У Тилля Линдеманна из "Раммштайн" - особая, точнее болезненная тяга к советскому прошлому. Не своему-ГДРовскому, а к нашему-ленинградскому. Собственно, германская эстетика 1950-1980-х была вторичной и подражательной, разве что военные парады несли на себе 250-летний налёт пруссачества, и камрады из Nationale Volksarmee больше напоминали воинов Старого Фрица, чем наших солдат и офицеров. Но вернёмся к Тиллю и его нездоровой страсти.
В прошлом году он уже изумил общественность своим клипом Frau & Mann, где вывалил всё, что знал о мехах, в смысле – об СССР. Там были и шахматы в космосе, и гранёные стаканы, и венские стулья на фоне многотомных собраний, и – обшарпанная жестянка питерского бытия. Пикантная Светлана Лобода – выпускница малороссийского бэнда "ВиаГра" - дополнила и усилила эффект.
Потом случился "Любимый город", где Линдеманн душевно спел знаменитую композицию Никиты Богословского на стихи Евгения Долматовского. Песня впервые прозвучала в кинофильме "Истребители" (1939), где её исполнил Марк Бернес, выкрашенный пергидролем до состояния белокурой бестии - согласно канонам сталинского Grand maniere. У Тилля мило и сентиментально получилось. И произношение вполне приличное – с тем лёгким, неоскорбительным акцентом, каковой, по воспоминаниям современников, имелся у Фике из Цербста – у матушки-Екатерины
Клипов сделали два – один с темой самолётов, ибо предназначался, как прелюдия к фильму "Девятаев" (2021), а второй – с видами Эрмитажа. Феерия роскоши, чад кутежа и прочий пир духа – модельного типажа скрипачки – все в белом, Лаокоон, психеи, нимфы, Адонис, кусаемый вепрем в нежное бедро, Антонио Каналетто с громадной картиной "«Приём французского посла в Венеции", написанной, помнится, по заказу графа де Жержи на излёте 1720-х годов.
Не прошло и месяца, как наше воображение потряс очередной взрыв эпатажа и брутального рыка. Отечественный режиссёр Сергей Грей создал для Тилля видеоряд к песне с выразительным названием Ich hasse Kinder, что в переводе с прусского на русский означает: "Я ненавижу детей". Зрелище настолько сконфузило, что один мой френд выдал иронически: «Спасибо Раммштайну, а то бы мы до их пор Манижу обсуждали».
Действие клипа-короткометражки происходит в Советском Союзе конца 1980-х, впрочем, дата здесь – условность, ибо это могло быть и вначале 1970-х – никто не заметил бы различий. Перед нами – некий мужчина в дорогой ушанке, читающий газету "Советский звук" - странное издание, где на развороте помещена плакатная комсомолка 1930-х с классическим «Не болтай!» Рядом – подросток, вызывающий у персонажа волну психопатической неприязни.
Поскольку это клип, то картины мелькают с поразительной быстротой – вот кабинет следователя и решётки на окнах, а нас погружают в воспоминания. Выясняется, что лирический герой Тилля – серийный убийца, упорно мстивший своим бывшим одноклассникам. Александр Ревва в образе милицейского чина – ещё одна удивляющая находка. Следователь жёстко и смачно бьёт арестованного.
Затем нас переносят в школьную рекреацию – в здание 1950-х годов с ампирными сводами. Тиль мощно орёт своё ‘Ich hasse Kinder’ и беснуется посреди пионеров, стоящих навытяжку, и будто бы желает их всех сожрать вместе с красными галстуками, синими тужурками и белыми фартучками. И вот нам являют симпатичного ребёнка – это главгерой в детстве. Он – жертва. Его обижают, бьют, запирают, оплёвывают, игнорируют. В тексте есть нюанс: мать листает журнал, ест яблоко, и «молча разговаривает с ребёнком» - spricht stumm zum Kind. Побит, заброшен и не нужен.
Пронеслись годы, и вот уже взрослый мужик устраивает экзекуции – сбрасывает бывших недругов в лестничный пролёт, разрезает бензопилой, взрывает машины, колет-режет внутренности, проламывает головы. Бюст Ленина плачет кровавыми слезами, как бы символизируя единственного святого в атеистическом государстве.
Кто же этот мститель? Примерный семьянин и типовой хомо-советикус – чудесная жена (актриса Аглая Тарасова), детки, на стене – узнаваемый ковёр. Всё, как у людей. И такая развязка! Зал суда - советский герб крупным планом. Учитывая нормы тогдашнего УК, это расстрел. В общем, престарелый хулиган Тиль в очередной раз фраппировал своих поклонников и хейтеров. И даже равнодушных. Потому что выступил этаким адвокатом серийных убийц и маньяков – он создал рассказ о том, что жестокость всегда порождает ещё большую жестокость.
Возникает вопрос: «При чём тут пионеры?» Что, в немецких или американских школах меньше травли? Самый беспощадный буллинг процветает в британских заведениях для высшей элиты. Но сие не так «вкусно», да и вообще – банально, тогда как антураж почившей Evil Empire – это внушает страх и трепет. С другой стороны, западная цивилизация так заигралась в вегетарианскую толерантность и борьбу с «языком вражды» - hate speech, что боится всего и вся. Отсюда – перенос действия в «тоталитарный мир», искренне, хотя извращённо завораживающий Линдеманна. Понравился ли мне совместный труд Грея, Тилля, Реввы и прочих? Нет. Я не понимаю трэша, как способа выражения мыслей.
Но и сходить с ума по этому поводу нет резона. Коммунисты России хотят обратиться в Генпрокуратуру с просьбой проверить клип на предмет разжигания розни и клевету на историю СССР.
Я не готова к юридическому анализу подобного вздора – эти письмена и угрозы - в духе западной истерики и всеобщей «моды на обиду». Зачем уподобляться?
