Я понимаю, что эта книга – одно из множества исследований тайных переговоров в конце Великой Отечественной войны между фашистами и тогда союзниками СССР Англией и США. То, что американцы и англичане, в конце концов, не посмели пойти на прямое предательство Советского Союза, произошло только благодаря отличной работе нашей разведки, мощности Советской Армии и твёрдой позиции Иосифа Виссарионовича Сталина.
И всё же…
Сегодняшнее время нас вновь заставляет осмыслить опыт прошлого в связи с переговорами, которые ведёт Россия всё с теми же странами по поводу завершения очередного судьбоносного для будущего всего мира военного конфликта. Поэтому я и возвращаюсь к публицистическому исследованию доктора исторических наук Г.Л. Розанова «Уже не секретно», опубликованного в завершающий период двадцатого века, когда надвигалось ещё никем не понимаемое и не ощущаемое крушение советской державы (Москва. «Издательство политической литературы», 1981. – 224 с. Тираж 200 тыс. экземпляров).
Во время вторжения украинских войск в Курскую область России, Зеленский в очередном интервью заверил, что ВСУ собираются удерживать захваченные территории неопределённое время, поскольку это является неотъемлемой частью плана победы Украины над Российской Федерацией.
В связи с этим откровением сделаем экскурс в историю, используя содержание книги Г.Л. Розанова и попробуем провести параллели, связанные с нынешними событиями на Украине.
Герман Леонтьевич в годы написания книги ещё мог пользоваться уникальными архивными свидетельствами о событиях прошедшей войны.
«Трудно сыскать в Западной Европе другое столь же обширное собрание документов и материалов по истории фашистского господства в Германии, как хранящееся… (в Мюнхене – В.С.) в Западногерманском институте современной истории»… Там существует картотека, в которой зафиксированы «все более или менее значительные события, происходившие в третьем рейхе…»
Но в этом богатейшем архиве, по утверждению Г.Л. Розанова, невозможно найти «какие-либо материалы о совещании, состоявшемся 6 июля 1944 г. В Оберзальцберге, одной из резиденций Гитлера… (…) На совещание не допустили даже официальных стенографов Гитлера… (…) Впервые за время войны не была приглашена и верхушка ставки верховного командования немецко-фашистского вермахта – фельдмаршал Кейтель и генерал-полковник Йодль. За исключением Бормана и Гиммлера, не присутствовали (…) Геринг и Робентроп… в документах Нюрнберга совещание 6 июля 1944 г. в ставке Гитлера тоже не упоминалось».
О чём же шёл разговор на этой невероятно тайной встрече? Конечно, о будущем Германии после поражения в самой кровавой войне человечества. Разные группировки в сложившихся условиях преследовали свои цели. Те, кто ещё недавно неограниченно поддерживал фюрера (владельцы крупнейших банков, предприятий военно-промышленного комплекса), теперь «рассчитывали путём скорейшего сговора с США и Англией избежать безоговорочной капитуляции и тем самым сохранить награбленные на оккупированных территориях богатства, уйти от ответственности за соучастие в кровавых преступлениях… сохранить реакционный государственный строй в Германии».
Потому, собственно, и было устроено покушение на Гитлера, были продуманы персональные замены в будущем руководстве страны, начались тайные сепаратные переговоры с представителями США и Англии. «Через шведского банкира Якоба Валленберга передавались в Англию, а через находившегося с 1942 года в Швейцарии руководителя европейского бюро Управления стратегических служб США Аллена Даллеса – правительству США». Воротилы бизнеса выстраивали план, по которому «стремились к "мирному" экономическому завоеванию Европы (уж раз у Гитлера не получилось достичь этого военным способом – В.С.) и заморских территорий, основываясь на сохранении после войны экономической мощи Германии и раздувании противоречий между западными державами».
Уже тогда они всерьёз задумывались об объединении Европы под своим контролем.
Г.Л. Розанов в книге отмечает: «Так, господство германских монополий в послевоенной Европе "деятели 20 июля" намеревались закрепить созданием "экономического пространства Европы", где Германия осуществляла бы "руководство европейским блоком" и играла бы в нём такую же роль, "как Пруссия в Германии". (…) "Мы убеждены, – писал летом 1944 г. исполнительный директор концерна "Карл Цейсс" П. Хейнрикс шефу Германо-американского хозяйственного союза Х. Мюнку, – что здоровая Европа немыслима без экономически мощной Германии"».
