Идея благосостояния хороша для свинарника

На телеканале «Россия-1» вышло в эфир традиционное общественно-политическое ток-шоу «Вечер с Владимиром Соловьёвым».

В рамках программы выступил известный политолог и радиоведущий Сергей Александрович Михеев:

Если посмотреть на ситуацию с исторической точки зрения, убрать эмоции и утереть сопли, то в общем и целом ситуация развивается нормально. Я считаю, что Россия в какой-то момент решила отказаться от того, что называется цивилизацией. Россия решила подползти к Европе и узнать от неё, как ей жить. Более того, она внутри себя сказала: «У нас больше нет идей, мы возьмём идеи оттуда. У нас больше нет истории, нам расскажут её оттуда. У нас больше нет культуры, мы будем брать всё оттуда. Нам не нужны самолёты, мы купим их там или возьмём их в аренду. Нам не нужны машины, мы возьмём их там. Мы войдём во все ваши организации, мы примем все ваши условия, мы подпишем все ваши бумажки, потому что мы хотим быть вашими "шестёрками", мы хотим быть вашими копиями, только гораздо более дешёвыми. Мы отказываемся от своей территории, мы отказываемся от своих национальных интересов. Мы отказываемся от всего, потому что мы хотим тусоваться, как вы. Мы, как и вы, хотим кривляться, ездить по разным заграницам, носить такие-то и такие-то шмотки и делать вид, что мы входим как бы в мировой правящий класс или что-то в этом роде».

Моё глубокое убеждение – правильно, это была болезнь. От этой болезни, я надеюсь, нынешний кризис даёт нам шанс излечиться. Посмотрите, о чём мы сейчас всё время разговариваем? «Большая семерка» сказала, они сейчас закроют вот это, они сейчас подвесят вот это, они вот там нам всё перекроют, наши спортсмены не смогут туда ездить и т.д. Это следствие чего? Это следствие вторичности. Той тотальной вторичности, начиная от мозгов и заканчивая тряпками, которая пронизала всю нашу жизнь за эти десятилетия. Это наследство вторичности. Мы сами надели на себя эти кандалы. Они нам закручивают гайки, а мы кричим: «Ой, нам больно!» Они говорят нам: «Мы вас туда не пустим», а мы возмущаемся из-за этого.

Мы сами подчинились этим людям. Сейчас есть шанс от этого избавиться. Я считаю, что это исторический процесс. Он важен. Тут главное – не обделаться на полпути. Если уж мы сами, собственной силой воли, смогли до этого дойти, то хорошо – исторические обстоятельства нас к этому принуждают. Я думаю, что это неплохо.

Сейчас часто говорят: «Вот Путин всё это начал для того, чтобы переизбраться в 2024 году». Послушайте: чтобы в 2024 году Путину переизбраться, ему надо было выполнять все эти годы указания Запада. И он бы переизбирался тогда в каком угодно году. Вот что нужно для этого. Для этого нужно было со всем согласиться. Но даже если это и правда, мне, честно говоря, до этого по барабану. Я лично считаю, что этот исторический процесс обретения себя обратно, выход из этой ситуации вторичности и тотальной зависимости  должен был состояться. Или гибель. Гибель вот в этом. Гибель не в том, что нам перекроют золотовалютные резервы, гибель не в том, что наших спортсменов больше не будут никуда пускать, - настоящая гибель цивилизации состоит в отказе её от самой себя. Она состоит в том, что признаёт свою полную вторичность. Состоит в том, что неё нет своих денег, потому что у неё есть те деньги, которые чужой дядя может в любой момент закрыть или открыть. В этом на самом деле состоит её гибель, а вовсе не в том, что нас теперь куда-то не пустят.

Я должен открыть вам секрет: 85 процентов наших людей вообще никуда не ездит, ни в какую заграницу. А если остальные 15 процентов куда-то и ездят, то преимущественно в Турцию или Египет, и всё.  Об этом говорит Ростуризм. А самое громкое меньшинство, которое говорит: «А теперь, от вас не скрою, полюбил в себе иное», - это очень мизерная прослоечка. Однако одна из наших бед состоит в том, что мы их раздули до такой степени влияния, которого они совершенно не достойны.

