«Ода русскому слову» – так называется книга о замечательном писателе-земляке Семене Шуртакове, вышедшая недавно в нижегородском издательстве «Вертикаль. XXI век» (составление, подготовка текстов Валерия Сдобнякова, издание профинансировано «Нижегородским землячеством в столице»), сообщил РНЛ Станислав Смирнов, член Союза журналистов России.
Семен Иванович Шуртаков – проникновенный прозаик и публицист из плеяды классиков второй половины ушедшего столетия. В книгу вошли его не публиковавшиеся ранее произведения, раскрывающие читателю душу и мировоззрение мастера, а также свидетельства современников о нем. Тираж в 500 экземпляров, обычный для нашего своекорыстного времени, до обидного мал, если примерить его к значимости Семена Шуртакова, его бессмертного слова и, увы, еще не оцененного по достоинству громадного вклада в отечественную культуру.
Мало кто из деятелей русской словесности горел такой беззаветной сыновней любовью к родной земле, сельскому дому и долу, к скудной и в то же время волшебной прелести среднерусских пейзажей, как Семен Шуртаков. Из этой любви к отчему в его творчестве и выросла пламенная и наполненная до краев любовь ко всей матушке-России. В этом смысле названия шуртаковских книг, а их добрых два десятка, говорят сами за себя: «Где ночует солнышко», «Кузьминские сады», «Там, за небосклоном», «Радуга над полем»… Пожалуй, лучшая из них, «Одолень-трава», печатавшаяся в восьмидесятые годы главами в журнале «Москва», удостоена Государственной премии России.
«Но вернемся к книжной новинке. Она открывается автобиографической повестью "Чищоба". Картинки далекого детства, такие яркие, что не заслонить их последующими событиями его долгой, почти вековой жизни, какими бы бурными и насыщенными они не были. "Казалось бы – земля и земля, так нет: в одну сторону пошла Пузориха. А вот те овражки, поросшие кустарником, называются Стенькин куст…". В этом и состоит чарующая притягательность шуртаковской прозы. Слова произносятся и переносятся писателем на бумагу с видимым удовольствием, какой-то особой чувственностью. И эти ощущения передаются читателю», - пишет С.Смирнов.
«И вот он, читатель, уже видит, слышит, осязает и чувствует то, что до него видел и ощущал автор: зеленую траву и молоденькие березки у родного дома, овраги и изгиб реки за околицей, материнскую нежность и ласковую суровость отца… В этом мире, полном таинств русской природы и мудрости крестьянского быта, жил и рос, постигая жизнь, открывая Пушкина, Некрасова, Горького, Моцарта и все-все богатство родной и всечеловеческой культуры будущий корифей русского слова Семен Шуртаков. Душа человека соткана из впечатлений детства и отрочества, характер выпестован семейным воспитанием, бытом, трудом. "К труду меня начали приучать рано, – вспомнит впоследствии Семен Иванович. – В семь лет я ездил в ночное, в восемь боронил, а в девять уже умел пахать"», - отмечает член Союза журналистов России.
Второй раздел книги открывает читателю другого Семена Шуртакова – публициста и гражданина. «Истинно русский» – вот, пожалуй, слова, самым точным образом характеризующие главного героя книги «Ода русскому слову». Куда бы ни забрасывала его жизнь – в итальянский ли город Бари, где покоятся нетленные мощи самого почитаемого на Руси Святого – Николая Чудотворца, или на Аустерлицкое поле, описанное в «Войне и мире», на край ли света у впадения реки Лены в Ледовитый океан – он всюду оставался верен своему призванию, и сердце его билось также ровно и гулко, как некогда в родной Кузьминке, в отчем доме, на сенокосе, в сельской избе-читальне.
У Семена Ивановича было трепетное отношение к памяти о войне, ратном подвиге русского солдата. Довелось и ему, главстаршине Тихоокеанского флота, повоевать, чему свидетельство – медаль «За боевые заслуги», полученная в победном 1945-м. В одной из вошедших в книгу статей – «Памятник деду Максиму» – автор описывает свой трудный, долгий, но в конце концов увенчавшийся успехом поиск сведений. О фронтовике Максиме Мартынове, погибшем вместе с 17 однополчанами при освобождении Чехии почти за неделю до Победы. О запросах в архивы. О том, как внук солдата задался целью увековечить память деда на месте его геройской гибели.
Упомянул Семен Шуртаков и о своем многотрудном деле – установки памятника воинам-землякам на их малой родине. Получив Госпремию за «Одолень-траву», он вознамерился передать ее на благое дело, но деньги сгорели в гайдаровскую реформу, и пришлось писателю ходить, по его словам, с протянутой рукой, рассчитывая на помощь отнюдь не самых богатых, но по-русски добрых и отзывчивых людей.