Промышленники и банкиры понимали, что война проиграна, и искали союзников на Западе, дабы вместе выступить на восточном фронте против СССР, оттеснить советскую армию назад, как писал Герделер, «отбросить русских к линии Припять – Днестр и освободить тем самым нас и англичан от огромной угрозы».
Как видим, у владык Запада идея отодвинуть Россию как можно дальше на Восток, отгородившись от неё мощной армией, родилась не после распада Советского Союза. Она жила в этих кругах столетиями, и то, что случилось с нашей страной в конце ХХ века, дало им возможность быстро и настойчиво осуществить свою мечту. Им многое удалось, но, всё-таки, не в полной мере.
Однако не станем забегать вперёд.
В 1944 году предательство союзников пропаганда должна была оправдать защитой от коммунизма, «красного нашествия». О своём спасении думали и те, кто оставался предан фюреру.
Герман Леонтьевич замечает: «В апреле 1944 г. Геббельс по прямому указанию Гитлера разработал памятную записку, где отмечалось: "наступил момент, когда Германия исчерпывает свои силы" и "В интересах Западной цивилизации необходимо прийти с англо-американцами к миру". (…) В ряде нацистских документов разъяснялись как возможные предпосылки, так и условия "политического урегулирования" с Западом».
В это время, как указывает автор книги «Уже не секретно», Гитлер и «сфабриковал пресловутую ложь о "железном занавесе", который якобы закроет в случае победы Советского Союза Европу от остального мира, ложь, которую в годы "холодной войны" реанимировал У. Черчилль».
«Ещё в конце 1943 г., – замечает Розанов, – МИД представил Гитлеру проект создания после войны "европейской конфедерации", участники которой могли бы сообща "вести борьбу против большевизма" (да, как ни назови, а цель одна – против России – В.С.), "защищать экономические интересы Европы…"».
И у заговорщиков, и у «фашистской власти» цели оказывались схожи. Отличалась лишь идеология: первые готовы были отказаться от фашизма, тогда как вторые этого не допускали. Потому Гитлер и пригласил на встречу тех, кто ранее привёл его к власти и все последующие годы неизменно поддерживал. Фюрер понимал: они перестают в него верить, он не оправдал их надежд.
В организованной секретнейшей встрече фюрер в полуторачасовом выступлении попытался переубедить «руководителей крупнейших банковских объединений и промышленных монополий». Тщетно. Ответом прогремел взрыв 20 июля 1944 года в его ставке «Вольфшанце» («Волчье логово»), во время которого фюрер отделался незначительными внешними повреждениями. Бомбу подложил начальник штаба резервной армии Клаус Шенк фон Штауфенберг.
Г.Л. Розанов: «Едва оправившись от покушения, Гитлер сразу же приступил к проведению акции, успех которой открыл бы им дверь для сепаратного соглашения с западными державами… (…) документы из нацистских архивов говорят, что гитлеровская верхушка возлагала надежды на антисоветский сговор с западными державами».
Наше время. Зеленский едет на встречу с Байденом, чтобы показать пока ещё президенту США «план победы» над Россией. Он состоит из пяти пунктов, четыре из которых, по словам киевского фюрера, давшего интервью телеканалу NBC, относится к вооружению: «это то, что нам необходимо».
Из книги «Уже не секретно».
«В сфере дипломатической Гиммлер по личному указанию "фюрера" перехватил основные каналы связи заговорщиков с правительственными органами США и Англии через Швецию и Швейцарию… (…) В июле 1944 г. гитлеровцы впервые после провала "миссии Гесса" официально сформулировали свои "мирные предложения" Западу».
По ним: «Что касается Востока, то здесь "линия защиты рейха" должна проходить "по крайней мере на 500 километров к востоку от границы 1939 года"».
Верховное командование немецкой армии прекрасно понимало свой проигрыш в войне, но им нужно было время, чтобы найти способ договориться с тогдашними союзниками СССР о предательстве Сталина.
«Как показал начальник штаба верховного командования фашистской Германии Кейтель на допросе его группой советских офицеров 17 июня 1945 г., "начиная с лета 1944 года Германия вела войну за выигрыш времени, в ожидании тех событий, которые должны были случиться, но которые не случались…"».
При этом фашистский режим стремился показать Вашингтону и Лондону свою силу, устроив террор после покушения на Гитлера.