Ещё одна проблема – с идеями, концепциями, смыслами. Мы 30 лет продолжали говорить, что мы строим общество потребления. Даже Путин говорит: «Наша главная цель – благосостояние граждан». Да, благосостояние? Ну, теперь объясните людям, как надо ограничить себя, потому что пришли санкции. Главная цель – благосостояние – хороша для свинарника, а человек – не свинья. Человеку нужны смыслы, вера, идеалы, любовь и всё остальное, а потом уже благосостояние. Тогда он человек, а не социальное животное и так далее. Сейчас придётся что-то с этим делать. Если мы к чему-то и не были готовы, то именно к этому. Там мы подкрутили, там мы модернизировали, здесь подкачали. Но если к чему-то и не были готовы, то именно к этому. И именно в этой сфере, как я вижу, и возникают основные проблемы. Но они должны быть преодолены – может быть, даже с какой-то болью, но без этих похоронных настроений.

Я согласен, что здесь минор не нужен.  Даже если говорить о военной операции – да, её масштаб оказался неожиданным для многих, в том числе и для экспертов. Ну а если бы вы планировали военную операцию, вы бы доверили такие сведения экспертам? Я бы нет. Потому что они тут же, из самых лучших побуждений, всё бы разболтали. Вот, собственно, и всё. Даже самые патриотичные из патриотичных не смогли бы выдержать и кому-нибудь что-нибудь да намекнули, для того чтобы казаться очень умным. Вот, собственно, и всё. Поэтому планов мы не знаем. Вариантов мы не знаем, потому что в них посвящена очень узкая группа людей.

Что касается военной операции – давайте не будем делать из неё мировую войну. Это локальный конфликт, пока достаточно ограниченный на самом деле. И сейчас важно довести его до конца. Не остановиться на полпути. А то какие-то переговоры, «давайте, что-нибудь подпишем» и пр., чтобы всё это вернулось на два или три года назад, и нас стали бы считать проигравшими, а мы не достигли никаких целей? Этого нам не нужно. Эти вещи нужно довести до конца.

Да, мы правильно делаем, что бережём гражданское население. Это действительно не чужой для нас народ. Но для всех остальных, кто оказывает нам сопротивление, я считаю, надо продемонстрировать всю нашу мощь военно-технического превосходства. Без всяких иных вещей. А я часто слышу такие слова: «Наши воины-интернационалисты выполняют долг в Афганистане. Они красят заборчики, высаживают аллеи и т.д.». Ну слушайте, всё это уже было, на этом мы уже споткнулись. Есть враг, и если он сопротивляется, он должен быть уничтожен. Какими средствами – пусть это решают военные. А что касается мирного населения, то с ним по возможности надо обходиться бережно. Это действительно так.

Какие были заявлены цели? Демилитаризация. Я один из первых произнёс это слово, находясь в этой студии. Демилитаризация проходит? Проходит. Потому что каждый день количество военной техники, находящейся в распоряжении украинской армии, которая, к сожалению, стала нашим врагом, уменьшается. Денацификация проходит? Сложнее, но проходит, потому что основные потери несут как раз наиболее упёртые неонацисты, националисты и так далее. Возвращение ДНР и ЛНР к границам, которые определены в их конституциях, - потихоньку, но проходит. Насчёт сроков. Тут много знающих про сроки, но даже операция в Южной Осетии длилась пять дней. Понятно, что масштаб задач здесь и там несопоставим. Та операция в Ираке, которую американцы называют молниеносной, длилась более двух недель. Да и то это наиболее активная фаза, а потом она ещё длилась долгие годы. Так что давайте все эти «диванные» вещи немного сворачивать и смотреть на вещи трезво.

Последнее, что я скажу. Насчёт информации, которая даётся или не даётся. Тут двоякая вещь. Действительно, с нашей стороны мы почти не имеем информации. Нам показывают, как в ДНР и в ЛНР ведутся боевые действия, хотя мы прекрасно знаем, что наши войска есть и под Киевом, и под Харьковом, и под Запорожьем, и так далее. Как надо подавать информацию? Я понимаю, почему они не подают эту информацию. Это ясно и это тоже касается военного планирования, вне всякого сомнения. Но при этом есть и другой фактор. В современном мире информационная война играет не меньшую роль. Налицо ситуация, когда украинские СМИ продолжают действовать в полном объёме и морочат головы огромному количеству людей у себя в стране, показывая, что они там чуть ли не побеждают, а с их подачи эта информация уходит куда угодно. Потом эта информация приобретает характер военного фактора, потому что она, например, влияет на процесс сдачи или не сдачи в плен, сдачи или не сдачи оружия. Она влияет на то, насколько будет подвижна или неподвижна ситуация. Поэтому здесь, мне кажется, должна быть какая-то золотая середина, хотя, ещё раз повторю, я не вижу смысл давать советы военному руководству.

Творческая интеллигенция, в случае чего, будет работать и у бандеровцев, и у китайцев, и вообще у кого угодно – у того, кто будет платить деньги за её самореализацию.