ПЕСНЯ О РОДИНЕ (ПЕТРОПАВЛОВСКИЙ СОБОР В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ)
Белый ангел крылами своими
Опоясал небесную даль,
Я люблю тебя, Дева Россия -
Ты и радость моя, и печаль.
Ты погибель моя и спасенье,
Чаша с ядом и кубок вина,
Жизнь твоя для меня искупленье,
Хоть порой ей свобода цена.
Где бы горе меня не застало,
Где бы счастье не испытал,
Под небесным твоим покрывалом
Я с надеждой всегда засыпал.
Даже те, кто платили изменой,
Возвращались во снах умирать
В государство у края Вселенной,
Где рукою до Бога подать.
И в тиши растворяясь бездонной,
Вдалеке от житейских интриг
Улыбался таинственно-скромный
Им души твоей ангельский лик.
РУССКОЕ СОЛНЦЕ
Русское солнце восходит на севере,
Тонет лучами в малиновом клевере,
Плавится небо, как в церкви свеча,
В душу больную дождями стуча.
Новый рассвет над страной занимается,
Тень от креста над погостом склоняется,
В братской могиле гражданской войны
Спят вечным сном русской смуты сыны.
"Белые", "красные", "синие", "чёрные" -
Все обречённые, все обличённые,
С долей проклятой навек обручённые -
Все не отмщённые, все не прощённые...
Капли дождя - словно слёзы небесные -
Души оплакивают безызвестные,
Время усталое бродит по кругу,
Русское солнце вновь клонится к югу.
В.В.П.
Назначенный всуе, поддержанный небом,
Как волк одинокий средь каменных баб,
Ты смотришь в глаза от рожденья слепым,
И в мутных зрачках отражается раб.
Ты дал нам надежду без права прозренья,
Но ты - не пастух, а простой поводырь,
И если вдруг путь не отыщешь к спасенью,
Тебя ж на расстрельный потащат пустырь.
Прими ж как служенье монаршую долю,
В России не верят "холодным" царям,
И если Господня на то будет воля,
В глазах наших снова забрезжит заря.
1917
Свобода красным покрывалом
Накрыла пасынков своих,
Напрасно к Богу Русь взывала -
Впотьмах Он не приметил их.
Из думских вырвавшись курилок
На эшафоты площадей,
По-барски равенство сорило
Слепыми судьбами людей.
Устав от голода и страха,
Окопы бросив и соху,
Плелась покорно Русь на плаху,
Предавшись праздному греху.
Внимая хамов словоблудью,
Средь белых питерских ночей
Сама же выкормила грудью
Иноплеменных палачей.
Царя послала на закланье
Жестоковыйному тельцу
И приготовила заранье
Себя к терновому венцу.
Простив террор и святотатство,
Власть, быть уставшая ничьей,
Свинцом благословила братство
Фанатиков и стукачей.
"БЛИЗ ЕСТЬ, ПРИ ДВЕРЕХ..."
Россия вновь беременна антихристом -
Опять не разобрать - в ком дремлет зверь,
Чьё сердце бьётся отступившим выкрестом
В библейской кровью меченую дверь...
Начавшись с боли, болью век закончен,
История пеняет на судьбу -
Судейский жезл её, как финский нож заточен,
И выжжен приговор шестёрками на лбу.
"При дверех", близ уж есть последнее сраженье,
В небесные врата стучится адский меч,
И тем лишь суждено господнее прощенье,
Кто грешному огню не даст себя поджечь.
1991
Рим пал вчера...
Но мир того не видел:
Любуясь тем, как рушится стена,
В газетной круговерти чёрных литер
Глаз не сводил с клеймёного чела.
Мир ждал любви
От тех, кто жаждал крови,
Мир ждал весны,
Хоть осень жгла глаза,
И царь-народ с гвоздями наготове
В безмолвии взирал на образа.