«Казнь "деятелей 20 июля" стала отправной точкой для усиления массовых расправ над всеми, кто заподозрен в антифашистской деятельности. Осенью 1944 г. (…) арестовали многие десятки тысяч людей. Число заключённых в концлагерях превысило 550 тыс. За несколько недель по приговору фашистских трибуналов было казнено 45 тыс. человек. (…) Десятки тысяч антифашистов были убиты без суда и следствия».
Одновременно, для пополнения истощившейся численности войск, «25 июля 1944 г. было объявлено о проведении новой "тотальной мобилизации" с целью "подчинить всю общественную жизнь требованиям тотального ведения войны во всех областях". Рабочая неделя увеличена до 60 часов… закрыты все высшие учебные заведения, а студенты мобилизованы в вермахт (…) Призывной возраст был понижен до 16 лет. В итоге за три месяца (август-октябрь 1944 г.) в вермахт направили 500 тыс. новых призывников».
Наше время. Разве не по этому же пути сейчас идёт киевская власть, выполняя требования «западных партнёров», у которых есть исторический опыт в этом вопросе.
Тотальная мобилизация нужна была потому, что потери у нацистов на советско-германском фронте становились катастрофически огромными – за 1944 г. армия вермахта «сократилась почти на 800 тыс. человек – с 10 млн. 169 тыс. до 9 млн. 400 тыс. человек».
Главная затея Гитлера в ударе против союзных войск на Западе, как уже отмечалось, состояла в том, чтобы договориться с США и Англией о сепаратном мире и совместных военных действиях против СССР. Для этого он и рассчитывал в первую очередь продемонстрировать им военную мощь вермахта. «Наивно надеяться на успех переговоров в момент тяжелых военных поражений. Переговоры можно вести только с благоприятных военных позиций». Так разъяснял Гитлер свои планы генералу Манштейфелю. «Западные державы будут более склонны к миру по соглашению, если удастся нанести им военное поражение».
В этих планах фюрера поддержал банковско-промышленный агломерат. «12 октября 1944 года Гитлер лично сообщил Шпееру о своих замыслах…»
О последствиях прошедшей встречи тот вспоминал в мемуарах: «Я придерживался точки зрения, что Гитлеру надо помочь чем только можно успешно разыграть его "последнюю карту". После этой беседы военно-промышленные концерны развернули лихорадочную деятельность с целью обеспечения предстоящего на Западе наступления военной техникой и снаряжением».
Для выполнения намеченных планов в Страсбурге собрались представители концернов Круппа, «Мессершмитта», «Фольксвагена-верке», "Рейнметалла»… К тому же у этих промышленных гигантов того времени существовал опыт сотрудничества с американскими промышленными группами: Крупп имел соглашения о взаимном сотрудничестве с «Юнайтед стил», «Карнеги Иллинойс», «Американ стил энд Вайр».
Отдельное совещание касалось финансовой сферы, на котором от правительства было дано разъяснение: «…все действовавшие ранее запреты на экспорт немецкого капитала за границу отменяются, более того, промышленникам предлагалось "при поддержке правительства как можно больше капиталов вывезти за границу"».
Так была подготовлена операция по наступлению в Арденнах под названием «Стража на Рейне», во время проведения которой фашисты применили и такую хитрость, как подготовили из солдат, хорошо владеющих английским языком, отдельную воинскую часть, формированием которой занимался Скорцени.
Герман Розанов приводит в книге пример одной из изощрённых задумок нацистов: «Переодетые в американскую форму и снабжённые трофейным оружием и транспортом, части этой бригады должны были внезапным ударом захватить мосты через Маас между Льежем и Намюром, а также посеять панику и замешательство в рядах союзных войск. С этой целью Скорцени было поручено организовать уничтожение военных штабов и убийство крупных военных руководителей союзников».
Гитлер надеялся на успех не без оснований. В одной из проводимых в ставке совещаний он так разъяснял свою позицию: «Черчилль ненавидит большевизм почти так же, как я сам, и это военное поражение дало бы премьер-министру повод вступить с Германией в переговоры».
Фюрер не уставал объяснять своим генералам: наступление должно носить не столько военный, сколько политический характер. Поэтому подготовка к ней шла в строжайшей секретности. «Начальника штаба Рундштедта Гитлер сам предупредил, что он будет немедленно казнён, если хоть одно слово о наступлении просочится к противнику».
Для пущей убедительности запутывания врага 12 октября был издан фальшивый приказ по войскам западного фронта, в котором утверждалось – наступления на этих участках невозможны, потому что дополнительные силы отправлены «для укрепления жизненно важной обороны фатерланда на Востоке».
