В прошлом году, уже в конце лета, поехал на электричке к себе в Кунавино. Для чтения в вагоне взял номер «Российской газеты» от 15 августа 2025 года с публикацией интервью бывшего посла в Китае А.И. Денисова – «Поддержка с Востока», № 182 (9721). Разговор о Второй Мировой войне. В КНР считают её началом не 1 сентября 1939 года, а 7 июля 1937 года, когда японцы спровоцировали перестрелку с китайскими войсками под Пекином.
«Но есть ещё одна дата – 18 сентября 1931 года. Тогда японские войска фактически взяли под свой контроль три провинции Северо-Восточного Китая, которые мы называем Маньчжурией. И создали там марионеточное китайское монархическое государство… (…) Пу И был объявлен императором. Для Японии это было вожделенное «жизненное пространство», ей… был нужен как промышленная сельскохозяйственная база».
Поэтому в КНР ранее было распространено выражение – «война сопротивления Японии за спасение Родины». Сейчас тот период истории в Пекине чаще именуют «антифашистской или антимилитаристской войной».
Любопытно, но как отмечает А.И. Денисов, только десять лет назад «к 70-й годовщине капитуляции Японии, в Китае постановили: 3 сентября отмечать День Победы Был проведён грандиозный военный парад». Среди ветеранов в нём приняли участие «ветераны Красной армии… и гоминьдановского Китая».
Но это как бы преамбула, вступление к основному разговору, который, конечно же, в главном своём содержании касался взаимоотношений СССР и КНР.
Корреспондент И. Черняк приводит такую статистику: «По официальным данным Москва поставила своему союзнику (во время борьбы с Японией – В.С.) 1 300 самолётов, 1600 артиллерийских орудий, 82 танка, 14000 пулемётов, 110000 винтовок, боеприпасы. Поставки шли через Советскую Среднюю Азию в Синьцзям… Для этого СССР отремонтировал старые, а также построил новые дороги и аэродромы в китайских приграничных регионах. В 1939 году около города Урумчи заработал советский авиазавод, который за несколько лет произвёл свыше 100 истребителей И-16».
В Китае, как отмечает Черняк, эту помощь тогда ценили.
«В 1946 году жители Харбина написали Сталину благодарственное письмо с десятками тысяч подписями. Это письмо, написанное на красном шёлковом свитке длиной 717 метров и шириной 35 см, находится в Центральном музее Вооружённых Сил РФ».
Признаться, я об этом любопытном факте прочитал впервые.
Естественно встаёт вопрос: чем отплатил Китай (в материальном плане) Советскому Союзу?
Андрей Иванович по этому поводу приводит такие цифры. Ведь кроме оружия Советская страна, по словам посла, выделила «порядка 250 млн долларов. Сегодня их, наверное, нужно увеличить в несколько раз, потому что доллар стал другой. Но главная наша помощь с 1937 по 1941 год – материальная. (…) Всего в Китай было направлено 3600 советских специалистов, в том числе 2000 лётчиков и авиатехников. Более 200 из них погибло в боях, 14 получили высокое звание Героя Советского Союза. (…) Что касается помощи Китая нам… в качестве погашения долгов в СССР из Китая поступало стратегическое сырьё, продукты, традиционные народные лекарства… каучук, руды и концентраты вольфрама, олова, кобальта, хрома, цинка, марганца, хлопок, ткань, кожевенное и лекарственное сырьё, чай, растительное масло, рис».
Но главное, это предотвращение открытия второго фронта японцами. Вновь оценка А.И. Денисова:
«Даже в самые тяжёлые годы Великой Отечественной нам приходилось держать на Дальнем Востоке большую группировку войск, в отдельные периоды она доходила до трети общего состава вооружённых сил и никогда не опускалась ниже 15 процентов их численности. (…) Военно-экономические возможности Японии не позволили ей совершить нападение на нас, воевать на несколько фронтов. И здесь велика роль Китая, который просто оттянул на себя японские вооружённые силы».
