170 лет назад окончилась Крымская война, война России с коалицией крупнейших держав того времени – Британской империи, Французской империи, Османской империи (Турции), а также Королевства Сардинии, которых на западе поддерживали «дружественно нейтральные» Австрийская империя, Королевство Пруссия, Шведско-Норвежская уния, а на юге Абхазское княжество, Северо-Кавказский имамат (Шамиль) и Хивинское ханство.
Хотя русские солдаты, матросы и офицеры проявили высочайший боевой дух, отличную боевую выучку и покрыли себя неувядаемой славой, хотя боевые потери Русской Армии были меньше, чем у союзников (135 тыс. против 163 тыс. чел.), хотя Россия не потеряла ни дюйма своей территории, война оказалась проигранной.
Фактически это была вторая, после наполеоновского нашествия, война объединенной Европы против России. Иногда ее называют «Нулевой» мировой войной (в отличие от Первой мировой 1914 – 1918 гг.), но это далеко не так. Если в Первую мировую у России были союзники (Англия и Франция), то в «Нулевую» она воевала в одиночестве, ни одного военного союзника у нее не было. Закоперщиком войны и организатором антирусской коалиции была Англия, наш вечно заклятый партнёр. Министр иностранных дел, а с 1855 г. премьер-министр Великобритании Пальмерстон среди целей войны назвал отторжение от России и возвращение Швеции Аландских островов и Финляндии, отторжение Прибалтики и передача ее Германии, восстановление Польши как самостоятельного государства, отторжение Крыма, Черкесии и Грузии и передача их Турции, отторжение Бессарабии и передача ее Австрии.
У каждой из стран коалиции и дружественных им «нейтралов», кроме общей ненависти к России были и свои интересы. Англия страшилась усиления мощи России, она всячески препятствовала продвижению России в Закавказье и Среднюю Азию, в отношении которых имела свои экспансионистские планы. Луи Бонапарт (Наполеон III, племянник Наполеона I), недавно совершивший государственный переворот и провозгласивший себя императором Франции, был уязвлен тем, что русский царь в письмах называл его «мой друг», а не «мой брат» (как было принято между законными императорами и королями), но главное – хотел взять реванш за поражение своего дяди и предстать перед французским народом в тоге победителя. С Турцией всё ясно и без пояснений – за предыдущие 80 лет она четыре раза терпела сокрушительные поражения от России и потеряла огромную часть побережья Черного моря. Сардиния же пошла воевать с Россией за обещание Луи Бонапарта помочь в объединении Италии, при этом Англия пообещала оплатить военные расходы. Австрия стремилась установить господство на православных Балканах, чему препятствовала Россия. Пруссия просто хотела ослабить сильного соседа, а при удачном стечении обстоятельств – захватить Прибалтику.
4 (17) октября 1853 года при подстрекательстве Англии Турция объявила России войну, поводом к которой стал отказ Императора Николая I принять турецкую ноту о выводе войск из православных дунайских княжеств Молдавии и Валахии (Румынии), имевших автономии в составе Османской империи, но находившихся под протекторатом России. Война продолжалась 2,5 года, и 18 (31) марта 1856 года в Париже был подписан мирный трактат, по которому Россия лишалась права держать военный флот и береговые укрепления на Черном море и покровительствовать православным народам Османской империи, обязывалась вывести войска из устья Дуная.
Условия трактата разработала и выдвинула России в форме ультиматума Австрия (это была «благодарность» за спасение австрийского трона Николаем I в 1849 г.), а Пруссия предупредила нового царя Александра II о том, что, если тот не согласится на условия ультиматума, то она присоединится к коалиции и вступит в войну. Это стало последней каплей на чаше весов в пользу принятия ультиматума. Воевать со всей Европой у России сил не было.
Из причин поражения большинство историков выделяет три главные. Первая – промышленная и транспортная отсталость Российской Империи. Министр финансов в 1823 – 1844 гг., не в меру бережливый Е.Ф. Канкрин, решительно препятствовал развитию крупной тяжелой промышленности и строительству сети железных дорог, считая, что расходы на них никогда не окупятся (железная дорога Петербург – Москва была построена по личному указанию царя, вопреки позиции Канкрина). После его ухода пост министра занял случайный человек, ничего не менявший в линии предшественника. В результате армия была лишена манёвренности, своевременного подвоза боеприпасов и продовольствия и не имела в достаточном количестве современного оружия.