Наше время. Канада и Англия пообещали поделиться своим новейшим вооружением. Лишь бы добиться от Путина переговоров на выгодных для себя условиях.
Из книги Г.Л. Розанова «Уже не секретно».
16 декабря 1944 года немцами началась операция в Арденнах. В зачитанном перед солдатами приказе Рундштедта говорилось: «Наступил великий час… Мы всё ставим на карту».
«Фронт союзников оказался прорванным, – пишет Г.Л. Розанов. – В образовавшуюся брешь шириной до 100 км устремились немецкие танковые моторизованные дивизии. Впереди гитлеровских частей на трофейных "джипах" двигались одетые в американскую военную форму и снабжённые американским оружием головорезы Скорцени, наводя ужас на штабы и тыловые части противника».
Тут же Герман Леонтьевич приводит впечатления очевидца тех событий, американского корреспондента Р. Ингелсолла: «А от них по всем дорогам ведущим на запад, бежали сломя голову американцы» (Ингелсолл Р. Совершенно секретно. М. 1947, с. 329).
Положение для союзников становилось тяжелейшим.
24 декабря Ф. Рузвельт и У. Черчилль посылают И.В. Сталину телеграмму с просьбой дать «успокоительный ответ» относительно начала наступления русских на восточном фронте. 6 января 1945 г. в ставке на встрече с Черчиллем Эйзенхауэр вновь настаивает на срочном обращении премьер-министра за помощью к И.В. Сталину.
В Москву отсылается новая телеграмма, на которую получается такой ответ: «Мы готовимся к наступлению, но погода сейчас не благоприятствует нашему наступлению. Однако, учитывая положение наших союзников на западном фронте, Ставка Верховного Главнокомандующего решила ускоренным темпом закончить подготовку и, не считаясь с погодой, открыть широкие наступательные действия против немцев по всему центральному фронту…» Взволнованный ответ Черчилля: «Я весьма благодарен Вам за Ваше волнующее послание (…) Мы и американцы бросаем в бой всё, что можем…» (Переписка Председателя Совета Министров СССР с Президентом США и Премьер-Министром Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. Т.1, с. 299).
Наступление советских войск, начавшееся 12 января 1945 года, заставило Германию прекратить наступление в Арденнах. Стало не до того.
«В этой обстановке, – пишет Г.Л. Розанов, – руководящие круги монополий… потребовали от Гитлера… незамедлительно вступить в переговоры с западными державами. Их цель – полное прекращение военных действий на Западе, чтобы иметь возможность скорее перебросить высвободившиеся части на Восток и попытаться любой ценой задержать наступление Советской Армии вглубь страны, а значит, сохранить основу своего господства в Германии».
К тому же потери вермахта на восточном фронте были просто огромны: свыше полумиллиона солдат. Но главное – немцы «потеряли Силезию – вторую после Рура военную кузницу».
Так закончилась для Гитлера Арденская операция последнего шанса.
21 января 1945 года рейхсминистр вооружения и военного производства Шпеер, представляющий интересы крупного германского бизнеса, на встрече с Гитлером настаивал о «резком сокращении численности войск на Западе», чтобы перебросить освободившиеся силы для сдерживания наступления русских.
Одновременно Гитлеровское окружение начало лихорадочно искать возможность договориться о мире с союзниками СССР без участия Москвы. Для этого был подготовлен «меморандум Риббентропа». Автор книги в западногерманских архивах нашёл фотокопию этого документа, оригинал которого хранится в США.
«Миф о "советской угрозе Западу", и раньше широко использовавшийся гитлеровцами, в меморандуме стал отправной точкой для всех дальнейших дипломатических спекуляций гитлеровцев, – пишет Г.Л. Розанов. – …Запугивая Запад "советской угрозой", гитлеровцы даже "вспомнили" о том, что СССР имеет всё необходимое ему сырьё…»
Историк приводит и такую цитату из меморандума: «Ближайшая цель планов мирового господства московского империализма, полное завоевание Европы».
Как же всё это знакомо, как повторяется европейскими мечтателями завладеть всем миром из века в век.
Англию фашисты предупреждали особо – победа русских приведёт к тому, что рухнет её господство на Ближнем Востоке, и тем самым снабжение Запада нефтью зависело бы полностью от Москвы. Чтобы подобного не случилось, должна сохраниться сильная Германия, а это возможно только в том случае, если у власти в ней останется национал-социализм – единственная сила, способная противостоять продвижению большевизма на Запад, и потому «дальнейшее ослабление Германии является для англичан и американцев самоубийством».
