиками «на равноправной основе», так же, как и о том, что каждая поместная Православная Церковь самостоятельно развивает «братские отношения» с еретиками. Заводилой во всех этих экуменических играх был Константинопольский патриарх Афинагор, затеявший серию встреч с Римским папой, взаимное снятие анафем от 1054 года, совместные молитвы и подобное, а позднее - его наследники и их сотрудники, как-то: Иаков Американский, Стилиан Австралийский, Дамаскин Женевский и многие другие.

Эту работу экуменического толка сопровождают и неадекватные заявления отдельных представителей Православных Церквей - и не только с Константинопольской кафедры, - не имеющие ничего общего с положениями и учением Святых Отцов. Сдвинуты установленные Отцами нашими границы между истиной и ложью, светом и тьмою, Христом и велиаром. Основная задача всех этих излияний сентиментальной (а, в сущности, обоюдно лицемерной) любви, якобы через них проявляющейся, заключается в том, чтобы у православных христиан развилось сознание, что они с неправославными являются братьями во Христе и членами одной и истинной Церкви Христовой.

О том говорилось на встречах и конференциях, писалось в книгах и журналах, распространялось по радио и телевидению. И всё это должно бы привести к «общей Чаше», совместному причащению (intercommunio), что и является главной целью так называемого «диалога любви». А сие есть, согласно отцу Иустину (Поповичу), «самое безстыдное предательство Господа Иисуса Христа, иудино предательство и притом, предательство всецелой Церкви Христовой».

Вступление Сербской Православной Церкви в ВСЦ

По примеру прочих поместных Православных Церквей, а особенно Константинопольской Патриархии, и Сербская Православная Церковь с самого начала старалась «идти в ногу» со временем. Формально не будучи ещё членом ВСЦ, она, тем не менее, вступила в тесные и частые сношения с этим «союзом ереси», как сказал бы отец Иустин, чтобы принимать официальные визиты представителей ВСЦ, в первую очередь, лиц, ответственных за посылку межцерковной помощи, как господа Тобиас, Максвелл, Майхоффер, вплоть до генерального секретаря Висерта Хуфта.

У Сербской Церкви не было официального представителя - наблюдателя на II Конференции ВСЦ в Эванстоне в Америке (правда, там присутствовал Владыка Николай (Велимирович) в сопровождении протоиерея Душана Поповича, настоятеля прихода Воскресенского храма в Чикаго; владыка на том собрании даже выступал, разумеется, совершенно в православном духе), однако, на III Конгрессе в Нью-Дели в 1961 году она уже располагала своей делегацией из трёх посланников, предводительствуемой епископом Виссарионом. На том Конгрессе дело дошло до сущностного поворота в вопросе участия Православных поместных Церквей. Как представляется, под давлением советской власти Московская Патриархия, а с ней и Церкви всех социалистических стран списком вошли в состав ВСЦ. Его членами стали: Московская Патриархия, Грузинская Патриархия, Румынская Патриархия, Болгарская Патриархия, Польская Архиепископия и Чехословацкая Архиепископия.

Сербская Церковь была принята в члены с «заднего крыльца», не совсем честно. А именно, приехал с визитом генеральный секретарь Висерт Хуфт и попросил вступить и Сербскую Церковь - без обязательств подписывать богословские документы, которые не были бы догматически и канонически обоснованы. Тогдашний Святейший Синод (то есть, не Собор) Сербской Православной Церкви с Патриархом Германом во главе решил, что и Сербская Церковь войдёт в ВСЦ. Это было принято и официально объявлено на заседании Центрального Комитета ВСЦ где-то в Африке в 1965 году.