И в прозе, и в публицистике Семена Шуртакова перекликаются седая старина и не столь далекое прошлое Отчизны, драма Отечественной войны против нашествия нацистской Европы и наше во много смутное время. В романе «Одолень-трава» рассказывается о русском князе-воине Святославе, но слышны дыхание и пульс нашего века. В беседе с московским писателем Виктором Парпарой, включенной в книгу, автор говорит: «Это роман не о Святославе, а о современности. Начинается он на Курильских островах, где я когда-то служил. Я считаю написание его важным для своей жизни делом, результатом самопознания, углублением моих трудов».
Другим актом самопознания и самовыражения стала его книга «Славянских ход». Это рассказ о поездках по пяти странам православно-славянского мира, объединенных приверженностью кириллице, отеческой вере и во многом общей истории. Семен Иванович, бывший одним из застрельщиков учреждения государственного праздника – Дня славянской письменности и культуры (день памяти святых Кирилла и Мефодия 24 мая), стал одним из самых ревностных участников этого великого объединяющего народы паломничества. Писателю шел в то время 81-й год.
Став уже на излете жизни свидетелем полных драматизма событий на братской Украине, он остро переживал все происходящее на Галичине, в Киеве, Крыму. И в марте 2014 года одним из первых подписал Письмо Союза писателей России в поддержку решительных действий Президента Путина.
В представленном сборнике много свидетельств и воспоминаний о писателе, принадлежащих перьям его друзей, соратников по труду и борьбе, почитателей его недюжинного таланта. Среди них поздравление с восьмидесятилетием друга и единомышленника Валентина Распутина – «Служение литературе и Отечеству». Описывая «Славянский ход» и участие в нем юбиляра, автор указал на присущие Семену Шуртакову горение и самоотверженность: «Если бы сказано было, что пешком, он бы и пешком согласился. Да и что такое автобусом? Это месяц, ровно месяц не сходить с автобуса, порою спать в нем и есть, испытывать всяческие неудобства, а еще и терпеть холодное безразличие «братушек» в Киеве, наблюдать, как политики 120 лет назад освобожденной Болгарии пытаются провести народ на американской мякине…». Таков был автор «Одолень-травы».
О своей дружбе с писателем рассказывает в книге и Валерий Сдобняков – лидер нижегородской писательской организации и основатель популярного «толстого» журнала «Вертикаль. XXI век». Их знакомство состоялось в 1982 году, на областном семинаре молодых литераторов. Семен Шуртаков, вообще, проявлял трепетную заботу о молодой пишущей поросли, неважно, откуда она пробивалась – из Богом забытых Кузьминки и Сергача или из областного центра.
А был он уже в начале восьмидесятых мэтром отечественной словесности, руководителем секции прозы Союза писателей СССР. На том семинаре Валерий Сдобняков показал ему свою повесть и получил доброжелательный отзыв. Кто знает, не эта ли поддержка, пусть только моральная, открыла ему дорогу в большую литературу? «Судьба одарит меня еще несколькими встречами с этим необычайно энергичным (не взирая на возраст), творчески неиссякаемым человеком, – пишет в книге Валерий Сдобняков. – В последние же годы эти встречи и вовсе стали частыми – в Москве на всевозможных форумах, встречах в Союзе писателей, а то и у нас в Нижнем».
Мэтр приезжал в составе московской делегации на пятилетний юбилей сдобняковского журнала, который он чрезвычайно ценил и неизменно хвалил. О помощи, которую оказывал Семен Иванович молодым литераторам, включая и его самого, Валерий Сдобняков написал так: «Помогал щедро, без скупости и творческой зависти. (Этим грехом всегда страдают слабо одаренные писатели. Шуртаков же из другого мира, его творчество «замешано» на исконных русских дрожжах…»).
В книге «Ода русскому слову» можно прочесть и интересные образцы эпистолярного наследия Семена Шуртакова – письма ему Валерия Сдобнякова и ответы на них – содержательны и интересны и показывают Семена Ивановича как чуткого и отзывчивого собеседника.
«В этих и иных человеческих качествах довелось не раз убедиться и автору этих строк. В нулевые годы Семен Иванович был нередким гостем редакции "Нижегородской правды", заглядывал и в наш отдел информации, расспрашивая о местных новостях и настроениях журналистов, их отношении к происходящим в стране и мире событиям. В один из таких визитов он вручил мне книгу "Славянский ход", сделав дарственную надпись на титуле», - отмечает Станислав Смирнов.
«Встречались мы с ним, и не раз, на завершающих этапах культурно-патриотической акции "Алтарь Отечества". Ежегодный поход, посвященный подвигу народного ополчения Минина и Пожарского, совершался по городам на пути его следования в занятую поляками Москву, финальный аккорд звучал в храме Христа Спасителя или в Культурном центре Людмилы Рюминой. Организаторами же тех встреч были активисты Нижегородского землячества в Москве, включая Семена Шуртакова», - подчеркнул член Союза журналистов России.
Слова бессменного лидера землячества Виктора Карпочева предваряют представленный сборник. В написанном им предисловии есть такие слова: «Семен Иванович был ярый борец за чистоту и точность русского языка, за отстаивание достойного, ведущего места русской литературы в мировой культуре».
«Как выразился поэт, здесь ни убавить, ни прибавить», - заключил Станислав Смирнов.