Однако союзникам принять столь понятные для них доводы было не так просто. Мир стремительно менялся, рос непререкаемый международный авторитет СССР, страны, сумевшей не только противостоять очередной западной гегемонии, но и сломавшей хребет самой оснащённой армии мира, самой безжалостной человекоубийственной «машине».
«К началу 1945 года уже около 50 стран разорвали дипломатические отношения с Германией, причём многие находились в состоянии войны с ней. Число нацистских дипломатических представительств за границей сократилось настолько, что их можно было пересчитать по пальцам», – указывает Розанов.
Меморандум отправляется в Швецию и Швейцарию, Испанию и Португалию, но ничего обнадёживающего из посольств не последовало. Тогда дипломаты фюрера по разным каналам начали зондировать почву, сообщая посредникам: Германия вернётся в сообщество западных стран и признает «европейский порядок».
В Мюнхенском институте современной истории в хранящихся там бумагах Шпеера Г.Л. Розанову удалось обнаружить «Генеральный план 1945 года», из текста которого становилось ясно, какую перспективу выстраивал для себя банковско-промышленный комплекс поверженной страны. В первую очередь он намеревался СССР использовать как поставщика сырья для Германии и других западных стран.
Вообще, кто истинный хозяин на немецкой земле показали последние недели существования гитлеровской власти. Так, распоряжение фюрера о тотальном уничтожении промышленных предприятий на территории, оставляемой вермахтом («Мы оставим им выжженную землю») было тут же дезавуалировано Шпеером. «Вместе с директором концерна Сименс Люшеном и крупным промышленником Дитером Шталем он посетил командующих войсками на восточном фронте генералов Вейхса, Хейнрица и даже самого Гиммлера, командовавшего в тот момент группой армий "Висла", и договорился с ними, что приказ о "выжженной земле" выполняться не будет. После этого Шпеер, передав в Берлине Гудериану меморандум "о недопустимости разрушений", отправился на западный фронт».
Всё закончилось тем, что Гитлер 30 марта издал распоряжение, «согласно которому разрушение особо важных объектов отныне должно проводиться только по указанию ведомства Шпеера».
Иными словами мнение представителя во власти крупного бизнеса важнее мнения не только воюющих генералов, но и самого фюрера.
До самого последнего дня войны фашисты пытались договориться с союзниками СССР о выгодных для себя с экономической и политической точки условиях капитуляции перед ними, но не перед Красной Армией.
8 марта 1945 года в Цюрихе состоялась личная встреча Вольфа (как отмечает автор книги: «По существу, он являлся доверенным лицом монополий при Гиммлере и самом фюрере».) с А. Даллесом.
По возвращении из Швейцарии Вольф был вызван в Берлин, где доложил Гиммлеру, что в ходе переговоров наметилось «решение на основе компромисса, с тем, чтобы сделать невозможным русское вмешательство… Значение переговоров состоит в том, что войска, пленение которых будет избегнуто на итальянском фронте, будут в состоянии сохранить порядок в Германии». Порядок, при котором продолжала бы работать немецкая промышленность. Ради этого фашистские подразделения готовы были капитулировать на этом направлении.
Подобные договорённости являлись полным нарушением союзнических обязательств перед СССР.
Ещё на конференции в Москве 19-30 октября 1943 года было принято секретное соглашение «О линии поведения в случае получения пробных предложений мира от враждебных стран», в котором говорилось: «Правительство Соединённого Королевства, Соединённых Штатов Америки и Советского Союза договорились немедленно информировать друг друга о всякого рода пробных предложениях мира (…) Правительства трёх держав далее договариваются консультироваться друг с другом, с тем, чтобы согласовывать свои действия в отношении подобных предложений».
Излишне напоминать, что союзники этими обязательствами со своей стороны пренебрегли.
Но в СССР нашли способ узнать о контактах Запада с Берлином, и тогда в Лондоне и Вашингтоне решили несколько проинформировать Советское правительство о своих контактах с нацистскими представителями. Их послы в СССР рассказали о встрече с генералом Вольфом в Швейцарии, однако представителей СССР американцы с англичанами не считали нужным на них пригласить. В ответ от Молотова последовало категорическое возражение: «Советское правительство считает невозможным дать своё согласие на переговоры (…) и настаивает на том, чтобы уже начатые переговоры в Берне были прекращены. Советское правительство настаивает, кроме того, чтобы и впредь была исключена возможность ведения сепаратных переговоров…»
В письмах к Ф. Рузвельту и У. Черчиллю председатель Совета Министров СССР И.В. Сталин так сформулировал свою позицию по этому вопросу: «…Я согласен на переговоры с врагом только в том случае, если эти переговоры не поведут к облегчению положения врага, если будет исключена для немцев возможность маневрировать и использовать эти переговоры для переброски своих войск на другие участки фронта, и прежде всего на советский фронт».
