Что происходит с Дальним Востоком России? Под шум событий в мире и на нашей западной окраине немногие обращают внимание в сторону тихоокеанского побережья. И напрасно. Дальний Восток всё больше идёт по пути «интеграции в Азиатско-Тихоокеанский регион», об этом, не смущаясь, писали еще лет пятнадцать назад не только некоторые отечественные учёные, об этом твердо заявлялось в различных стратегиях и программах социально-экономического развития восточных территорий России.
Сейчас «интеграция» идёт полным ходом. Среди лиц, принимающих решения, пока не видно тех, кто выступает против или хотя бы указывает на «серьёзные риски».
Еще в 2019 году известный депутат-экономист Делягин, который не так давно оказался в составе делегации Госдумы, посетившей США и вернувшейся с комплектом носков от самого Трампа, заявил, обращаясь к дальневосточному экспертному сообществу на одном из круглых столов во Владивостоке: «Ключевой вопрос, который вас касается больше всех: сможет ли Российская Федерация создать свой макрорегион? Если Россия не создаст свой макрорегион — то есть большой кусок территорий и экономик, которые на неё ориентируются, то нас разорвут на части».
На том же собрании, один из приморских экспертов, ставший академиком РАН, Виктор Ларин сказал: «Сегодня Тихоокеанская Россия является экономически менее обустроенной, но политически наиболее стабильной частью Восточной Евразии. Наряду с Северной Кореей, которая рано или поздно встанет на путь нормального развития (не принципиально – в составе объединённой Кореи или как самостоятельное государство), Тихоокеанская Россия является самой перспективной частью континента для приложения финансового и человеческого капитала, интеллектуальных ресурсов и научно-технических достижений, самореализации людей и воплощения идей. Изменившаяся геополитическая ситуация в регионе открывает для этого новые возможности. Значит, будут новые попытки изменить судьбу региона».
Такая точка зрения сегодня, похоже, является приоритетной в управленческой практике не только отдельных дальневосточных политиков, но в первую очередь московских и заокеанских вершителей судеб Евразии и Дальнего Востока. Они всерьез говорят о некоей «Тихоокеанской России», которая представляется не частью России, а «политически наиболее стабильной частью Евразии». Следует обратить внимание нашего общества, что концепция «Тихоокеанской России», «Дальневосточной республики», или «Большого куска территорий и экономик» (как сказал Делягин), не является теоретической, но полным ходом реализуется на практике. Проект в рекламе не нуждается, поэтому он воплощается без анонсов всех ожидаемых результатов. Нет сомнений, что даже местные дальневосточные чиновники, не всегда задумываются о том, куда в конечном итоге ведут новые великолепные автобаны, пересекающие Приморский край и соединяющие порты Приморья с промышленными, торговыми и транспортными узлами Китая.
Похоже, в самом деле, нередко для тех, кто указывает нам пути развития Дальнего Востока из Москвы, а то, может быть, из Вашингтона и Пекина, российское Дальневосточье, особенно наши приграничные Приморье и Приамурье – это часть Восточной Евразии, «большой кусок территорий и экономик».
Кажется, что под соусом патриотического развития Дальнего Востока России создаётся большая международная дальневосточная зона, где реализуются мировые промышленные, транспортные, торгово-развлекательные, энергетические проекты.
Естественно, энергетике уделяется особое внимание. Ведь большой кусок Восточной Евразии – это совсем не то, что мы «по привычке» видим, как редеющие в плане качества и количества населения регионы нашего родного Дальнего Востока. «Большой кусок», направленный под довольно условным кураторством Москвы на автономное существование в поле мировых проектов, требует огромного объема энергии. Все эти новые международные заводы, построенные на мировые инвестиции, агропромышленные международные холдинги, транспортные хабы, порты, магистрали и пока пустеющие, недавно сданные в эксплуатацию жилые высотки Благовещенска, Хабаровска, Владивостока, Уссурийска… Всё это потребует много-много электроэнергии. Сейчас такой потребности нет. Людей на Дальнем Востоке немного, советские мощные предприятия-гиганты убиты, часто вместе с их директорами-государственниками, уверенно вошедшими в «тихие 90-е». Но энергия, вероятно, нужна новому сообществу – тому, которое по международным планам будет населять и осваивать «большой кусок территорий и экономик» от Амура и Сунгари до берегов Японского и Желтого морей.
