Мы не знаем, чем и когда закончиться конфликт в Персидском заливе, начатый Израилем и США, но уже сейчас можно делать определённые выводы, извлечь некоторые уроки из этой войны, которые должны помочь увидеть наши ошибки и недочёты прежде всего в идеологическом обеспечении этого вооружённого противостояния.
«Бунтовщики должны быть поставлены на место». Обзор той темы я начал в своём крайнем материале, от которого и намерен оттолкнуться. Иран, спустя месяц после начала войны, демонстрирует, прежде всего, несокрушимость духа и единство нации перед явной угрозой своих давних врагов. Этого, похоже, не ожидали военные и штабные аналитики не только далёкого и теряющего былую хватку США, но и соседей – Израиля, у которых, пожалуй, лучшая в мире разведка. Ведь инициированные и поддерживаемые этими странами протесты в Иране в конце 2025 года, вывели на улицы городов более 1,5 миллиона протестующих, недовольных положением дел в стране и накопившимися внутренними проблемами. Для многих других стран – той же Украины это стало бы приговором и привело бы к смене власти. Но руководство Ирана не растерялось, не повелось на запугивания мнением т.н. «мирового сообщества» и откровенное давление Запада, а использовало национальные, религиозные традиции и исторический опыт борьбы с вооруженной оппозиций, в т.ч. России, образца 1905-1907 гг. К слову, за 1,5 месяца протестов и беспорядков «мирными» протестующими было убито почти 300 иранских силовиков.
Национальный и духовный лидер Исламской республики аятолла Хаменеи, выступая 3 января 2026 года по национальному телевидению, заявил: «Мы говорим с протестующими, чиновники должны говорить с ними. Но нет никакой пользы от разговоров с бунтовщиками. Бунтовщики должны быть поставлены на место». И он сделал это пусть и ценой нескольких тысяч жизней тех самых бунтовщиков. Как показали дальнейшие события, если бы этого не произошло и протесты не были бы своевременно локализованы, Иран сегодня воевал бы на два фронта, один из которых внутренний. Мало того, само вероломное нападение т.н. «коалиции Эпштейна» на их Родину сплотило иранцев, в т.ч. тех, кто до этого, находясь в оппозиции, не ощущал связи и поддержки протестов с Западом, но теперь в этом убедился. И в этом стратегическая ошибка агрессоров, у которых горят сроки по строительству Третьего антихристова храма.
Любое иностранное вторжение, как его не называй – это проверка народа на патриотизм и это железное правило практически не имеет исключений. В эту ловушку, умело расставленную нам «партнёрами», неумело угодили в 2022 году мы, не учтя оголтелую пропаганду русофобии среди «небратьев», организованную украинским государством, возглавляемом евреями. Теперь в неё попались они сами. О ситуативных выгодах из этого положения, возможно, порассуждаем в другой раз, а пока рассмотрим слагаемые факторы иранского единства.
За Веру, аятоллу и Отечество! Несмотря на то, что собственно персов в Иране проживает чуть больше половины – 61% населения и здесь есть проблемы с национальными меньшинствами, в т.ч. с курдами (10%), власти придерживаются чёткой государственной политики – «много наций – одна Родина», которой, к слову, так не хватает нам, на фоне заигрывания с диаспорами, навязчивой толерантности и безграничного интернационализма. Здесь давно не живут иллюзиями, что их простит и полюбит «международное сообщество» во главе с СЩА, Израилем и гейропой, если они сделают то-то и то-то. Иранцы опираются на свою религию (шиитский ислам), древнейшую культуру, чтут историю, которым более 5000 лет и берегут традиции. Такой нормальный, умеренный национализм для внутреннего пользования, который не устраивает тех, кто продвигает по всему миру толерантность, секуляризм, сатанизм, извращения и другие идеалы «острова Эпштейна» и является гарантом Ирана от всех цветных революций, что не мешало бы усвоить нам.