В послании от 29 марта 1945 года президенту США и премьер-министру Великобритании Иосиф Виссарионович показал, что он в курсе закулисных интриг, ведущихся за спиной Москвы. «Эта задача выполняется советским командованием. Эта задача нарушается фельдмаршалом Александером. Это обстоятельство нервирует Советское командование, создаёт почву для недоверия».
И уж чтобы не были допущены союзниками какие-либо иные толкования относительно «капитуляции германских войск и открытия фронта», руководитель Советского Союза разъясняет разницу между сдачей немцев в плен под Кенигсбергом или Данцигом и их открытием фронта в Северной Италии перед войсками союзников.
«Немецкие войска под Данцигом или Кенигсбергом окружены. Если они сдадутся в плен, то они сделают это для того, чтобы спастись от истребления, но они не могут открыть фронт советским войскам, так как фронт ушёл от них далеко на запад, на Одер. Совершенно другое положение у немецких войск в Северной Италии. Они не окружены, и им не угрожает истребление».
Как нравственное превосходство русского командования над союзническим воспринимается завершение письма.
«…Если бы на восточном фронте… создались аналогичные условия возможности капитуляции немцев… я бы не преминул немедленно сообщить об этом англо-американскому военному командованию и попросил его прислать своих представителей для участия в переговорах, ибо у союзников в таких случаях не должно быть друг от друга секретов». (Переписка Председателя Совета Министров СССР с Президентами США и Премьер-Министром Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. Том II. Государственное издательство политической литературы. Москва, 1957, с. 198-199).
Однако нацисты не оставляли надежду склонить Запад в свою сторону. Гиммлер так сформулировал несколько ранее (и стоит отметить, провидчески) своё видение послевоенных отношений США и Англии с СССР: «Германия – это только авангард Запада в борьбе против большевизма (Считай – России – В.С.)… Америка и Великобритания не хотят в ней участвовать в настоящее время. Но такое время придёт».
Потому, как могли, нацисты приход этого времени торопили, не встречая особого сопротивления со стороны всё того же Черчилля, который в своём меморандуме к Рузвельту и членам британского кабинета описывал послевоенное политическое состояние континента, как Соединённые Штаты Европы, которые могли бы взять верх над русскими.
Извечная западная ненависть к русской вольнице и непобедимой силе.
Да ведь и Германия мыслила примерно этими же категориями дальнейшее своё существование. В 1943 году верхушка фашистской власти понимала – война с СССР проиграна. Потому начались контакты с А. Даллесом.
Шелленберг по указанию Гиммлера «через Швецию развивал другой канал переговоров с Западом. «С помощью директора "Дрезденского банка" Раше он вышел на крупнейшего шведского монополиста банкира Маркуса Валленберга, давно и тесно связанного с сионистскими кругами США. (…) В ноябре 1943 г. в Стокгольм приехал и взял в свои руки контакты с дипломатом США Шелленберг. Американская сторона изложила свою позицию для возможного соглашения: восстановление границ 1914 г., что означало сохранение за Германией обширных западных районов Польши… (…) лишь сокращение численности вермахта до трёх миллионов человек, роспуск СС и нацистской партии, "свободные выборы" в стране под контролем США и Великобритании, их же контроль над военной промышленностью, наказание военных преступников».
Связи с деятелями западного мира продолжали расширяться. В «Уже не секретно» описывается такой эпизод, связанный с личностями бывшего президента Швейцарии Джина Мари Музи и члена исполнительного комитета объединения раввинов США Штернбухом.
«Музи объявил Шелленбергу, что готов отправиться в Германию и тайно встретиться с Гиммлером. Эта встреча состоялась 20 декабря 1944 г. в личном поезде Гиммлера неподалёку от Вены. Официально предметом переговоров, которые формально шли под флагом Красного Креста, являлось обсуждение вопроса об освобождении группы евреев, за что Музи от имени сионистских организаций предложил Гиммлеру 5 млн швейцарских франков наличными. (…) Речь шла лишь о нескольких сотнях человек, видимо, связанных с сионистским движением. Их список Музи и передал Гиммлеру».
