"...Операция
такого размаха - случай беспрецедентный в истории радикальных
джихадистских групп, и в особенности это справедливо для ИГИЛ,
существовавшей с 2006 г.
Им удалось захватить второй город в
стране, притом, что полиция и армия насчитывают около миллиона иракцев. С
другой стороны, очевидно, что исламисты давно готовились к этой
операции, отсюда и масса вопросов к мерам безопасности,
административному управлению. Группировка оптимально использовала
установившийся в нынешнем политическом кризисе вакуум в области
безопасности. Впрочем, в Ираке к таким вещам не привыкать. Опять же, на
руку исламистам играет и то, что правительство до сих пор не
сформировано. И, наконец, еще одна причина - кризис в соседней Сирии. У
ИГИЛ там полно баз, пересечь границу им ничего не стоит. Вот основные
причины падения Мосула..."
Чтобы
не было разночтений, нужно сразу оговориться. Главной и единственной
целью действий ИГИЛ является создание суннитского государства на
территории проживания суннитского населения Сирии и Ирака. ИГИЛ всегда
была и остается инструментом Саудовской Аравии, контролируется ее
спецслужбами и существует лишь для того, чтобы проводить политику
Саудовской Аравии в регионе, направленную на сдерживание Ирана.
Конечно,
есть опасность, связанная с тем, что резко усилившиеся лидеры ИГИЛ
посчитают, что им по плечу проведение самостоятельной политики, однако
Саудовская Аравия, которая сама была создана аналогичным образом Англией
как инструмент борьбы с Османской империей и прошла весь этот путь,
прекрасно осведомлена о всех шагах руководства ИГИЛ еще до того, как оно
о них начнет размышлять.
По
сути, в каком-то смысле Ирак для Ирана в свете происходящих событий
является точно такой же угрозой его существованию, как и война на
Украине угрожает существованию России. В этой связи будет крайне
любопытно взглянуть на реакцию Ирана и сравнить ее с российской. Угроза
крайне велика - как в одном, так и в другом случае. Роднит эти угрозы
характер войн - и та, и другая являются войнами нового типа с
комбинированным применением вооруженных сил, террористических
группировок, местных ополчений и опосредованным участием внешних
игроков.
Россия пытается решить возникшую перед ней угрозу путем
уступок и переговоров, причем пока эта тактика вызывает сомнение как
своей эффективностью, так и возможными тяжелыми последствиями для
внутренней стабильности в самой России. Геноцид населения Донбасса и
откровенная политика Киева на его изгнание вызывает все большее
возмущение в России и недоумение проводимой властями политики.
Иран
пока решает вопрос, как он будет реагировать на произошедшее. Уже
очевидно, что масштаб катастрофы очень велик. Не совсем ясно, насколько
правительство Ирака сохраняет управляемость в провинциях, оказавшихся
под ударом боевиков. Также неясной остается боеспособность армии и
полиции, которые, похоже, деморализованы происходящим сдвигом
обстановки. Боевики получили доступ к колоссальным запасам оружия,
военной техники, боеприпасов, сумели овладеть достаточно большими
запасами наличных финансовых средств.
Пока
они продолжают развивать успех и прошли за сутки боев больше половины
пути к столице Ирака Багдаду - с большим трудом они остановлены в
предместьях Самарры, и, похоже, что попытки овладеть городом только
начинаются. Полностью открытая граница между Сирией и Ираком дает
возможность маневрировать ресурсами и резервами в обе стороны, и как
именно развернутся собтия в ближайшее время, сказать сложно - ИГИЛ может
остановить наступление, закрепиться на занятых территориях и оказать
помощь коллегам в Сирии. А возможно, и наоборот - призовет
дополнительные силы из Ракки и постарается добиться политического
результата, взяв Багдад.
Понятно, что ситуация в Ирака близка к развалу, и Иран просто не может оставаться в стороне. Он уже предложил правительству Ирака помощь.
В какой форме она будет оказана, пока неясно, но скорее всего, речь
пойдет о прямой военной помощи - как людьми, так и техникой. Слишком
близко Ирак находится к поражению, чтобы медлить.
Курды, по
своему обыкновению, ведут политику выжидательного толка. Внутренние
противоречия среди курдов традиционно велики, и никто не хочет вступать в
войну раньше своего политического соперника, опасаясь, что останется в
одиночестве против боевиков ИГИЛ и будет обескровлен. Поэтому курдским
лидерам нужно вначале выработать общие подходы, а уж затем возможны
какие-то относительно решительные действия, к которым их почти панически
призывает правительство Багдада.
Сейчас, скорее всего, курды будут вести исключительно оборонительные
бои, стараясь не столько разгромить отряды ИГИЛ, сколько перенаправить
их от курдских территорий.
