Идущая в настоящее время мощнейшая информационная война, беспрецедентная по своим масштабам и интенсивности, преследует в качестве своей очевидно и наглядной цели расширение физического и информационного пространства каждой из борющихся сторон, но имеет значительно более глубокие истоки. Уместной была бы аналогия с айсбергом: то, что мы сейчас видим (вернее, то, что нам навязчиво демонстрируют), - это лишь незначительная часть тех общественных процессов и тех идейных течений, которые имеют место быть в реальности. Чтобы дойти до истоков проблемы, копнуть придется значительно глубже.
Сейчас мир поделен строго полярно. Если не отвлекаться на всевозможные частности (на десятки и сотни статей, дебатов, взаимных перепалок, оскорблений, громких и провокационных заявлений и тому подобное), то нетрудно прийти к выводу, что сейчас существуют только две политические и сопутствующие им идейно-информационные линии: линия консерватизма и линия антиконсерватизма. Как-то так исторически получилось, что христианство охватило собой оба эти полюса. Только на первой позиции сегодня оказалось православие, а на второй - католичество и протестантство.
Подчеркну, что речь идет не только (а может быть, даже и не столько) о фанатичной приверженности догматам. Человек может быть религиозным фанатиком, может быть верующим, но относиться к вере спокойно, без остервенелого фанатизма, а может даже заявлять о себе как о неверующем светском человеке. Но все равно, если он западный человек или если он русский, то ментально он неизбежно сформирован в рамках одной из этих христианскихпарадигм, хочет он того или нет.
Христианская религия, активно распространявшая свое тотальное влияние на Западе и в России (разумеется, по категорически разным направлениям и в разных форматах) на протяжении многих и многих веков, соответствующим образом формировало мировоззрение сотен поколений. И совершенно естественно, что человек, даже считающий себя атеистом, да даже являющийся таковым, нет-нет - да впитает в себя львиную долю той культуры и той ментальности, которая веками выстраивалась в рамках религии. Поэтому вряд ли есть сферические атеисты в вакууме, даже сейчас, во время воинствующего отрицания Церкви и ее роли.
Так вот православие выступает за традиционную систему отношений, за ценности семьи, социальной иерархии и человеколюбия. За это православие закономерным образом ненавидят, гнобят, за это на него льются грязные, зловонные и чаще всего лживые информационные потоки, которые, прошу обратить внимание, практически не льются на католичество и уж тем паче на протестантизм. Это понятно и легко объяснимо: в век видимой доступности благ и развлечений любое морально-нравственное ограничение останется непонятым, а посему неминуемо будет отторгаться большинством населения (точнее, его неразумной частью), а то и восприниматься в штыки.
Католичество и протестантство стоят на позициях антиконсерватизма, то есть на позициях всевозможных «свобод», причем теперь уже в первую очередь не экономических, а нравственных и физиологических. Это никакие не выдумки и не домыслы: адепты католичества и протестантства, равно как и наиболее активные деятели этих направлений, заявляют обо всем этом открыто и с завидной систематичностью - видимо, чтобы последователи и приверженцы не забывали о том, чему им следует поклоняться. Для протестантства такая позиция вполне естественна, потому как оно изначально проповедовало непостижимость Бога и Его воли, а также сведение к минимуму обрядовости и символизма, то есть эта религия, если можно так выразиться, довольно «свободна». Для католичества же приверженность таким идеаламдовольно странна, поскольку с момента своей идентификациикатоличество -довольно строгая религия. Тем не менее, факт остается фактом: обе эти ветви сегодня обслуживают антиконсерватизм.
Вообще говоря, суть противостояния между консерватизмом и антиконсерватизмом можно в общем виде свести к следующему: консерватизм исповедует идеологию человеколюбия и единства, антиконсерватизм - идеологию изоляции и индивидуалистического наслаждения.Последняя оказывается на сегодняшний день значительно более привлекательной, о чем прямо свидетельствуют цифры. Православное христианство, по сравнению с двумя другими ветвями, находится в явном, практически разгромном численном проигрыше - настолько сегодня востребовано физиолого-потребительское скотство, пресловутая «свобода личности» (разумеется, в ее западном понимании).