Г.Л. Розанов более широко раскрывает содержание состоявшихся контактов.
«В предложении Музи Гиммлер не без оснований увидел возможность для переговоров на более широкой политической базе. Вторая встреча Музи – Гиммлер состоялась в январе 1945 г. Музи предложил следующую сделку: дважды в месяц транспорт с 200-300 заключёнными-евреями через Швейцарию будет отправляться в США. Взамен он был готов выступить адвокатом Германии… »
Один из нацистских главарей согласился с этим предложением, зная «о влиянии Музи в политической жизни» Запада. Но об этих контактах появилась информация в прессе и бывший глава нейтрального государства «отошёл в тень». Хотя окончательно они прерваны не были.
В переговоры со стороны американцев включился Ивар Ольсен – «"правая рука Рузвельта по еврейским делам", как характеризовал его Шторх… Шторх и Ольсен "взяли быка за рога" и, отбросив разглагольствования об освобождении евреев из концлагерей, предложили обсудить "гораздо более крупные и важные проблемы"».
Это в первую очередь касалось того, что, как сказал Ольстен: «Можете быть уверены, что американское правительство… осознаёт опасность, идущую с Востока».
В дальнейшем рамки этого контакта расширились. Последующие шаги сторон описывает в своих воспоминаниях Шелленберг.
Выезжал к Гиммлеру в качестве посланника от сионистов председатель Еврейского агентства в Стокгольме Норберт Мазур. Их беседа в замке Цитен, в котором размещалась ставка Гиммлера, длилась одиннадцать часов. Сразу выяснилось, что вопрос облегчения участи евреев, томящихся в фашистских концлагерях, визитёра не интересовал. «В лице национал-социалистического государства Гитлер создал единственно возможную форму политической организации, которая может сдерживать большевиков, – заверял Гиммлер своего партнёра. – Если этот бастион падёт, то американские и английские солдаты встретятся с большевизмом…»
Другому своему партнёру по переговорам, вице-президенту шведского Красного Креста Бернадотту, как пишет западно-германский историк Торвальд, Гиммлер втолковывал: «…Вторая мировая война – это война между европейцами и азиатами».
Гиммлер изложил Бернадотту и суть своей программы, которую приготовил для Черчилля и Эйзенхауэра: «СС и вермахт готовы продолжать войну против России, если англо-американцы согласятся на перемирие с нами. (…) Сделайте всё возможное, чтобы убедить Эйзенхауэра в том, что настоящий враг человечества зовётся Советской Россией и что только мы, немцы, в состоянии бороться с ней. Я согласен признать победу западных держав, только они должны дать мне время отбросить Россию. Если они поставят мне необходимые военные материалы, я ещё смогу это сделать».
А теперь найдите существенную разницу между риторикой Гиммлера и нынешнего Зеленского. Аргументы войны с Россией для любого нацистского режима остаются неизменными во все времена. Как и чаяния американских политиков.
Сенатор Г. Трумэн, который после смерти Ф. Рузвельта в апреле 1945 года стал президентом США, ещё 24 июня 1941 года произнёс свою знаменитую фразу: «Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если будет выигрывать Россия, то нам следует помогать Германии, и, таким образом, пусть они убивают как можно больше…»
Разве нынешние сенаторы США, восхищающиеся, что не теряя ни одного американского солдата, при огромных потерях украинцев, они наносят урон России, руководствуются чем-то другим, а не тем же трумэновским людоедским мировоззрением – «пусть они убивают как можно больше».
А разве заявление того же Трумэна, уже занявшего овальный кабинет в Белом доме («Русские скоро будут поставлены на место, и тогда США возьмут на себя руководство движением мира по пути, по которому следует его вести») чем-то отличается от высказывания американских президентов с начала XXI века?
Да и страшилки Зеленского ничем не отличаются от лозунгов Геббельса. «Если бы немецкий народ сложил оружие, – писал главный пропагандист рейха в еженедельнике "Дас Рейх", – то Советы оккупировали бы всю Восточную и Юго-Восточную Европу, а также большую часть Германской империи. Над этой огромной, если учесть и Советский Союз, территорией немедленно опустился бы железный занавес».
Но вернёмся к книге «Уже не секретно».
