На кинофестивале «Герой и время» писатель дал эксклюзивное интервью «Комсомольской правде»
«НАДО ОТНИМАТЬ ДЕНЬГИ У БОГАТЫХ»
- Во время встречи с журналистами вы сказали, что в России людоедский режим. А кто кого ест?
- Ну что мы будем кривляться. Конечно, это так! В России людоедский режим, состоящий из упырей. Любой социальный режим, где есть богатые и бедные, где есть список «Форбс» из 185 миллиардеров и 20 миллионов людей, которые живут за чертой прожиточного минимума, - людоедский.
- Это какая-то российская особенность капитализма?
- Нет, обычный капитализм, просто большая страна и поэтому все обострено. На самом деле английский, британский, латвийский, польский - все то же самое, что и везде. У нас просто он акцентирован пространством, территорией и бывшим социализмом, все это замечают.
- А для России вообще какой "изм" был бы более гуманным?
- Социализм был бы негуманным и очень жестоким, но он был бы правильным вариантом развития любых событий, конечно же. Надо жрать богатых, отнимать у них деньги, перепиливать. Как там у Шарикова- «Взять бы все и поделить!» Это все правда, так и надо сделать: отобрать и поделить!
- Вы также сказали, что люди, делающие современное кино в России, мыслят западными категориями и снимают не про Россию. Поясните, что вы имеете в виду?
- Да что тут еще пояснять! Они придумывают себе каких-то псевдо-квази-русских, которые им необходимы для кино, которые в кино у них разговаривают нестественно. Я не выношу все это! Как будто они никогда не видели русских людей, никогда с ними не сталкивались! Может, их в автобусе прокатить?!
- А вы себя органично чувствуете среди простого народа?
- Я живу в деревне Ярки Нижегородской области, где нет медицины, школы, театра, библиотеки, где вообще ничего нет, это анти-жизнь. Рядом деревня Пионерская, там тоже ничего нет. Это заброшенные поселки в Керженских лесах. Я там живу, причем не первый год уже, среди людей, которые живут, умирают, разговаривают, похмеляются у меня с утра.
- Эти люди вас понимают?
- Ну не знаю, я для них такой отчасти инопланетянин, у меня деньги всегда есть, хорошая машина, дети бегают. Со мной живут моя жена, четверо детей, охранник и трое собак. Для них я странный человек.
- В России нет интеллигенции типа Шукшина, Распутина, которая была бы близка к народу?
- Нет. И вообще интеллигенции нет, потому что они все уроды, упыри и враги России.
- И примирить их с народом никак не получится?
- Так они никогда не встречались! Чтобы примириться, надо увидеться хотя бы один раз.
- Если говорить о литературе деревенщиков, вы согласны с тем, что она была порождена госзаказом?
- Это вранье. Какой заказ для Можаева, Распутина, Абрамова?
- Воспевание человека труда.
- Я могу сейчас сказать, что вам дали госзаказ сделать интервью с сопредседателем Объединенного народного фронта Захаром Прилепиным и вы выполняете заказ. Вы скажете: я? Да никогда в жизни! Я просто брала интервью. А вам скажут: да нет, это заказ! Его пиарят, потому что он государственная власть. Так что это все не имеет никакого отношения к действительности. А Можаев, Распутин, Абрамов - они просто великие русские писатели, которые писали про своих бабушек, дедушек, близких соседей. Никакого госзаказа не существовало.
- А вообще госзаказ в искусстве должен быть?
- Лучше, если бы он был. Потому что сейчас существует такой незримый заказ от сообщества людей, которые востребуют что-то. Есть люди, которые в Екатеринбурге прыгают против храма. Есть те, кто считает, что Крым и Донбасс - не наши. Это огромное сообщество людей, культурных элит, театральных, кинематографических, литературных, у которых есть свои определенные представления. Сила этой среды - абсолютна, довлеюща, она гораздо более опасна и влиятельна, чем любой госзаказ. Никакой Шойгу, никакой Грызлов, никакой Иванов, Нарышкин, Путин - никто не сопоставим по силе влияния с этой огромной, непререкаемой, мощной, бдительной средой упырей, которая съедает все на своем пути.
- Тогда в чем должен заключаться госзаказ?
- Должно быть сосуществование риторики и практики. Когда государство говорит «Крым - наш, Донбасс - наш, Сирия - наша, Венесуэла - наша», Победа, Бессмертный полк, то оно должно само таким образом жить, выходить в Бессмертном полку, воевать, отправлять сыновей в армию, жен заставлять рожать в России. Тогда можно говорить о госзаказе, тогда все это будет работать.
«У МАЛЬЧИКОВ ВОЙНА - НЕ ТРАГЕДИЯ, ЭТО ПРОСТО ЖИЗНЬ»
- Критик Галина Юзефович написала, что в книге "Некоторые не попадут в ад" вы рассказываете о войне не как о трагедии...
- Она написала, что я - лучший писатель России в числе прочего.
- Но вы согласны с тем, что она говорит о книге?
- Каждый текст пишется со своей определенной целью. Допустим, стихи Сергея Есенина: «Дорогая, сядем рядом, Поглядим в глаза друг другу, я хочу под кротким взглядом слушать чувственную вьюгу». А где там крестьянство? А где там народ России? А где там Ленин, Троцкий?.. Текст под названием «Некоторые не попадут в ад» написан мной о себе самом. Там есть шесть персонажей, которых я описываю. Он написан как лирическое строение. С него нельзя спросить, почему там нет Болконского, Наташи Ростовой, Раскольникова и Павла Власова. Там про другое написано. Это маленький, узконаправленный текст про то, что происходило со мной самим.
- А что там происходило? Не трагедия?
- Это просто девочкин взгляд. Девочка посмотрела: ей надо, чтобы война была как трагедия, чтобы все мальчики рефлексировали: ай, мы убиваем людей, они умерли, они лежат в земле, съедаемые червями. У мальчиков нет такой трагедии. Они идут и убивают друг друга и нормально себя чувствуют, у них ничего происходит по этому поводу. Только девочки, типа Гали Юзефович, сами для себя придумали, что это трагедия. А это просто жизнь как таковая. Они пришли и у них нет другой работы. Они друг в друга стреляют из