Конечно, обвинения (даже доказанные) в адрес члена какой-то группы ничего не говорят нам о группе в целом - в любой группе людей бывают преступники. Но вот общая реакция нам нечто о группе говорит.
В последние дни мы столкнулись с субкультурой, которая всерьез считает, что ее членам в принципе нельзя предъявлять никаких юридических претензий, что любые обвинения в адрес людей ее круга заведомо ничтожны, и являются только возмутительным актом несправедливого гонения.
Этому трудно подыскать какие-то исторические аналогии; это даже не шляхта; возможно, впрочем, в каких-то кастовых и жестко сословных обществах элита могла обладать похожим самосознанием.
Открылось это в связи с домашним арестом театрального режиссера Кирилла Серебренникова, которого подозревают в расхищении государственных средств.
В сети можно наблюдать весьма бурную кампанию в его защиту, обращения, открытые письма - причем ее главный тезис состоит в том, что претензии к Серебренникову есть акт политического преследования со стороны властей, которые пытаются подавить смелого, независимого деятеля искусства.
Однако, здравый смысл и постоянно подтверждаемый опыт подсказывают, что, к сожалению, в беззакония могут впадать люди решительно любых политических, эстетических или религиозных предпочтений.
 Никому из обитателей «эхо-камеры» в голову не приходит задуматься, как они воспринимаются снаружи (фото: Станислав Красильников/ТАСС)
|
Уверенность в том, что с человеком нашего круга этого не может произойти, потому что мы все здесь превосходные люди высочайших идеалов, а все дурные люди собрались где-то под чужими знаменами, увы, обречена столкнуться с жестокой реальностью.
Человек может быть светлым гением - или порнографом, пламенным либералом - или суровым консерватором, ярым патриотом своей Родины - или патриотом какой-то другой, более достойной в его глазах страны - но, увы, от соблазнов никто не застрахован, такова уж слабость человеческой природы.
Я не знаю, виновен ли Серебренников; но знаю, что сама по себе принадлежность к театральным режиссерам не делает человека иммунным против соблазна перепутать свой и государственный карман. Как не делает иммунным принадлежность к чиновникам, или врачам, или бухгалтерам, или бизнесменам, или к кому угодно еще.
Конечно, в человеческой природе не верить, когда кто-то, кого вы ценили и уважали, оказывается обвинен в преступлении, и решительно выступать в защиту «наших» от «ненаших» - но вопрос о том, нарушал ли человек УК или нет, невозможно решать на основании личной веры или групповой солидарности. Его надо решать в ходе состязательного судебного процесса, на основе собранных сторонами доказательств.
Вопрос о том, является ли он великим деятелем культуры (на мой взгляд, нет), никак вообще не связан с вопросом «нарушал ли он УК».
Можно быть великим гением - и, увы, поддаться соблазну украсть; можно быть порнографом - а вот от кражи удержаться. Одно с другим никак не связано.
Конечно, нас глубоко огорчает, когда кто-то из «наших» попадается на преступлении; я хорошо это понимаю, когда в преступлении обвиняют человека близких мне убеждений, мне самому очень хочется счесть все это наветами.
Но я вынужден смиряться с реальностью - всякое бывает, может, наветы, может, нет, пускай люди, профессионально тому обученные, расследуют.
Конечно, обвинения (даже доказанные) в адрес члена какой-то группы ничего не говорят нам о группе в целом - в любой группе людей бывают преступники.
Но вот общая реакция нам нечто о группе говорит.
И активно распространяемое в сетях «Открытое письмо драматурга и режиссера Ивана Вырыпаева», и многие другие тексты являются примерами такой реакции.
Мысль о том, что человек нашего круга может действительно впасть в финансовые злоупотребления, вообще не рассматривается - любые юридические претензии в отношении «своих» воспринимаются исключительно как акт деспотизма, и вопрос вообще не ставится в юридическом ключе: нарушен ли закон или нет, если нарушен, по каким мотивам - а только в политическом: власть злобно гонит, Ленин, Сталин и 1937 год.
Со стороны глядя, невозможно не испытывать глубокого недоумения.
Люди, устроенные при этом режиме в высшей степени превосходно - намного лучше, чем подавляющее большинство сограждан - криком кричат, что живут при невыносимой тирании, которая является продолжением большевизма, который, в свою очередь, равен фашизму, в связи с тем, что одного из них заподозрили в присвоении чрезвычайно щедро выделенных ему государственных средств.
Возможно, эти люди верят своему пафосу и действительно видят себя героями и страдальцами, борющимися с тиранией.
Возможно, их ничуть не коробит сравнение Кирилла Серебренникова (посаженного под домашний арест по подозрению в хищениях) с Всеволодом Мейерхольдом, которого подвергли пыткам и расстреляли по обвинению в «контрреволюционной деятельности».
Возможно, они действительно не видят разницы между собой и жертвами тоталитарных режимов ХХ века.
Такой эффект давно описан, он называется «эхо-камерой» - когда общение происходит исключительно внутри «своего круга», принятые в нем суждения принимаются за непреложную истину, его картина мира считается единственно возможной.
Никому из обитателей «эхо-камеры» в голову не приходит задуматься, как они воспринимаются снаружи, из-за пределов этого узкого круга.
А снаружи глядя, трудно удержаться от замечания, что жертвы тирании выглядят несколько иначе. Как, впрочем, и отчаянные борцы с тиранией.
Когда баловни судьбы - или, вернее, баловни государства - сравнивают себя с подданными и жертвами авторитарного режима, снаружи это выглядит непристойностью и издевательством.
Жертвы ГУЛАГа не жили в таких квартирах, не раскатывали на таких машинах, не распоряжались такими деньгами, и вообще проводили совершенно иной образ жизни.
У обычного российского обывателя, который получает среднюю зарплату, тем более у обычного российского работника культуры, который получает зарплату заметно ниже средней, жалобы этого избранного сословия могут и не вызвать сочувствия.
Можно понять, когда государство щедро содержит, скажем, ученых, которые делают открытия, или врачей, которые спасают жизни (боюсь, что у нас это не совсем так) - кого-то, кто приносит пользу.
Но что общеполезного производил «Гоголь-центр», понять сложно. У людей разные вкусы. Если кому-то нравятся зрелища такого рода - что же, пусть они их и оплачивают.
Более того, на этом мы можем и согласиться - тот же Иван Ворыпаев предлагает своим братьям по сословию не сотрудничать с государством. И это правильно - если есть благодарные зрители и щедрые меценаты, пусть творцы нового искусства улаживают свои финансовые отношения с ними. Зачем содержать эту субкультуру за счет налогоплательщиков совершенно непонятно.
Конечно, любая критика внутри эхо-камеры будет воспринята предсказуемо - агенты тирании нападают на смелых творцов. Что же, люди имеют право на свое видение реальности, даже самое смелое и самое, с точки зрения внешних, фантастическое. Но за свой счет.