Современный Иран, несмотря на многолетние санкции, уверенно демонстрирует миру, очевидные успехи особенности в области демографии, доступности образования, науки. Так сегодня среди иранцев, показывавших ещё не так давно рекорды рождаемости, более 61% населения из 75 миллионов, не достигли 30 лет. При уровне грамотности в 84%, среди молодёжи она практически 100%, а соотношение числа студентов к работающим 10,2%, что является одним из самых высоких показателей в мире. Образование здесь практически исключительно государственное и, что примечательно, раздельное по половому признаку, что даёт свои положительные результаты. Это одно из безусловных достижений исламской революции 1979 года, определивших дальнейший традиционный путь иранского общества. Ежегодно 20% бюджетных расходов и 5% ВВП уходит на образование, это один из самых высоких показателей в мире. На среднее образование уходит половина бюджета, а 21% идёт на высшее. Показательно, что в стране, якобы дискриминирующей женщин, согласно опросу, проведённому ЮНЕСКО, самый высокий процент отношения женщин к мужчинам среди студентов — 1.22 / 1.00.
Конечно, в стране, десятилетиями живущей в состоянии изоляции и войны, не может не быть грамотно организована допризывная военно-патриотическая подготовка. В Иране она известна, как Amadegi-ye Defayi или «Оборонная готовность», которая является обязательным элементом школьной программы для учащихся средних и старших классов, а фактически начинается с детских садов, тоже раздельных (для мальчиков и девочек). Система объединяет школьное обучение и деятельность идеологических – религиозных организаций. Что-то подобное наблюдалось в СССР, что не спасло, однако, нашу страну от трёхдневного краха.
В чём же коренное отличие на взгляд автора? В моём понимании, в специфике современного иранского общества властями и удачного сочетания религиозных, нравственных, традиционных и современных подходов. В атеистическом, интернационалистском СССР у обученной стрельбе из мелкашек и сборке-разборке автомата Калашникова русской молодёжи не было прививки здорового духовно-национального патриотизма. Зато ген национализма, внушаемый во многих нерусских семьях с детства задолго до 1991 года, прекрасно сработал в бывших братских республиках после августа 1991 года, последствия которого мы наблюдаем сегодня.
…И подкаблучный патриотизм. В то время, когда Иранское командование в ожидании сухопутной агрессии «коалиции Эпштейна» объявило о готовности выставить миллион обученных резервистов-добровольцев, мы латаем дыры некомплекта на СВО за счёт заключенных и контрактников (за деньги – «да!»), опасаясь объявить хотя бы дополнительную мобилизацию (а вдруг не поймут и ударяться в бега!?) или боимся ввести в учебные программы с начальных классов уроки патриотизма и основ традиционных религий. К слову, в ВС Ирана, не говоря про КСИР, в каждом взводе предусмотрен мулла, а у нас один священник – на полк или бригаду.
И если в Иране нет никаких проблем с обучением и подготовкой малышей к военному делу практически «с пелёнок», то у нас до сих пор действует запрет на военные игрушки в детсадах, а большинство мальчиков до самой армии окружают мамки да няньки со своим специфическим пониманием вопроса. Наша военно-патриотическая составляющая воспитания в системе образования, даже с учётом ветеранских организаций, которые зачастую возглавляются женщинами, отдана на откуп тем же мамкам и случайным, по сути, людям. О чем я с негодованием писал, например, тут, тут, тут и тут. Бывший глава Росмолодёжи, основатель движений «Идущие вместе» и «Наши», Василий Якеменко, давший не так давно резонансное интервью, где признался об отлаженной системе… выкачивания денег из бюджета, не даст соврать.
Есть чему поучиться у Ирана на информационно пропагандистском поприще в принципе по тем же причинам. Им с первых дней агрессии не только не заткнули рты, лишив средств и способов информационного обеспечения народа и армии, но иранцы сами успешно перешли в наступление на этом важнейшем фронте, обеспечив этим поддержку своего населения, высокий боевой дух в армии и симпатии всех здравых сил мира. Помогают им, конечно, явные ляпы и упущения рыжего миротворца Трампа, запутавшегося в своих заявлениях, что Иран и использует в своей войне.