Война подходит к логическому завершению. Берлин окружали три линии мощных укреплений, в самом городе соорудили около 400 бункеров с противотанковой и зенитной артиллерией. Эту «неприступную» крепость Советской Армии предстояло взять с боем, в то время, как перед американцами и англичанами немецкая армия готова была сдаться без боя. Ещё после совещания 6 апреля руководство национал-социалистической партии направило на места указания, в которых разъясняло: «Война решается не на Западе, а на Востоке… Наш взор должен быть обращён только на Восток, независимо от того, что будет происходить на Западе. Удержание Восточного фронта является предпосылкой к перелому в ходе войны».
Серьёзно немцам западного фронта нечего было опасаться. Г.Л. Розанов в своём исследовании приводит такой факт. На совещании в бункере Гитлера 22 апреля 1945 года Кейтель предлагал забрать с того фронта все боеспособные части и не опасаться, если англо-американцы быстро приблизятся к Берлину – это лишь быстрее приведёт их к столкновению с Красной Армией.
Колебание фюрера решил преодолеть Геббельс, который был осведомлён о результатах сепаратных переговоров Риббентропа. А начальник штаба сухопутных сил Кребс подтвердил – авиация англо-американских сил почти прекратила свою работу на западном фронте. Кребса поддержал Йодль, заверив Гитлера, что снимаемым с западного фронта соединениям для переброски под Берлин для сопротивления русским союзники СССР не будут чинить «существенных препятствий».
По замыслу У. Черчилля весной 1945 года стратегия англо-американских войск, кроме прочего, должна была заключаться в том, чтобы именно они взяли Берлин. Премьер-министр Великобритании придавал этому вопросу наиважнейшее значение. «Если они захватят Берлин, – обращался он к президенту США, – то не создастся ли у них слишком преувеличенное представление о том, будто они внесли подавляющий вклад в нашу общую победу».
И командование союзников такую операцию готовило. Об этом точно знали в Кремле. Но наступление Советской Армии было неумолимым, что, в итоге, и разрушило все планы англо-американцев. В том числе ничего у них не вышло и с преемником Гитлера адмиралом Деницом, двадцать три дня лихорадочной дипломатии которого мало чем помогли нацистам.
1 мая с отчаяньем к западным странам обратился Шпеер: «Наш фюрер погиб в Берлине в борьбе против большевизма… Мы надеемся, что после его смерти наконец будет осознана угрожающая с Востока опасность для всего человечества, и прежде всего для Европы».
Союзники услышали этот вопль отчаяния и совершили в отношении СССР очередную подлость, приняв в 2 часа 40 минут 7 мая 1945 года капитуляцию от Йодля, не допустив при этом представителей Красной Армии для обсуждения документа, что возмутило И.В. Сталина.
«Союзники организовали одностороннее соглашение с правительством Деница. Такое соглашение больше похоже на нехороший сговор… Выходит, что перед нашей страной капитуляции не происходит, и это тогда, когда именно мы больше всего потеряли от гитлеровского нашествия и вложили наибольший вклад в дело победы, сломав хребет фашистскому зверю» (Штеменко С.М. Генеральный штаб во время войны, кн.2,с. 441).
Там, где нацисты сталкивались с советскими войсками, они продолжали оказывать ожесточённое сопротивление. Советское правительство провело переговоры с союзниками и настояло на своём. Акт о безоговорочной капитуляции был подписан в присутствии представителей советского командования. Открывая заседание, Г.К. Жуков, маршал Советского Союза, сказал: «Мы, представители Верховного Главнокомандования Советских Вооружённых Сил и Верховного командования союзных войск уполномочены правительствами антигитлеровской коалиции принять безоговорочную капитуляцию Германии от немецкого военного командования».
Когда акт был подписан, часы показывали 0 часов 43 минуты 9 мая 1945 года. Тогда официально и закончилась война с немецким нацизмом.
Невероятно много исторических параллелей мы находим в сегодняшнем времени с теми событиями. И главное – всё-таки это была их общая война против России. Потому и вычеркнул в итоге Запад нашу державу из списка победителей и напротив – всячески возвысил Германию. Потому и называют день своего подписания акта о капитуляции «днём примирения».
Близкие по идеалам военно-промышленные магнаты примирились друг с другом. Ничего личного, только бизнес.
Потому и остаётся главным смыслом их существования – уничтожение России, государства, не позволяющего воцариться на земле всемирному злу.
Валерий Викторович Сдобняков, член Союза писателей России, главный редактор журнала «Вертикаль. ХХI век», Нижний Новгород
_2.jpg)
.jpg)