Второй причиной была деятельность министра иностранных дел К.В. Нессельроде, немецкого еврея, занимавшего этот пост более 40 лет и обласканного Александром I и Николаем I. Некоторые историки считают его агентом влияния Австрии, и основания для этого есть. Втёршись к монарху в полное доверие и демонстрируя ему собачью преданность, он вредил государству везде, где только можно. Он препятствовал продвижению России к Тихому океану и считал, что Дальний Восток (Приамурье и Приморье) нужно отдать Китаю. Он активно способствовал сворачиванию деятельности прибыльной Российско-американской компании. Он заключил договор, позволивший американским рыболовным судам вести добычу в русских территориальных водах. После нападения персов в 1826 г. он пытался внушить царю мысль о сдаче Кавказа.
С конца 1830-х гг. он активно проводил проавстрийскую и проанглийскую политику, а в 1841 г. подписал Лондонскую конвенцию о Проливах (Босфоре и Дарданеллах), через которые в мирное время запрещался проход военных судов. Конвенция заперла наш флот в Чёрном море, обеспечила господство британского флота в Средиземном море и его концентрацию для подготовки к проходу в Чёрное море. По его совету в 1849 г. царь принял решение о подавлении Венгерского восстания, чем спас Австрийскую империю от краха, хотя в геополитическом отношении развал сильной пограничной державы был бы как раз в интересах России. Он заверил императора, что Пруссия в войну с Турцией вмешиваться не будет, а Австрия поддержит Россию. В итоге, проводимая им внешняя политика привела к полной политической изоляции России в Крымской войне.
Великий поэт Ф.И.Тютчев, долго прослуживший на дипломатическом поприще и 20 лет проживший в Пруссии, много раз пытался предостеречь правительство от втягивания в решение европейских вопросов, отмечая, что «антирусские силы внутри министерства иностранных дел постоянно подталкивали к этому». В апреле 1854 года, когда войну России уже объявили Англия и Франция, он писал: «Давно уже можно было предугадать, что эта бешенная ненависть – словно ненависть пса к привязи, – ненависть, которая тридцать лет с каждым годом все сильнее и сильнее разжигалась на Западе против России, сорвётся же когда-нибудь с цепи. Этот миг и настал».
Третья причина – император Николай I не был политиком. Он не умел интриговать и свои отношения с западными державами строил на честном слове, которое всегда безукоризненно держал и наивно считал, что так же будут поступать и другие. Поэтому заговор Англии, Франции и предательство Австрии для него оказались полной неожиданностью. Он по-рыцарски был верен «Священному союзу», не видя, что «союзники» (Австрия и Пруссия) плетут интриги против России. Стоит сказать и о том, что правящий слой и сам царь находились в состоянии эйфории от побед над Наполеоном, Персией (1828 г.) и Турцией (1829 г.), от быстрого подавления польского мятежа (1831 г.) и венгерского восстания (1849 г.). Они были уверены в недосягаемой силе и непобедимости Русской Армии и не считали нужным ее реформировать.
Война была названа Крымской потому, что главный театр военных действий находился в Крыму. Именно там, при 349-дневной обороне Севастополя (противники планировали взять его за неделю), прославились адмиралы В.А. Корнилов, П.С. Нахимов и В.И. Истомин, фортификатор Э.И. Тотлебен, хирург Н.И. Пирогов, матрос П.М. Кошка, сестра милосердия Даша Севастопольская, которые оставили неизгладимый след в народной памяти. О героизме защитников Севастополя созданы десятки художественных произведений – рассказов, романов, картин, кинофильмов.
Однако Крым был не единственным военным театром. Враги обложили Россию со всех сторон – с юга (Кавказ), с запада (Балтийское море), с севера (Белое море), с востока (Тихий океан). Об этих театрах пишут мало и вскользь. Расскажем о них чуть подробнее.