С того времени Сербская Церковь, как и другие поместные Православные Церкви, стала составной частью ВСЦ. Принимала участие через официальных представителей (епископов или богословов) во всех ассамблеях, конференциях, симпозиумах, встречах, молитвенных собраниях и всём том, что изобретал ВСЦ и на что мы безпрекословно соглашались. Результат этого участия выражается в известной материальной помощи, которую Сербская Церковь время от времени получала от ВСЦ в виде лекарств, лечения и реабилитации неких лиц в Швейцарии, студенческих стипендий, а также в виде денежных приношений на некоторые определённые цели и потребности, как, скажем, на строительство нового здания Богословского факультета. Эти крохи материальных благ оплачены нами на духовном уровне потерями в чистоте нашей веры, канонической последовательности и верности Священному Преданию Церкви Православной.

Присутствие наших (и вообще православных) представителей на разнообразных экуменических собраниях не имеет канонического оправдания. Мы находились там не с тем, чтобы смело, открыто и непоколебимо исповедовать вечную и неизменную истину православной веры и Церкви, но чтобы идти на компромиссы и в той или иной степени соглашаться со всеми теми решениями и определениями, которые нам неправославные предложат. Так дошло и до Баламанда, и до Шамбези, и до Ассизи, что всё вместе представляет неверие и предательство Православной веры.

За всё это пагубное время падения во всех отношениях Церкви святителя Саввы единственно архимандрит Иустин Чéлийский возвышал свой голос, будучи бдительной и неподкупной совестью Сербской Церкви. Глубоко ощущая и литургически переживая дух апостольской и святоотеческой истины, по поводу экуменических «подвигов» патриарха Афинагора он писал следующее: «А патриарх Царьградский? Своим неопапистским поведением, своими словами и делами он уже в течение десятилетий служит соблазном для православной совести, отрекаясь единственной и спасительной истины Православной Церкви и веры, признавая Римского верховного первосвященника со всею его демонской гордынею...».

Сии слова ясно выражают зрелое, искреннее и святоотеческое отношение к патриарху-еретику, равно как и точный диагноз основных намерений Константинополя, вплоть до настоящего времени проводимых в жизнь наследниками патриарха Афинагора на глазах и под молчаливое одобрение официальных лиц остальных Православных Церквей.

А что бы сегодня сказал отец Иустин?

Одно хорошо во всём этом деле: что наши представители и участники различных экуменических сборищ по возвращении оттуда ничего не пишут и не публикуют в церковной печати, что могло бы отравлять народ. Часто и мы, съехавшиеся на Собор архиереи, бываем лишены официальных извещений со стороны братьев архиереев - наших представителей, что считаю недопустимым.

Имея в виду всё выше изложенное, с одной стороны, и вечное и непогрешимое евангельское мерило: «Всяко бо древо от плода своего познается» (Лк. 6: 44), с другой стороны, мы должны ясно как день представлять, что нужно делать.

Уже на данном Соборе принять РЕШЕНИЕ о выходе Сербской Православной Церкви из Всемiрного совета церквей и всех прочих, подобных ему организаций (как, например, Конференция европейских церквей и др.), и, равным образом, прекратить опыт какой бы то ни было экуменической деятельности и практического участия в экуменических безбожных мероприятиях.

Сделать это по следующим причинам:

1. Из послушания святому апостолу Павлу, советующему и увещевающему: «Еретика человека по первом и втором наказании отрицайся» (Тит. 3: 10).

2. Ибо сие согласуется со всеми святыми канонами Православной Церкви, против коих мы доднесь сильно прегрешили.

3. Коль скоро нет ни одного из Отцов Церкви, кто своим учением, жизнью и сочинениями мог бы послужить нам примером для оправдания нашего вхождения и дальнейшего пребывания в нецерковной организации ВСЦ и ей подобных.

4. Ради спасения собственных душ, душ доверенной нам паствы, которую мы своим экуменическим поведением вплоть до сегодняшнего дня сильно соблазнили и духовно повредили, равно и для спасения всех тех, кто всё ещё пребывает вне Ковчега спасения - Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви Православной, - и кому в поиске и нахождении истины и пути спасения более поможет этот наш решительный и ясный поступок, нежели невразумительное и безбожное дальнейшее наше общение с подобными собраниями.

Перевод с сербского Марии Мельковой