По вышеуказанным двум полюсам, консерватизму и антиконсерватизму, фактически распределены и все другие современные мировые религии, причем, что интересно, в рамках всех других мировых религий также сформированы течения, относящиеся как к консерватизму, так и к антиконсерватизму. Ортодоксальный ислам стоит на позициях консерватизма, а вот производный от него агрессивно-фейковый исламизм(для удобства назовем совокупность всех этих маргинальных течений так) - хоть и по форме и на уровне деклараций консервативен, но на деле является чистым антиконсервативным проектом, силовым инструментом антиконсервативных финансовых элит, преимущественно западного происхождения и западной направленности.
Восточные религиозные учения также понимаются совершенно по-разному. Одними людьми они понимаются как выражение ортодоксального консерватизма - собственно, именно его они на самом-то деле и выражают - знающему человеку понятно, что никак иначе по первоисточниками в адекватном состоянии эти учения воспринять просто невозможно. Другие же люди, несведущие, малообразованные и легко внушаемые, предпочитают расценивать восточные религиозно-философские концепции как сборники мотиваторов, активно продвигаемые всевозможными либеральными и анархистскими философами и коучами, любящими цитировать какие-то хаотичные отрывки из буддистских текстов и совершенно точно не знакомыми с самими этими текстами.
Консерватизм и антиконсерватизм неизбежно обращаются к религии, а равно к смежным с религией и производным от нее метафизическимучениям. Антиконсерватизм все чаще и громче заявляет о своей свободе от религии, но на самом деле это даже близко не так. Власть и церковь в рамках католической парадигмы взаимодействуют теснейшим информационно-пропагандистским образом, а адепты западной (преимущественно американской) идеологии практически в полном составе (ну, в большинстве - так точно) были и остаются либо фанатичными протестантами, либо (значительно реже) ревностными католиками. Антиконсерватизм хочет сокрушить религиозный фундамент своего идейного врага, консерватизма, - с тем, чтобы монополизировать право воздействия на коллективное бессознательное, причем переводя таковое в плоскость похоти и прочих низменных инстинктов - разумеется, себе в угоду, в прибыль и в насыщение.
Необходимо еще раз подчеркнуть, что противостояние между консерватизмом и антиконсерватизмом не надуманное, а системно-структурное и многовековое, просто сегодня оно раскалилось до предела. Оно зародилось именно в лоне религии (конечно, не сразу, но примерно шестью-семью веками позже Великой схизмы, долго накапливалось и в итоге сработало по принципу бомбы замедленного действия), и в настоящее время пронизало, оперируя юнгианской терминологией, коллективное бессознательное, распространившись на все сферы общественной жизни и неминуемо рождая одно за другим серьезнейшие противоречия и конфликты, переходящие в том числе и в стадию агрессивного и кровавого противостояния.
Трудно сказать, чем и как скоро завершится это противостояние. Но вряд ли оно завершится безболезненно, и крайне маловероятно, что скоро. Консервативный блок уверен в себе и спокоен, по этой причине открыт для диалога (хоть и резонно не допускает дегенеративных поползновений на фундаментальные социальные ценности); антиконсерваторы же, напротив, категорически не идут ни на какие уступки, им критически важно, чтобы все в мире стали такими же антиконсерваторами. А представить себе мир, когда только одна сторона готова мириться, а вторая неизбежно любые намеки на примирение на обоюдовыгодных условиях воспринимает в штыки, вряд ли возможно.
Как и в случае с «железным занавесом», нежелание идти на диалог и компромиссы вновь исходит не от нас, вновь не мы инициаторы. И нам снова, как и раньше, нужно быть готовыми защищаться разными способами и по всем фронтам, только на сей раз необходимо это делать на порядок успешнее, нежели двадцать пять лет назад. И если Запад сам активно переводит противостояние в плоскость веры, то нам тем более ни в коем случае нельзя отказываться от таковой. Напротив, нам необходимо как можно активнее обращаться к вере. Тем более, что и на этом поле неизбежен наш триумф - просто ввиду того, что никакой веры на Западе уже давно не существует, она благополучно переродилась в скотское потребление, у которого, с учетом демографических и миграционных процессов, а также с учетом мировой империалистической территориально-ресурсной политики, нет никакого будущего. А большинство просто обязано одуматься и опомниться - хотя бы в интересах самосохранения.