Местное население с российской стороны удивляется, зачем столь стремительно на Дальнем Востоке начинают развивать атомную энергетику? На те же деньги можно было бы отремонтировать, или заменить на новую, всю действующую энергосистему, энергосети.
К тому же есть более насущные проблемы на Дальнем Востоке. Простые дальневосточники, проживая у Океана, сегодня почти не имеют возможности покупать, как это было еще лет двадцать назад, хорошую морскую рыбу, морепродукты… На всё это цены мировые, недоступные нашему рядовому жителю. Неоднократно размороженная и вновь замороженная помятая горбуша в приморских магазинах стоит от 400 до 500 рублей за килограмм. Кета – в два раза дороже. Рыба в основном вывозится за рубеж, поэтому нет никакого смысла поставщику продукции отдавать ее на внутренний рынок по ценам ниже мировых. Выгоднее в Китай отправить. А если на российский прилавок, то чтоб не дешевле, чем на прилавки всего «макрорегиона Восточной Евразии».
Народ на Дальнем Востоке выживает преимущественно за счет торговли, торгашества. Торгуют, как и раньше, всем, чем можно. Образуют ИП, ООО и торгуют, перепродают. «Менеджер по продажам» – самая востребованная вакансия на Дальнем Востоке, как свидетельствуют отчёты агентств по трудоустройству. Но так долго продолжаться не может. Это, по всей видимости, совсем скоро кончится. Массовое занятие перепродажами не развивает общество, не повышает его интеллектуальный, профессиональный уровень. Особенно не способствует развитию гуманитарного образования, расширению знаний истории, литературы, которые формируют личность, воспитывают патриотов.
Показательный пример. В Приморском крае за последние годы почти уничтожена система подготовки школьных учителей. Уссурийский государственный педагогический институт, некогда привлекавший студентов со всего Дальнего Востока и комплектовавший почти все приморские школы, практически развален. «К концу 2000-х годов Уссурийский государственный педагогический институт выпустил более 25 тысяч молодых специалистов. В институте насчитывалось девять факультетов, где обучались около 5 тысяч студентов очного и заочного отделений. Институт готовил специалистов по 18 педагогическим и четырем университетским специальностям. <…> В институте работали более 350 преподавателей, действовала аспирантура по 16 специальностям» (см. здесь).
Сегодня почти все корпуса института, в том числе, имеющие большую историческую ценность, распроданы. Сам некогда мощный и авторитетный педагогический ВУЗ низведен до уровня небольшого подразделения в рамках уссурийского филиала Владивостокского университета, не Дальневосточного федерального, а Владивостокского, который еще недавно был университетом сервиса. В школах Приморья кадровый кризис – потребность в учителях не удовлетворена. Не потому что в школы идти не хотят, а в силу того, что Уссурийский пединститут уничтожен. Школа педагогики ДВФУ, естественно, не способна конкурировать со специализированным педвузом. Сейчас, говорят, в Приморье могут отказаться от подготовки учителей-историков с высшим образованием. Бюджетные места для историков в небольшом подразделении Уссурийского филиала Владивостокского университета, якобы могут передать будущим учителям и переводчикам китайского и корейского. Логично, если смотреть на Приморье как на «большой кусок Восточной Евразии». С этой точки зрения здесь вовсе не нужны историки, способные осмысливать миссию России на востоке, этапы большого пути русского народа встречь солнцу, Подвиг наших предков в освоении и преображении диких и заброшенных просторов Приморья и Приамурья. Очевидно, не нужны учителя русского языка и литературы. Зачем они азиатско-тихоокеанскому макрорегиону?
А что касается энергетики, то здесь возникают вопросы не только в плане потребности АЭС на Дальнем Востоке. И даже не столько по этому поводу. В конце концов, атомная энергетика развивается во всем мире, хотя, может быть, это очень опасный путь. Вопрос в том, насколько глубоко проработан у нас, на уровне московских специалистов и заказчиков проект возведения и эксплуатации АЭС на Дальнем Востоке. Сегодняшняя версия строительства АЭС под упоминаемым нами городом Уссурийском вызывает немалую тревогу населения.