Кавказский театр. В ноябре 1853 г. 18-тысячный турецкий отряд повёл наступление на крепость Ахалцых (на юге Грузии), но был разбит 7-тысячным отрядом князя И.М. Андроникова (Андроникашвили). Турки потеряли 3,5 тыс. чел. и 11 орудий, наши – 362 человека. Через неделю турки выдвинули 36-тысячную армию к своему оборонительному рубежу у Башкадыклара, но и она была разгромлена 10-тысячным отрядом В.О. Бебутова, из рода армянских князей. Турки потеряли весь свой лагерь, обоз, 24 орудия и 6 тысяч убитыми и ранеными. Потери русских – 317 убитых, 926 раненых. Победа отрезвила сторонников Турции на Северном Кавказе и абхазского владетеля князя Шервашидзе, а сами турки «зализывали раны» вплоть до лета следующего года.
1854 год прошёл под знаком побед русского оружия. В июне у реки Чолоки 34-тысячные войска турок были разбиты 10-тысячным отрядом Андроникова. Потери турок – 4 тысячи убитых, 13 орудий, 36 знамен, наши потери – 300 убитых. В этом бою (одновременно и в Севастополе) впервые были успешно применены боевые ракеты К.И. Константинова (о нем см. здесь). 24 июля (5 августа) 1854 года при селении Кюрюк-Дара, на подступах к Карсу, произошла кровопролитная битва, где 18-тысячным отрядом под командованием Бебутова было нанесено решительное поражение 60 тысячам турок. У обращённого в бегство неприятеля было взято 15 орудий, много боеприпасов, 26 знамен, 4 штандарта и более 2000 пленных. Противник потерял убитыми 8 тыс. чел., наши войска – 599 человек.
Главным сражением 1855 г. стала осада крепости Карс, главного города в Западной Армении (на востоке Турции). Осада была начата в июне по приказу Александра II с целью ослабить давление противника на осажденный Севастополь. Граф Н.Н. Муравьев, брат знаменитого декабриста А.Н. Муравьева, основателя «Союза спасения», и выдающегося государственного деятеля М.Н. Муравьева-Виленского (о нём см. здесь), назначенный в конце 1854 г. Кавказским наместником, собрал отдельные отряды в 25-тысячный корпус. Учитывая явное превосходство защищенных крепостью турок в численности и вооружении (командовал ими английский полковник), он организовал блокаду крепости, но, когда стало известно о падении Севастополя, 17 (30) сентября решился на штурм.
Штурм был отбит с большими для русских войск потерями. Муравьев не отступил, но нового штурма предпринимать не стал, а лишь усилил блокаду и наносил «точечные» удары, деморализуя противника. Из-за этих ударов, нехватки продовольствия и эпидемии дизентерии положение осажденных ухудшалось с каждым днем, и 16 (29) ноября они сдали крепость. В плен попали 14,5 тыс. чел., в том числе оба главнокомандующих – турецкий и английский, было захвачено всё оружие и артиллерия, большие запасы пороха и снарядов, около 60 знамен. Потери турок в живой силе составили 8500 убитыми, русские потери – 2377 убитыми, в их числе 2 генерала и 79 офицеров. Эта победа (за нее граф Муравьев был удостоен почетной приставки «Карский») сыграла важнейшую роль при заключении Парижского трактата – взятый Карс был обменян на оставленный Севастополь.
Балтийский театр. В апреле 1854 года в Финский залив вошла англо-французская эскадра: 11 винтовых и 15 парусных линейных кораблей, 32 паровых и 7 парусных фрегатов – всего 65 вымпелов. Но к Кронштадту и Свеаборгу, где базировались корабли Русского Флота, подойти побоялась – на подступах к ним русские моряки впервые в мире установили заграждения из мин, разработанных нашим выдающимся ученым Б.С. Якоби. Агрессорам пришлось довольствоваться обстрелом населенных пунктов финского побережья да взятием Аландских островов.
На следующий год, в мае 1855 г., вражеская эскадра из 67 кораблей вновь приблизилась к Кронштадту, попытались его атаковать, но после подрыва на минах четырех своих кораблей, новых атак не предпринимала и, как и годом ранее, крейсировала в Финском заливе и разрушала бомбардировкой прибрежные укрепления и населенные пункты. Главной цели – уничтожить балтийский русский флот – англо-французы не достигли.