В деидеологизированной (по Конституции) России нет и не может быть полноценного идеологического обеспечения не то, что страны, но даже Армии, несмотря на существующий аппарат с грозным названием Главное военно-политическое управление. Вспомните, как наивно и непрофессионально было организовано информационно-идеологическое обеспечение СВО с самого начала. Диктор в генеральских погонах Игорь Конашенков (к слову, выпускник инженерного факультета военного училища радиоэлектроники ПВО) монотонным голосом озвучивал потери противника и называл занятые нами населённые пункты, упорно называя всушников «украинскими националистами», лишая перспектив востребованного, как нельзя кстати, русского национального самосознания государствообразующего народа.
Работая тогда в федеральном силовом издании, я помню метания нашего руководства по поводу того, как часто и правильно надо давать информацию по СВО в нашей газете. Эти колебания продолжались несколько месяцев, а потом нам милостиво разрешили публиковать в еженедельном 16-полосном издании аж целую страничку, посвящённую операции, куда можно было перепечатывать официальные сводки МО. Впрочем об этом еще тогда я писал тут и тут.
Печально, но робкие попытки вернуть в наши школы патриотизм и допризывную подготовку в виде даже полу-факультативного курса ОБЖ-НВП, сталкиваются с системным сопротивлением и саботажем феминисток и пацифистов-подкаблучников на руководящих должностях, что просто невозможно в традиционалистском Иране. На фоне этого тревожно воспринимается статистика о кратном росте преступности среди подростков и молодёжи, о чём заявил в начале марта т.г. на коллегии МВД России Глава государства. При этом, доля тяжких и особо тяжких составов среди таких преступлений превысила 40%, а значительная часть из них носят явно заказной террористический характер. Но если подросткам на пятом году СВО нечем, кроме как хулиганством заняться, то чему же удивляться, что ими занялись наши противники!
Пока готовился материал, пришло сообщение, что Иран понизили минимальный возраст для службы в армии до 12 лет. Об этом сообщил замглавы Корпуса стражей исламской революции (КСИР) Рахим Надали. Он призвал подростков 12−13 лет добровольно поступить на военную службу. Они будут привлекаться к разведывательному и оперативному патрулированию, работе на контрольно-пропускных пунктах «Басидж», приготовлению пищи для войск, уходу за ранеными военнослужащими и к другим видам службы.
Я, например, не удивлюсь, что таких добровольцев в рядах КСИР будет более чем достаточно, т.к. это ожидаемый результат выстроенной государством системы военно-патриотического и религиозного воспитания. До сих пор с негодованием вспоминаю, как мне, пригласив в обычную школу на Урок Мужества, завуч запретила говорить со школьниками о СВО и продемонстрировать им трофейный FPV дрон, которые сегодня вполне долетают и до нашего района Москвы. В этом году меня, кстати, уже не приглашали, отчего делаю вывод, что ничего не изменилось в нашей конкретной школе.
Наш великий поэт-лирик Сергей Есенин воспевал сказочную и далёкую страну Востока в своих «Персидских мотивах», где, однако, ему так и не удалось побывать. Русским же не раз приходилось воевать с персами, начиная, пожалуй, с времён Петра, всегда выходя победителями. Но времена изменились, и сегодня нам необходимо срочно учиться у вступившего в войну фактически вместо нас, серьёзного и мудрого союзника. И прежде всего, необходимо менять подходы к системной работе по духовной и военной мобилизации населения страны и особенно молодёжи!
Признаю, что мне – государственнику, охранителю и лоялисту – довольно жёстко пришлось приложиться к существующей системе, которая очень костна и не хочет меняться даже под жёсткими ударами судьбы! Но не вижу иного выхода…
Роман Алексеевич Илющенко, религиовед, ветеран боевых действий