Моляся на экран, забыв о Боге,
Мир радовался, будто бы впервой,
Тому, как на кресте у столбовой дороги
Себя распяла Русь вниз буйной головой.
Тому, как жгли рабы портреты и законы,
Наученные страхом и нуждой,
И примеряла наспех смерть короны
Пришедшим побеждать народ голодный свой.
Тому, как глушит лязг вспотевших автоматов
Бравурная мелодия речей...
Рим пал вчера!
За всё пришла расплата -
Вновь палачи сменили палачей,
Бежали прочь стальные легионы,
Злой ветер рвал прогнившую парчу,
И Китеж-град с пустой взирал иконы
К прозрению взывая и к мечу.
РУССКИЙ ПУТЬ
Слева - горы, справа - реки,
Под ногами - пыль степей:
Связан с вами я навеки
Географией кровей.
Бесконечное пространство -
Безграничная душа:
Где у русских государство?
Не пропахана межа!
От славян и до иранцев,
От варягов до татар
Обречён весь век скитаться
Евразийский "янычар".
То я гость в своём же доме,
То хозяин у гостей:
Не ищу я лучшей доли
И не думаю о ней!
Кара страшная, награда ль?
Лишь у Бога есть ответ:
Вечный житель Китеж - града,
Мне обитель - целый свет.
Мой приют - любой из храмов
(Их у русских не сочтёшь),
Не страшны им козни хамов -
Веру пулей не убьёшь!
Как бы жизнь меня не била,
Не прервётся крестный путь:
Свыше даденная сила
Никогда не даст свернуть!
ВОСПОМИНАНИЯ О РУССКО-ЯПОНСКОЙ ВОЙНЕ
Русских воинов шеренги
Режут землю сапогами,
В пол церковный бьют коленки
Вперемешку с кулаками.
То ли ругань, то ли треба,
То ли вой, а то ли песня,
С порохом смешалось небо,
И в глазах туман, хоть тресни.
Не хватает у России
Сил пробиться к Порт-Артуру,
Все надежды - на Мессию,
На Царя и пулю-дуру.
Разгораются кострами
Петербург, Москва, Варшава:
Пир с солдатскими костями -
Либеральная пошава.
Провозилися на старте -
Получили камень в спину,
Отстрелив на русской карте
Половину Сахалина.
* * *
Кругом одни антисемиты -
От них не спрятаться нигде:
Их даже есть в шумерских плитах
И у Аврама в бороде.
Где не поселятся евреи,
Неся добро и гуманизм,
Бредёт за ними, не старея,
Пещерный антисемитизм.
Нет уголка на целом свете,
Где не страдал бы наш народ:
И немец, и якут в ответе
За то, что в страхе он живёт.
А в пьяной, варварской России,
Как ребе Шлойме говорит
(Глазами видел он своими):
Кто не еврей - антисемит!
Там круглый год идут "зачистки",
Коль не убьют - тащат крестить,
Там люто зверствуют чекисты,
Нельзя рожать и хоронить.
Живут там в горе иностранцы -
Цивилизации посланцы,
И в безысходности своей
Там всякий нищ и сир еврей.
Там кровью нашей реки полны,
Там лишь на брег нахлынут волны -
Выходит дядька с топором,
И начинается погром.
И хоть ни разу я там не был,
Но рассказал мне мудрый ребе,
Что, коль уж Русь сам Бог хранит,
Видать, и Он антисемит.
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ - 300
Нули не в счёт -
Три года после зеро,
Восстав из пены северных морей,
Вновь обретает прежний облик эра
Враждующих с богами фонарей.
Империи оплот, её могила,
Как вскормленная бурями скала,
В гранитных снах ты пробуждаешь силы
Двуглавого российского орла.
В величии колонн, в фальшивой позолоте,
Отвагою храним, распродан, но не взят,
Как грозный великан, увязнувший в болоте,
Ты ждёшь, когда тебе подняться вновь велят.