Беломорский театр. Британские пароходо-фрегаты вошли в Белое море в конце июня 1854 г. Их попытка пройти к надёжно защищенному Архангельску оказалась безуспешной – получив повреждения кораблей и потеряв часть экипажа, англичане занялись, как и положено цивилизованным европейцам, захватом и ограблением торговых и рыболовных судов, нападением на прибрежные селения, в том числе, на монастыри, их грабежом и сожжением (воровали даже деньги из церковных кружек). Русские поморы, вооруженные только охотничьими ружьями, умело, со всем полководческим искусством, организовывали сопротивление, наносили серьезный урон живой силе противника (десантникам), почти не имея собственных потерь.
Настоящее же сражение началось за Соловецкий монастырь, весь «гарнизон» которого состоял из 53-х пожилых военных инвалидов, охранявших заключенных в монастырской тюрьме. В «арсенале» монастыря с давних пор хранились старинные ружья, алебарды, секиры и двадцать 3-фунтовых пушек (калибр порядка 40 мм), из коих годных оказалось только три, да и те после первых выстрелов вышли из строя. К счастью, до нападения англичан монахи подвезли из Архангельска на своих судах восемь 6-фунтовых пушек со снарядами.
С обязанностями коменданта и начальника гарнизона блестяще справился архимандрит Александр (в миру Андроник Иванович Павлóвич, 1799 – 1874), имевший опыт полкового священника (через 3 года стал епископом Архангельским и Холмогорским). Проведя молебен, он мобилизовал всё население островов (включая и узников) и правильно расставил силы. Когда английская эскадра подошла к монастырю, на ее кораблях подняли сигнальные флаги, означавшие предложение о переговорах, но не обученные морской сигнализации монахи ответили выстрелами из пушек. В ответ противник начал бомбардировку, однако получил ответный удар, после которого отвёл один из своих кораблей в ремонт.
На следующий день, вновь подойдя к монастырю, англичане передали ультиматум командующего эскадрой Э. Омманея с требованием сдачи в плен коменданта и всех солдат с пушками, боеприпасами, запасами продовольствия и всего имущества. В ответ было написано, что так как коменданта и солдат в монастыре нет, а есть только монахи и инвалиды, то и сдаваться некому. Разъяренный Омманей начал 9-часовую бомбардировку монастыря, выпустив по нему около 1800 снарядов. От нее не пострадало ни одного человека, а были повреждены лишь некоторые строения, которые, по словам архимандрита, можно исправить за несколько часов. В донесении в Синод он писал: «Все бесчеловечные усилия неприятеля, клонившиеся к тому, чтоб совершенно нанести разрушение ей (обители – В.Г.) своими страшными снарядами, остались посрамлёнными и постыжёнными».
Поняв, что дальнейшая бомбардировка бесполезна, а высадка десанта чревата потерей самого десанта, англичане переключились на маленький городок Кола с населением 745 человек и с «гарнизоном» из 70-ти плохо вооруженных солдат-инвалидов. Но и здесь они успеха не имели, если не считать сожжения города вместе с шедевром русского деревянного зодчества – Воскресенским собором. Попытка высадить десант закончилась гибелью десятков десантников. Среди русских потерь не было.
В следующую навигацию англичане пришли уже вместе с французами, но и на этот раз своих целей не достигли – ни Архангельска, ни Соловецкого монастыря захватить не смогли. Подойдя к Соловкам, они пригласили архимандрита встретиться для переговоров, на которых с угрозой потребовали продать им коров. Архимандрит ответил, что бурёнок не отдаст, а если супостаты высадят десант, то всех коров перестреляет и сбросит их в море. Позднее, в память об этом событии, архимандрит велел высечь надпись на камне, возле которого проходили переговоры.
В конце лета 1855 года «европейцы» убрались из Белого моря восвояси. Сказать, однако, что они «ушли, не солоно хлебавши», нельзя – наразрушали, насжигали и наворовали они предостаточно.
Тихоокеанский театр. Утром 18 (31) августа 1854 года англо-французская эскадра в составе 6 кораблей, вооруженных 220-ю орудиями и имевших 2700 человек личного состава (со специально подготовленными морскими десантниками), вошла в Авачинскую бухту Камчатки.