Невероятно динамично развивались отношения между Москвой и Пекином в послевоенный период. Но тут есть разные эпизоды. И всё-таки насколько сложные, не линейные, с учётом дальнейших исторических перспектив, должна была выстраивать отношения с Китаем советская дипломатия. В министерстве иностранных дел СССР прекрасно осознавали все сложности, которые могли возникнуть на этом пути, но старались заглянуть дальше, на многие десятилетия вперёд.
«Китай в 1945 году был одним из создателей Организации Объединённых Наций и членом пятёрки постоянных членов Совета Безопасности ООН. (Это произошло не случайно. А.И. Денисов ранее в беседе упомянул как о встрече во время войны «большой тройки» – Сталин, Рузвельт, Черчилль в 1943 г. в Тегеране, так и о подобном совещании, только уже с участием Китая, которое произошло в том же году в Каире. На нём присутствовали Рузвельт, Черчилль, Чан Кайши. Они решали послевоенную судьбу Востока – В.С.) Это место до 1971 года занимали гоминьдановцы. В 1971 году законное место Китая было возвращено КНР – при самой решительной поддержке Советского Союза. Несмотря на то, что отношения с Китаем переживали не лучшие времена…»
О потерях, понесённых Китаем во Второй Мировой войне. Принятая официальная цифра – 31 млн человек. Как и у СССР, подавляющее число смертей – мирные жители.
К памяти погибших наших лётчиков и воинов, выполнявших интернациональный долг, там относятся с большим уважением.
А.И. Денисов: «В образцовом состоянии содержатся воинские мемориалы и кладбища, всего таких мест в Китае 82. Большинство на Северо-Востоке страны… (…) Что касается своих героев, то в Китае традиции военных мемориалов не сложилось».
Однако есть в КНР одно особенное место – в городе Нанкине, Центральный Китай. «Там в декабре 1937 года японцы устроили дикую резню, за несколько недель просто убив до 300 тыс. человек, в основном мирных жителей. Изуверы соревновались, кто больше отрубит голов традиционными японскими мечами».
Дочитав материал в центральной газете, не мог не вспомнить, что в библиотеке моего деревенского дома есть книга журналиста Михаила Яковлева «17 лет в Китае». Михаил Иванович работал в Пекине с конца пятидесятых годов, на его глазах совершалась «культурная революция», происходила драматичная внутрипартийная борьба в Коммунистической Партии Китая. Потому по приезде в деревню первым делом отыскал этот том на книжных полках, чтобы продолжить «начатую беседу» по истории наших отношений с поднебесной.
На полях книги («Издательство политической литературы», Москва, 1981, – 320 с.) мои давние пометки карандашом, сделанные ещё тогда, в советское время. По ним в первую очередь более подробно стоит раскрыть объёмы помощи Советского Союза Китаю в самый сложный послевоенный период. Увы, но мы об этом вспоминаем очень редко и как бы «в общих чертах», словно стесняясь. А между тем эта помощь, на мой взгляд, носила беспрецедентный характер.
Приведём только самые основные факты. Михаил Яковлев перечисляет.
В начале 50-х годов «безопасность воздушного пространства Северо-Восточного Китая и его индустриальных центров обеспечивали 19 советских авиационных дивизий». Насколько была важна эта защита, можно судить по таким фактам. Остатки армии Чан Кайши укрылись на Тайване и близлежащих от континентального побережья островах. Оттуда авиация противника «продолжала совершать воздушные налёты на приморские города Китая, и прежде всего на шестимиллионный Шанхай», в котором весной 1950 года «была выведена из строя городская электростанция», произошли другие разрушения. Была дезорганизована городская жизнь – промышленная, торговая, общественная.
«Правительство КНР обратилось за срочной помощью к Советскому Союзу. Советское правительство немедленно откликнулось, и в кратчайшее время в Китай было переброшено несколько авиационных полков». «В то время советская авиация начинала переходить на реактивные самолёты «МиГ-15», которые считались лучшими в мире. В Китай направлен авиационный полк, оснащённый этими самолётами. Советские лётчики… отбили охоту у чанкайшистов и их американских покровителей совершать налёты на китайскую землю». В защите неба Китая принимал участие наш прославленный асс, трижды Герой Советского Союза И.Н. Кожедуб.