Игорь Евгеньевич Алексеев, кандидат исторических наук (Казань)
Белый ангел крылами своими
Опоясал небесную даль,
Я люблю тебя, Дева Россия -
Ты и радость моя, и печаль.
Ты погибель моя и спасенье,
Чаша с ядом и кубок вина,
Жизнь твоя для меня искупленье,
Хоть порой ей свобода цена.
Где бы горе меня не застало,
Где бы счастье не испытал,
Под небесным твоим покрывалом
Я с надеждой всегда засыпал.
Даже те, кто платили изменой,
Возвращались во снах умирать
В государство у края Вселенной,
Где рукою до Бога подать.
И в тиши растворяясь бездонной,
Вдалеке от житейских интриг
Улыбался таинственно-скромный
Им души твоей ангельский лик.
РУССКОЕ СОЛНЦЕ
Русское солнце восходит на севере,
Тонет лучами в малиновом клевере,
Плавится небо, как в церкви свеча,
В душу больную дождями стуча.
Новый рассвет над страной занимается,
Тень от креста над погостом склоняется,
В братской могиле гражданской войны
Спят вечным сном русской смуты сыны.
"Белые", "красные", "синие", "чёрные" -
Все обречённые, все обличённые,
С долей проклятой навек обручённые -
Все не отмщённые, все не прощённые...
Капли дождя - словно слёзы небесные -
Души оплакивают безызвестные,
Время усталое бродит по кругу,
Русское солнце вновь клонится к югу.
В.В.П.
Назначенный всуе, поддержанный небом,
Как волк одинокий средь каменных баб,
Ты смотришь в глаза от рожденья слепым,
И в мутных зрачках отражается раб.
Ты дал нам надежду без права прозренья,
Но ты - не пастух, а простой поводырь,
И если вдруг путь не отыщешь к спасенью,
Тебя ж на расстрельный потащат пустырь.
Прими ж как служенье монаршую долю,
В России не верят "холодным" царям,
И если Господня на то будет воля,
В глазах наших снова забрезжит заря.
1917
Свобода красным покрывалом
Накрыла пасынков своих,
Напрасно к Богу Русь взывала -
Впотьмах Он не приметил их.
Из думских вырвавшись курилок
На эшафоты площадей,
По-барски равенство сорило
Слепыми судьбами людей.
Устав от голода и страха,
Окопы бросив и соху,
Плелась покорно Русь на плаху,
Предавшись праздному греху.
Внимая хамов словоблудью,
Средь белых питерских ночей
Сама же выкормила грудью
Иноплеменных палачей.
Царя послала на закланье
Жестоковыйному тельцу
И приготовила заранье
Себя к терновому венцу.
Простив террор и святотатство,
Власть, быть уставшая ничьей,
Свинцом благословила братство
Фанатиков и стукачей.
"БЛИЗ ЕСТЬ, ПРИ ДВЕРЕХ..."
Россия вновь беременна антихристом -
Опять не разобрать - в ком дремлет зверь,
Чьё сердце бьётся отступившим выкрестом
В библейской кровью меченую дверь...
Начавшись с боли, болью век закончен,
История пеняет на судьбу -
Судейский жезл её, как финский нож заточен,
И выжжен приговор шестёрками на лбу.
"При дверех", близ уж есть последнее сраженье,
В небесные врата стучится адский меч,
И тем лишь суждено господнее прощенье,
Кто грешному огню не даст себя поджечь.
1991
Рим пал вчера...
Но мир того не видел:
Любуясь тем, как рушится стена,
В газетной круговерти чёрных литер
Глаз не сводил с клеймёного чела.
Мир ждал любви
От тех, кто жаждал крови,
Мир ждал весны,
Хоть осень жгла глаза,
И царь-народ с гвоздями наготове
В безмолвии взирал на образа.
Моляся на экран, забыв о Боге,
Мир радовался, будто бы впервой,
Тому, как на кресте у столбовой дороги
Себя распяла Русь вниз буйной головой.