В плане командующего объединенной эскадрой английского адмирала Д. Прайса намечалось вначале уничтожение артиллерийским огнём двух русских батарей – №1 и №4, расположенных непосредственно при входе в Петропавловскую губу, затем вход кораблей в губу, затем уничтожение батареи №2 (всего их было семь, они охватывали Петропавловскую губу подковой – см. схему) и двух имевшихся там русских кораблей – фрегата «Аврора» и транспорта «Двина». После этого в порту должен бы высадиться десант и захватить Петропавловск. У защитников было 988 человек личного состава и 70 орудий, включая орудия фрегата и транспортного судна.
Схема расположения батарей и кораблей при первом штурме
20 августа начался штурм, но пошёл он совсем не по плану. «Изменил» план военный губернатор Камчатки, генерал-майор флота, будущий адмирал Василий Степанович Завойко (1812 – 1898), который не только блестяще организовал оборону, но и стал ее «душой». Получив сведения о начавшейся войне, он загодя предпринял энергичные меры по строительству оборонительных укреплений (их возводили круглосуточно в течение двух месяцев) и по доставке на них орудий, распределил между матросами флотского экипажа, казаками и местными жителями и отработал все боевые обязанности.
Вначале противник непрерывным артогнём действительно заставил замолчать две русские батареи, потом высадил десант в количестве 600 человек, который, однако, не выдержал контратаки русского отряда из 130 человек, побежал (здесь противник, особенно французы, показал образцы хорошего спринта), спешно погрузился в шлюпки и отправился на свои корабли. В этот же день погиб командующий эскадрой адмирал Прайс. По одной версии, он неосторожно обращался с оружием, по другой – застрелился, поняв, что легкой победы не получится.
Три дня союзники хоронили убитых, устраняли повреждения кораблей, полученные от русских батарей, а 24 августа предприняли новый штурм, теперь уже по другому плану. Удар был нанесен, как и в первый раз, по батареям №1 и №4 (их орудия после первого штурма наши оружейники сумели восстановить), но это был отвлекающий удар. Главный пришелся по батареям №3, расположенной на узком перешейке между Сигнальной и Никольской сопками, и №7, расположенной к северу от Никольской сопки. Эти батареи всего 10-ю орудиями отбивались от 85-ти вражеских.
Силы были слишком неравными. После трехчасового боя, когда пушки вышли из строя, а половина героических защитников погибла, оставшиеся артиллеристы отошли. Особенно большие потери понесла не имевшая защитного бруствера батарея №3, которой командовал геройски погибший 24-летний лейтенант князь Александр Максутов и которую позднее назвали «Смертельной». Мичман Н. Фесун писал: «…остаётся одна пушка, слабый остаток всей батареи; ее наводит сам князь, стреляет, и большой катер с неприятельским десантом идет ко дну; крики отчаяния несутся с судов. Французский фрегат, мстя за своих, палит целым бортом; ураган ядер и бомб носится над батареей, она вся в дыму и обломках, но ее геройский защитник не теряет присутствия духа. Сам заряжает орудие, сам наводит его, но здесь, здесь судьба положила конец его подвигам…». На месте 3-й батареи в советское время в знак памяти были установлены чугунные копии пушек того времени.
Воодушевлённые успехом англо-французы высадили десант у батареи №3 численностью 250 человек, у батареи №7 – численностью 700 человек с целью захватить город со стороны Никольской сопки. Но и этот номер не прошел. Русский отряд численностью 350 человек, собранный Завойко из солдат, матросов и горожан, пошел по склону вверх на сопку в штыковую контратаку, которой агрессоры не выдержали. По воспоминаниям Фесуна, бегство было «самое беспорядочное и гонимое каким-то особым паническим страхом». Часть завоевателей бежала к 40-метровому обрыву, где тоже спасения не было. В этом бою западные союзники потеряли 400 убитыми, 150 ранеными, 4 пленными, 1 знамя, 7 офицерских сабель и 56 ружей. Русские потери – 34 человека. 26 августа агрессоры покинули Авачинскую губу. Их попытка захвата Петропавловска закончилась полным провалом.
Несмотря на победу, было очевидно, что снабжать и защищать удаленную крепость при малочисленности дальневосточного флота очень трудно, и в Петербурге разумно решили эвакуировать порт и гарнизон. Разобрав постройки и укрепления, погрузив на корабли гарнизон, служащих, орудия, боеприпасы, провизию, домашний скарб, дрова и даже доски, отряд Завойко в начале мая 1855 г., пробивая топорами проход в еще не растаявшем льду Авачинской губы, двинулся в путь. Коренному населению было велено переселиться на север, а местным казакам – в поселок у устья реки Аныча.