Несколько позже Москва продемонстрировала ещё один беспрецедентный жест доброй воли.
«Советское правительство (…) по своей инициативе приняло решение о выводе советских воинских частей из совместно используемой китайской военно-морской базы Порт-Артур и безвозмездной передачи этой базы вместе со всеми вновь построенными сооружениями военно-стратегического назначения в распоряжение КНР». Кроме того китайской армии оставели «современные для того времени танки, тяжёлую артиллерию, корабли и подводные лодки, реактивные самолёты и многое другое имущество и снаряжение». Соглашение заключено 12 октября 1954 года, а в 1955, в мае вывод войск был уже завершён. «Советские воины пришли сюда как освободители и уходили как друзья китайского народа».
Нечто подобное повторится через 35 лет при выводе советских войск из Восточной Европы. И последует за этот «шаг доброй воли» примерно такая же «благодарность». Ну да это невольное отступление от главной темы.
В экономическом и научном плане также предоставлена огромная помощь. Перечисление её займёт много страниц, потому приведу из книги только самые впечатляющие факты.
«31 декабря 1952 года Советское правительство безвозмездно передало правительству КНР все свои права по совместному управлению КВЖД со всем принадлежащим ей имуществом». «В 1953 году китайский народ… приступил к выполнению первого пятилетнего плана развития народного хозяйства», подготовленного при ведущем участии советских специалистов. В 1957 г. он был выполнен.
«В годы первой пятилетки с помощью СССР в КНР строилось 135 предприятий, в том числе в угольной промышленности – 12, электроэнергетической – 29, чёрной и цветной металлургии – 17, химической – 7, металлообрабатывающей – 26, текстильной – 1, целлюлозно-бумажной – 1, пищевой – 2. Это был единственный завершённый пятилетний план из объявленных четырёх».
Для его выполнения в 1950-1952 гг. СССР оказал помощь КНР в следующих материалах: 943 тыс. т чёрных металлов (40 процентов от всего производства в Китае), 1,5 млн. т нефтепродуктов (506 тыс. т бензина и 447 тыс. т керосина), а ещё станками, машинами, оборудованием, подготовкой кадров и прочее, прочее…
Финансы. «По соглашению от 14 февраля 1950 года СССР предоставил Китаю долгосрочный кредит в сумме 300 млн. американских долларов» на условиях 1 процента годовых. По соглашению от 12 октября 1954 года предоставляется ещё кредит на 520 млн. рублей и подписывается протокол об оказании в строительстве ещё 15 промышленных предприятий и «увеличение поставок оборудования для 141 предприятия».
Всего за десять лет «осуществления экономических соглашений Советский Союз помог КНР построить 200 крупных промышленных объектов». «В 1956 году СССР направил КНР большую группу учёных, которые помогли разработать обширный 12-летний план развития науки Китая». Согласно этого плана «27 сентября 1958 года были сданы в эксплуатацию первые в Китае экспериментальный атомный реактор и циклотрон Института атомной энергии Академии наук Китая».
«За 10 с лишним лет… в Китае работало свыше 10 тыс. высококвалифицированных советских специалистов. В Советском Союзе прошли обучение и производственную практику свыше 8 тыс. инженерно-технических работников и рабочих, более 11 тыс. китайских студентов закончили советские вузы. (…) Все военные заводы КНР были построены с помощью СССР. Тысячи советских специалистов передавали опыт советских вооружённых сил».
Помощь (если учесть, что СССР сам только что вышел из ужасной войны и оказался, в отличие от Европы, без экономической поддержки со стороны США) просто грандиозная.
Тем кажется невероятнее скорость развязанной Мао Цзедуном антисоветской компании. Ну, да об этом потом. Пока же вернёмся на десятилетие назад и посмотрим, что происходило в политической сфере Китая.
