Пётр Николаевич Савицкий, русский основатель евразийства, вводит важное понятие – месторазвитие, который очень похож на ратцелевский пространственный смысл (Raumsinn). Обратите внимание, это не «развитие места» и не «место развития»,аоба слова поставлены в именительном падеже и пишутся слитно в одно. Это неологизм, между ними нет падежного управления. Смысл термина месторазвитие в том, что каково место, таково и содержание тех процессов, которые в этом месте происходят. Если применить конкретно. Большевики контролируют Евразию и её увеличивают. Кем бы ни были большевики, как бы они не мыслили себя самих и весь мир, место, которое они контролируют, если они это делают хорошо, будет думать за них. Оно будет развиваться по собственной логике, и будет подталкивать их совершать те поступки и принимать те решения, которые никак не вытекают из их доктрины.
Применительно к анализу советского периода евразийский термин месторазвитие идеально подходит ко всему. Например, даже в доктринальном ключе. Маркс считал, что большевистская революция в России невозможна. Почему? Потому что нет пролетариата в достаточной мере. Ленин говорит: возможно, мы начнём, а дальше продолжим. То есть революция в одной стране возможна волевым образом, но уж когда дело доходит до построения социализма в одной, да ещё и неиндустриальной стране, тут даже ближайший сторонник Ленина Троцкий говорит, что это точно невозможно, потому что это не марксизм совсем. Тем не менее, Сталин говорит: вы, товарищ Троцкий, не понимаете ничего; я понимаю, что социализм возможен и в одной стране, и вообще возможно всё.
На самом деле Сталин становится выразителем этого месторазвития. Марксизм отдыхает – первую поправку вносят Ленин с Троцким, которые просто на самом деле опрокидывают логику Маркса на практике. Но доказывают, что это прекрасно работает. Второй момент – Сталин, создающий государство, в условиях, где его просто социалистически создать невозможно, он на самом деле становится выразителем места – выразителем той страны, той империи, которая его ставит в центр исторического процесса.
Так место действует вопреки тому, кто на этом месте находится. На этом месте, на территории Евразии стоят большевики с определённым сознанием. И место развивает само себя, как оно развивалось через разные идеологические формы расширений – место хочет расширяться. Русская империя, сухопутная империя, до этого Туранская империя, Евразия хочет расширяться, хочет укрепляться. Здесь возникает уже некая пространственная воля, которая навязывает себя и свою логику тем людям, которых живут на этой территории.
Ландшафт вступает в свои права. Сухопутная теллурократическая модель начинает превращаться в самостоятельную фундаментальную историческую энергию. И конечно, в ходе этого развития евразийского теллурократического места открываются определённые стороны самого социально-политического процесса. Сталин постепенно, будучи носителем абсолютного равенства с точки зрения идеи, превращается в очень знакомую для русской истории фигуру абсолютного монарха в духе Ивана III, Ивана IV или Петра, который приступает к классическому для русской монархии занятию – уничтожению элиты. Сталин борется с олигархией. Только уже с новой – партийной, ленинско-троцкистской олигархией.И по сути дела он в 30-е годы начинают уничтожать тех, кто пришёл под эгидой новой элиты.
Сталин говорит: есть я, есть народ и между мной и народом эти старые большевики, которые затесались и претендуют на то, что они тоже должны влиять на политику, это уже слишком. Есть я, говорит Сталин, и это уже немало, есть народ и это тоже неплохо, есть территория, которая подталкивает меня к тому, чтобы я выражал её волю. Народ – это то, что произрастает. Это как хлеб, например. Народ всходит на полях России, движется как скот, например, такой священный скот. Я стою над этим и пасу этот народ, как добрый пастырь, взращиваю этот хлеб, а тут старые большевики. Зачем они нужны? Начинается планомерное истребление старых большевиков.
Гораздо более масштабное, технологичное и объёмное , чем истребление Иваном IV боярской элиты. Но другие условия, другая идеология, другие методы. Но смысл именно такой: монарх, представитель самодержавной власти, с опорой на народ, которому очень это нравится, всё то, что происходит. Особенно когда элиту режут, какой бы она ни была – новая или старая. Это самое любимое занятие народа – наблюдать за казнью элит. И верховный властитель.
При этом есть мессианская идея, коммунистическая. Есть территориальная экспансия. Есть укрепление границ. Таким образом, вся историческая повестка дня, которая составляет сущность русской геополитической истории, у Сталина под большевистской обёрткой налицо. Мы имеем дело с теллурократией – геополитической, пространственной, но и более того социально политической. В какой-то период те же самые евразийцы вообще говорят, то советская Россия перешла к такому моменту, когда сейчас произойдёт перелицовка большевизма. От большевизма просто откажутся и утвердят в качестве новой идеологии именно геополитическое мировоззрение, имперско-патриотическое, социальную справедливость с новой элитой. Потому что это вообще к большевизму не имеет никакого отношения, это имеет отношение к русской геополитической пространственное идее.
Стенограмма видеозаписи подготовлена компанией «Орфографика» (http://орфографика.рф).
Источник
