В конце апреля я перестал лично работать в соцсетях и облегчил себе процесс анализа общей ситуации, не упираясь лбом в деревья, из-за которых, как известно, леса не видно. Я провёл достаточно времени в Москве, и иногда имел возможность получать впечатление об интересующих меня вещах в непосредственной близости от «очага возгорания».
Из множества выводов, которые я сделал, один заключается в том, что наше восприятие событий на Донбассе и нас самих - это только наше восприятие. Много мы знаем о том, что сейчас происходит в Абхазии и Южной Осетии? И несмотря на то, что у нас война и неопределенность, в Москве интересуются происходящим у нас не больше, чем мы интересуемся упомянутыми Абхазией и Южной Осетией. Я не бегал по кабинетам и не жаловался на нашу власть, а если мне и приходилось давать оценку обстановке - старался делать это сколько-нибудь объективно, как соучастник происходящего.
Я никак не отреагировал и не прокомментировал всплеск публикаций о снятии Суркова - при понимании общего отношения большой машины к отдельным обстоятельствам на периферии её интересов мне казалось, что даже отстранение Суркова не изменит общей картины. Поэтому, когда меня спросили, почему я, получив наконец-то возможность оказаться в России (до этого въезд на ее территорию мне был ограничен по команде Суркова), не подаю на гражданство, я ответил максимально честно: только вместе с нашей территорией.
Есть ещё много людей, сочувствующих нам, есть много людей, не утративших интереса к нам, но по-настоящему мы нужны только нам самим. Я это очень хорошо понимаю. Поэтому я не схвачу стакан и не разобью его об пол, если вдруг меня не допустят к участию в выборах, или я проиграю. Я умею держать удары - перегруппируемся, и пойдём дальше.
Своих сторонников хочу успокоить: природу свою я не поменял, и к драке всегда готов. Но в то же время напомню, что и с Захарченко я пытался ради дела выстроить отношения до последнего, и только убедившись, что все бесполезно, я занял непримиримую позицию. И сейчас, только на основе предположений или личностного неприятия я не стану авансом критиковать своих конкурентов, будь это Пушилин, Спивак, или кто угодно.
Только по результату.
Мне следует возразить, что уже заранее можно спрогнозировать результат, глядя на того или иного человека, и зачем же, играя в объективизм, допускать его к власти? На это могу заметить, что допускать, или не допускать от меня точно не зависит. Зависит от вас и в какой-то мере от..., или наоборот: от...и в какой-то мере от вас. Мое же дело такое же простое, каким было и в четырнадцатом - делать все, что от меня зависит, для этого куска земли, преисполненного драматизма, на каком месте я бы ни оказался, и даже без «места».
Сейчас, как и все вы, я жду решения, догадываясь, какие баталии происходят за пределами нашего обозрения. Общее решение совсем скоро будет обнародовано - будем исходить из него. Но даже если оно будет совсем не в мою пользу - есть мои качества, есть люди, которые идут за мной, есть наша земля, которая в нас всех нуждается.
Кто бы что ни говорил и какие бы решения ни принимал - работаем, братья.