СМИ лукаво заявили, что общественность Приморья уже проголосовала за строительство АЭС в означенном месте. Но это же какое-то мошенничество со стороны журналистов. Несколько сотен человек, собравшихся на общественные слушания в Уссурийске, просто высказывали свое мнение о проекте. Несколько сотен человек из почти двух миллионов населения края. Но уже везде трубят, что общественная экспертиза проекта строительства АЭС рядом с крупным промышленным и военно-стратегическим городом пройдена успешно.
Изначально намеревались строить АЭС в другом месте. Внезапно решение изменилось – естественно, не на уровне местной власти меняется решение. Обоснованность изменения места крайне слабая. Стройку затевают на потухшем вулкане, в уникальной экологической, историко-археологической зоне, рядом с рекой, постоянно затапливающей огромные пространства. Но вот почему-то срочно понадобилось прямо в 10-12 км от крупного города поставить станцию атомную. Кому нужна такая спешка с угрозой безопасности всему региону?
Город Уссурийск – это крупнейший транспортный узел на Транссибе, рядом с российско-китайской границей. Недалеко от Уссурийска, как раз в районе планируемой АЭС, от Транссиба идёт железнодорожная ветка на Корею. Через Уссурийск проходит большая часть маршрутов из Китая. Это узловой пограничный город. Уже недалеко от города создана международная территория опережающего развития. Уссурийск в перспективе, по всей видимости, рассматривается как крупнейший международный транспортный и промышленный узел, мощный перевалочный пункт, хаб.
Московские кураторы из Росатома гарантируют 60 лет безопасной работы АЭС под Уссурийском. А дальше что? Дальше, вероятно, специалисты из Восточной Евразии разберутся. Деньги-то нужны сегодня, в ближайшие 60 лет…
Но о какой безопасности может идти речь? О какой ответственности? Представители из Росатома приедут к нам аварию устранять?
В районе будущей АЭС на днях, как и в предыдущие годы, бушевали пожары – весенние палы. Предупредить и потушить их почему-то не могут, выгорает не только сухая трава, но и рощи деревьев, огромное множество птиц, гибнут звери. Почти ежегодно случаются мощные наводнения на реке Раздольной и притоках, вода затапливает Уссурийск, заливает долину у которой намерены строить АЭС, блокирует транспортное сообщение с населенными пунктами, находящимися в том числе и в районе будущей АЭС. С наводнениями и пожарами в Приморье пока бороться не научились. А здесь речь об угрозах, связанных с атомной станцией! Причем эти угрозы в непосредственной близости к крупному городу. А село Красный Яр под Уссурийском, где намерены строить станцию, вероятно, вообще придется расселять… И СМИ нам откровенно врут, что жители всё это поддерживают и хлопают в ладоши!
Будет ли Россия через десять или через шестьдесят будет твёрдо стоять на берегах Тихого океана при таком откровенно лихом и безответственном подходе к государственному делу?! Когда Дальний Восток превращают в часть Восточной Евразии, причём, тут Россия с ее многовековой историей…
Послесловие. Наша организация Центр церковно-государственных отношений «Берег Рус», находящаяся в Уссурийске Приморского края, направила официальное письмо главе Уссурийского городского округа с просьбой способствовать недопущению строительства АЭС вблизи нашего города. Ясно, что мэр вряд ли будет противостоять этому слабопроработанному проекту. Он выполняет приказ. Однако писать в Росатом или еще выше, похоже, вообще нет смысла.
Письма письмами, но мы просим православных людей в России, всех, кому дорого наше Отечество, помолиться о нашей дальневосточной окраине и том, чтобы те, кто принял сомнительное решение строить атомную станцию в месте, столь неподходящем с точки зрения сейсмоугроз, экологии и национальной безопасности, отменил свое решение.
Россия – Дом Пресвятой Богородицы. Наши предки со Знаменем Христа пришли на Восток. Будем молиться Христу и Божией Матери. И всем святым, всем угодникам Божиим.
Игорь Анатольевич Романов, директор Центра церковно-государственных отношений «Берег Рус», доктор социологических наук, в прошлом начальник департамента аппарата Полномочного представителя Президента в ДФО по внутренней политике (2009 год); советник директора Российского института стратегических исследований (Москва) (2010 – 2016 годы)