Тому, как жгли рабы портреты и законы,
Наученные страхом и нуждой,
И примеряла наспех смерть короны
Пришедшим побеждать народ голодный свой.
Тому, как глушит лязг вспотевших автоматов
Бравурная мелодия речей...
Рим пал вчера!
За всё пришла расплата -
Вновь палачи сменили палачей,
Бежали прочь стальные легионы,
Злой ветер рвал прогнившую парчу,
И Китеж-град с пустой взирал иконы
К прозрению взывая и к мечу.
РУССКИЙ ПУТЬ
Слева - горы, справа - реки,
Под ногами - пыль степей:
Связан с вами я навеки
Географией кровей.
Бесконечное пространство -
Безграничная душа:
Где у русских государство?
Не пропахана межа!
От славян и до иранцев,
От варягов до татар
Обречён весь век скитаться
Евразийский "янычар".
То я гость в своём же доме,
То хозяин у гостей:
Не ищу я лучшей доли
И не думаю о ней!
Кара страшная, награда ль?
Лишь у Бога есть ответ:
Вечный житель Китеж - града,
Мне обитель - целый свет.
Мой приют - любой из храмов
(Их у русских не сочтёшь),
Не страшны им козни хамов -
Веру пулей не убьёшь!
Как бы жизнь меня не била,
Не прервётся крестный путь:
Свыше даденная сила
Никогда не даст свернуть!
ВОСПОМИНАНИЯ О РУССКО-ЯПОНСКОЙ ВОЙНЕ
Русских воинов шеренги
Режут землю сапогами,
В пол церковный бьют коленки
Вперемешку с кулаками.
То ли ругань, то ли треба,
То ли вой, а то ли песня,
С порохом смешалось небо,
И в глазах туман, хоть тресни.
Не хватает у России
Сил пробиться к Порт-Артуру,
Все надежды - на Мессию,
На Царя и пулю-дуру.
Разгораются кострами
Петербург, Москва, Варшава:
Пир с солдатскими костями -
Либеральная пошава.
Провозилися на старте -
Получили камень в спину,
Отстрелив на русской карте
Половину Сахалина.
* * *
Кругом одни антисемиты -
От них не спрятаться нигде:
Их даже есть в шумерских плитах
И у Аврама в бороде.
Где не поселятся евреи,
Неся добро и гуманизм,
Бредёт за ними, не старея,
Пещерный антисемитизм.
Нет уголка на целом свете,
Где не страдал бы наш народ:
И немец, и якут в ответе
За то, что в страхе он живёт.
А в пьяной, варварской России,
Как ребе Шлойме говорит
(Глазами видел он своими):
Кто не еврей - антисемит!
Там круглый год идут "зачистки",
Коль не убьют - тащат крестить,
Там люто зверствуют чекисты,
Нельзя рожать и хоронить.
Живут там в горе иностранцы -
Цивилизации посланцы,
И в безысходности своей
Там всякий нищ и сир еврей.
Там кровью нашей реки полны,
Там лишь на брег нахлынут волны -
Выходит дядька с топором,
И начинается погром.
И хоть ни разу я там не был,
Но рассказал мне мудрый ребе,
Что, коль уж Русь сам Бог хранит,
Видать, и Он антисемит.
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ - 300
Нули не в счёт -
Три года после зеро,
Восстав из пены северных морей,
Вновь обретает прежний облик эра
Враждующих с богами фонарей.
Империи оплот, её могила,
Как вскормленная бурями скала,
В гранитных снах ты пробуждаешь силы
Двуглавого российского орла.
В величии колонн, в фальшивой позолоте,
Отвагою храним, распродан, но не взят,
Как грозный великан, увязнувший в болоте,
Ты ждёшь, когда тебе подняться вновь велят.
Игорь Евгеньевич Алексеев, кандидат исторических наук (Казань)
.jpeg)