«10 октября 1950 года ЦК КПК принял специальное постановление о борьбе с внутренней контрреволюцией. (…) Под знаком борьбы против контрреволюции в стране прошли весь следующий и начало 1952 года. За этот период было уничтожено и арестовано более 2 млн контрреволюционеров и членов уголовных банд».
В сентябре 1956 года в Пекине начинает свою работу VIII съезд КПК – через 11 лет после предыдущего, проходившего в Яньани. Практически, с него берётся отчёт всех тех экспериментов, которые прочувствует на себе население Китая – «большого скачка», «культурной революции». Обо всём этом в книге Михаила Яковлева, как очевидца, рассказывается довольно подробно. Автором даны ценные сведения непосредственного свидетеля происходящего, главный смысл которого – борьба за власть в верхушке китайской партийной элиты. Ради этого жертвовались миллионы жизней, страна ввергалась с нищету и хаос, тратились немыслимые силы в осуществление безумных проектов…
Прошу прощения за ещё одно невольное отступление, но всё происходящее тогда в поднебесной, невольно возвращало меня, как читателя, в наши девяностые годы прошлого века. Россия пережила нечто подобное, переломное, пройдя через безумие многих нежизнеспособных, разрушительных реформ, заплатив за это миллионами и миллионами потерянных человеческих жизней.
Но вот минули в Китае времена, пронизанные пропагандой оголтелого антисоветизма. Ушёл из жизни одряхлевший Мао Цзэдун. Вместе с этим внутрипартийная борьба в верхних эшелонах власти в Пекине приобрела самый жёсткий характер.
«25 лет Чжоу Эньлай был главой китайского правительства. Всё это время он находился на виду, в центре политической жизни страны. Казалось, этот человек незаменим. Но последующие события показали, что легенда о его незаменимости быстро развеялась. (…) Известно, что кульминационным моментом схватки за власть явились события 7 октября. Хуа Гофэн, заручившись поддержкой определённой части военных и старых партийных и государственных кадров, реабилитированных с начала 70-х годов, а также органов общественной безопасности, силой отстранил от руководства активных руководителей "культурной революции"… В ночь с 6 на 7 октября они были арестованы. Их нарекли "бандой четырёх"».
Среди этой банды находилась и супруга Мао Цзэдуна – Цзян Цин. Но это только начало политической реформы в КНР. Для понимания сегодняшних наших отношений Москвы с Пекином знать об этом, иметь это в виду – очень важно.
На первой сессии Всекитайского собрания народных представителей (февраль-март 1978 г.) в докладе Хуа Гофэна были названы такие цифры по работе правительства: «с 1974 по 1976 год в народном хозяйстве КНР было недополучено промышленной продукции примерно на 100 млрд. юаней, стали – 28 млн. т, финансовых поступлений – 40 млдр. юаней. Он сказал, что это привело китайскую экономику "на грань катастрофы" (агентство Синьхуа, 1978, 6 марта). Промышленные предприятия простаивали, а многие даже прекратили производство… В научно-технической области Китай отстал от передового мирового уровня минимум на 30 лет».
Несмотря на столь сложное положение в стране «Хуа Гофэн призвал "напрячь все силы для того, чтобы поднять на новый уровень работу по подготовке к войне" и "энергично разрабатывать, осваивать и выпускать всё больше различных видов вооружения"».
Весной этого же 1978 года в столице распространяется листовка с указанием ошибок, совершённых "великим кормчим". Так осторожно приближалось время разоблачения культа личности Мао. Затем на III пленуме ЦК КПК в декабре уходящего года принимается «решение о полной реабилитации деятелей, ошельмованных в годы "культурной революции"… Таким образом, была косвенно осуждена маоцзэдуновская политика "большого скачка" и народных коммун. (…) Тем не менее пленум не пришёл к единому мнению в оценке "культурной революции". "Что же касается недостатков и ошибок, возникших в ходе этой революции, то необходимо в надлежащее время подытожить их под углом обобщения опыта и извлечения уроков и таким образом добиться единства взглядов всей партии и всего народа" (агентство Синьхуа, 1978, 24 декабря)».