Вскоре в бухту вошла англо-французская эскадра из 14-ти кораблей, полная решимости взять реванш за прошлогоднее поражение. Увидев, что Петропавловска больше нет, англо-французы разграбили и сожгли оставшееся и бросились в погоню. У бухты Де-Кастри три разведывательных корабля противника догнали русский отряд и после продолжительной перестрелки заперли его в бухте, дожидаясь подкрепления, однако Завойко нашел решение.
Узнав, что море почти свободно ото льда, он, пользуясь туманом, ночью незаметно вывел свои корабли из бухты и, следуя Татарским проливом, недавно открытым Г.И. Невельским (захватчики не знали, что Сахалин – это остров), привел их в устье Амура, Там, под руководством Завойко, за два с половиной месяца силами эвакуированных петропавловцев и местных казаков был построен новый город-порт – Николаевск-на-Амуре. А англо-французы стояли у бухты Де-Кастри и всё ждали, когда у русских начнется голод, и они запросят пощады.
Война закончилась. Всему миру она продемонстрировала мужество, героизм и воинское искусство русских солдат, матросов, офицеров, генералов и адмиралов (исключая только главнокомандующего сухопутными и морскими войсками в Крыму, морского министра, адмирала светлейшего князя А.С. Меншикова – главного виновника беспрепятственной высадки десанта противника, поражений у Альмы, под Инкерманом, у Евпатории, а в итоге – сдачи Севастополя и неудачного исхода войны). Но война также преподала несколько уроков, из которых правительство Александра II сделало правильные выводы
Во-первых, было отменено крепостное право, поскольку, с одной стороны, казна была истощена войной, а непроизводительный рабский труд давал ей мало дохода, с другой – с начала 1850-х годов резко усилились крестьянские волнения и возник риск освобождения крестьян самими крестьянами.
Во-вторых, началась военная реформа. Старая рекрутская система с 25-ю годами обязательной службы вынуждала иметь большую армию в мирное время, поскольку не давала возможность иметь резервы на случай войны, то есть гибко увеличивать или уменьшать численность армии. Неповоротливой была система снабжения армии, военные уставы в тактическом отношении соответствовали вчерашнему дню, в обучении солдат непомерно много времени уделялось парадно-строевым занятиям в ущерб боевому обучению, малоэффективной была деятельность высшей военной администрации с огромным штатом «паркетных» генералов. В результате реформы, завершенной в 1874 г., рекрутская повинность была заменена всеобщей со сроком службы 15 лет (6 лет в строю 9 лет в резерве), введена новая система управления (она сохранилась и в Красной/Советской Армии). Реформа имела ряд недостатков, но в целом она повысила управляемость и боеспособность армии.
В-третьих, началось перевооружения армии. К середине 1870-х гг. вся она была вооружена современным казнозарядным нарезным оружием, к 1871 году вся артиллерия была оснащена нарезными пушками, тоже заряжаемыми с казенной части. Еще в 1850-е гг. началась замена деревянных парусных кораблей на металлические паровые, в 1869 г. был спущен на воду первый в России и лучший в мире броненосец «Петр Первый».
В-четвертых, развернулось строительство железных дорог. Через двадцать лет их сеть достигла 19 тыс. верст.
Лишь два урока не пошли впрок. В высших политических кругах так и не пришло осознание того, что Европа, в какие бы одежды она не рядилась, – это военно-политический враг России. И не пришло осознание того, что внешняя политика должна строиться на сугубо национальных интересах России, а не на «братских чувствах», «чувстве сострадания» или «чувстве долга». Результаты этих ошибок (одной из них или обеих вместе) нам пришлось пожинать в Русско-турецкой войне 1877 – 1878 гг., в Русско-японской войне 1904 – 1905 гг. и в Первой мировой войне, закончившейся для России катастрофой в 1917 г. И пожинаем до сего дня.
Валерий Васильевич Габрусенко, публицист, кандидат технических наук, доцент, член-корреспондент Петровской академии наук
Адмирал В.С.Завойко
Лейтенант князь А.П.Максутов
«Переговорный камень»
«Смертельная» 3-я батарея