Именно на этом пленуме произошёл окончательный поворот в сторону сотрудничества с капиталистическими странами, для получения от них «капиталов, техники и технологии». Но военные расходы при этом не сокращались, а, напротив, увеличивались «с 16,8 млрд. юаней в 1978 году до 20,2 млрд. юаней в 1979 году», в то время, «когда по уровню национального дохода на душу населения Китай занимал сотое место».
Однако факты недавнего прошлого, столь тяжело пережитого Китаем, невозможно было сокрыть. Михаил Яковлев приводит такие факты: «Во время этой "революции" (культурной – В.С.), как сообщалось, было убито свыше 400 тыс. человек, а как писала «Жэньминь жибао» (одна из центральных газет в Китае – В.С.) 26 сентября 1979 года, всего жертвами "культурной революции" стали около 100 млн. человек».
Именно экономическое состояние привело к тому, что власти приняли решение об ограничении рождаемости – население просто нечем было кормить, одевать, обеспечивать работой. Автор книги раскрывает механизм контроля за рождаемостью, разработанный в КНР:
«…Действуют "законы", принятые отдельными провинциями. Рекомендуется в семье иметь только одного ребёнка. Среди женщин и мужчин поощряется стерилизация; часто её проводят в принудительном порядке. Супругам, имеющим одного ребёнка и сделавшим операцию по стерилизации, выдаётся единовременное пособие в размере 20 юаней. Семья, заимевшая третьего ребёнка, наказывается ежемесячным вычитанием из заработной платы. Китайское руководство ставит задачу к концу нынешнего столетия свести прирост населения к нулю».
Тяжёлые экономические, политические и социальные последствия привели и к ещё одной проблеме в стране – катастрофическому снижению образовательного уровня среди населения. Приводя сообщение газеты «Гунжэнь жибао», которая подводя итоги 1979 года, отмечает, что в стране существует «около 40 видов карточек на продовольственные и промышленные товары» (к чему советских граждан приведут реформы М. Горбачёва десять лет спустя – В.С.). Яковлев заостряет внимание на том, что: «За последние 20 лет среди взрослого населения увеличился процент неграмотных. Среди дееспособного населения китайской деревни число неграмотных достигает 30 процентов. В некоторых уездах неграмотны каждые 8 из 10 человек. "Расходы на образование, науку, культуру и здравоохранение у нас слишком малы и непропорциональны, – заявил Дэн Сяопин 16 января 1980 года. – Даже в ряде стран третьего мира этому аспекту придают больше внимания, нежели мы с вами…" Тревожным социальным бедствием является широкая преступность, главным образом среди молодёжи. Её уровень в целом по стране сейчас по крайней мере в 10 раз выше, чем в годы, предшествовавшие "культурной революции"».
О внешней политике КНР того времени: «скорректирован тезис о борьбе против "двух сверхдержав" – СССР и США. Он заменён положением о "борьбе против гегемонизма". Теперь единственным "врагом" Китая и народов всего мира объявляются Советский Союз и его союзники». Потому пекинское телевидение, начинающее свою работу в шесть часов вечера, заполнено новостями, неизменно начинающимися «антисоветскими сообщениями». Культурная программа тоже недалеко ушла – показываются фильмы, «в которых в карикатурном виде изображаются советские люди».
Вот прочитаешь обо всём это (а многое из тех событий, о которых повествует в своей книге «17 лет в Китае» Михаил Иванович я помню по своей молодости из сообщений советской прессы) и невольно подумаешь – как сложен и запутан мир, как стремительно в нём изменяются направления политических ветров, как в отношениях стран моментально переиначивается главное. Об этом следует помнить, когда требуем от руководства своей страны принятия немедленных мер при решении сложнейших мировых вопросов.
Стоит прежде чуть оглянуться назад, всего-то лет на тридцать-пятьдесят. Как же многое сразу увидится иначе.
Валерий Викторович Сдобняков, член Союза писателей России, главный редактор журнала «Вертикаль. ХХI век», Нижний Новгород
