Оксана проснулась в хорошем настроении. Сегодня исполнялся ровно год, как в стране начал работу закон о профилактике семейно-бытового насилия, автором которого была она – депутат Государственной Думы Оксана Тушкина. Вызвав машину, Оксана плюхнулась в кресло рядом с водителем и попросила ехать побыстрее. Предстояло принимать поздравления коллег и опаздывать не хотелось. На пересечении Садового водитель проскочил на красный и был остановлен внезапно возникшим, как всегда, неоткуда инспектором ДПС:
- Инспектор Петров. Вы проехали на запрещающий сигнал светофора, ваши документы…
Но водитель, не давая документы, долго всматривался в лицо инспектора, и, как будто, что-то вспоминал.
– А не вы ли, инспектор, живете на 3-м этаже в доме на Профсоюзной в семнадцатой квартире?
- Да, я, а какое отношение это имеет к делу?
- А не ваш ли ребенок вчера долго плакал вечером и умолял маму выпустить его из угла?
- Ну, мой, - на лице инспектора отразилось беспокойство, - а что?
- А то, что если я сейчас сниму трубку и позвоню вот по этому номеру, - водитель показал инспектору наклейку с номером телефона, начинающимся на 8-800 -…, то ваш ребенок сегодня не вернется из школы, а вы проведете несколько не очень приятных часов в обществе коллег из отдела по делам несовершеннолетних, после чего вам вынесут «защитное предписание» и, скорее всего, уволят с работы.
- Я… это…- инспектор явно растерялся, - простите… Я ошибся… Счастливого пути!
- Сосед, - пояснил водитель с интересом слушавшей этот диалог Оксане, трогаясь с места.
В кабинете на Охотном Оксана попросила принести список записанных на прием посетителей: известный адвокат, начальник военного комиссариата, директора музыкальной и спортивной школ, и даже, как говорят, известный преступный авторитет, на визитке которого было написано меценат…
Первым из гостей в кабинет солидно вошел известный адвокат Илья Вредник. Он привез с собой благодарственное письмо депутату Государственной Думы Оксане Тушкиной от коллегии адвокатов.
- Чем же я заслужила награду? – поинтересовалась Оксана.
- Как, вы не знаете?! Дело в том, что наша коллегия специализируется на семейных делах. Раньше ведь как было, делят супруги ребенка, делят, а поделить не могут. Судья не знает, что делать. А сейчас как?! Адвокат советует, скажем, жене: Ты, чуть что, пиши на мужа жалобы о семейном насилии. Жалоба подлежит немедленному рассмотрению. - И ко дню судебного заседания у жены уже целая пачка документов, характеризующих мужа как семейно-бытового насильника. Кто ж такому ребенка отдаст?!!
Но самое интересное, когда наши адвокаты с двух сторон работают: полиция только успевает «немедленно» то от жены жалобу рассматривать, то от мужа... Участковому и инспектору ПДН – хоть у них в квартире ночуй, работать по другим делам некогда. Такая чехарда начинается, обхохочешься…
Следующим в кабинет строевым шагом вошел пожилой полковник – военком одного из военкоматов. Козырнув, полковник устало опустился в предложенное кресло.
- Оксана Викторовна, вы одна можете меня спасти.
- Что случилось?
- Нужно что-то срочно делать с законодательством. У меня план по призыву полностью провален, боюсь на старости лет погоны снимут.
- А что такое?
- Ну раньше у нас как было, в четырнадцать лет ребенок ставился на допризывной учет. Затем его вели, периодически вызывали на комиссию и так до ухода в армию. Родители и учителя – хочет он или не хочет, худо-бедно этот процесс обеспечивали.
- А сейчас?
- А сейчас ребенок говорит: не пойду в военкомат, не хочу. И никто ему ничего сказать не вправе – насилие, понимаешь…
У следующих посетителей, познакомившихся между собой в приемной директоров музыкальной и спортивной школ, проблемы оказались похожими: дети не хотели заниматься.
- Понимаете, - жаловался директор спортшколы олимпийского резерва, - для того чтобы воспитать, скажем, чемпионку по гимнастике, девочка с детства должна учиться терпеть, а это и боль, и кровавые мозоли, и ушибы, и травмы… И горечь поражений… И все это обходится без давления родителей лишь в начале, пока ребенку интересно. Но рано или поздно наступает этап, когда ребенок говорит «не хочу». И здесь в дело должны вступить родители – иногда объяснить, а иногда, применив родительскую власть, и заставить. Но теперь закон это запрещает, и дети после первых трудностей бросают заниматься. Я боюсь, что на одной из будущих олимпиад защищать честь России будет просто некому.
- Да, поддерживает коллегу директор музыкальной школы, - для того чтобы стать музыкантом, ребенок должен заниматься дома на инструменте от 2-х до 5-ти часов ежедневно. А в это время его сверстники во дворе играют в футбол. Даже если он суперталантлив и очень любит музыку, все равно в его жизни будут истерики, когда уговоры не действуют и ребенка нужно просто заставить…
Последним в этот день на прием пришел известный преступный авторитет по кличке Малыш. Рукав его дорогого пиджака был испачкан то ли мелом, то ли кокаином.
- Оксана Викторовна, - авторитет раскланялся и вручил огромный букет цветов. – Я приехал лично засвидетельствовать свое почтение.
- Чем я заслужила такое внимание. У меня с людьми вашей профессии особых отношений никогда не было.
- Понимаете, как любой руководитель я должен думать о подготовке кадров. А это, согласитесь, при моем ремесле не простая задача. Ведь у нас, как вы понимаете, нет своих школ и институтов. А тут вы со своим законом…
- И что? Я –то тут при чем?!
- Ну как же, очень даже при чем. Помните сказку «Снежная королева»? «Детей надо баловать, тогда из них вырастают настоящие разбойники!» - процитировал авторитет «маленькую разбойницу» и расхохотался… Теперь мне не о чем беспокоится, проблема с подготовкой кадров у нас в бригаде решена так, как я даже и мечтать не мог! Так что от лица всей братвы передаю вам благодарность!
В это время зазвонил телефон. Авторитет Малыш, учтиво распрощавшись, вышел. Звонил сын.
- Мама, я хочу с тобой серьезно поговорить. Ты не можешь сделать так, чтобы этот твой закон… о семейно-бытовом насилии отменили?
- А что случилось, сын?
- Понимаешь, мама, я не хотел тебе говорить… Я уже меняю третью работу... Сначала все было хорошо и когда все узнавали, что я сын Оксаны Тушкиной, все хотели познакомиться со мной. Но потом вступил в силу этот твой закон, и у людей начались проблемы с детьми… Люди перестали со мной здороваться.
- Я не могу отменить закон, он принят Госдумой, утвержден Советом Федерации и подписан Президентом. Но неужели все так серьезно?
- Более чем, мама. После очередной смены работы сначала все бывает хорошо, но потом люди узнают, кто я, и перестают подавать мне руку, приглашать на вечеринки. За глаза называют меня Павликом Морозовым…
Сын тяжело вздохнул.
- Кстати, мама, ты не могла бы забрать сегодня дочку из садика, у меня очень много работы?
- Хорошо, конечно.
Посмотрев на часы, Оксана решила поехать в садик на метро. Начинала болеть голова и хотелось немного пройтись и подышать воздухом.
У входа в метро по-весеннему резвилась группа подростков: весело пинали ногами распластавшегося по земле и охающего при каждом ударе старичка… Неподалеку за этой картиной лениво наблюдали двое полицейских. Оксана давно не ездила на метро и для нее такая картина была непривычной.
- Вы что же делаете, изверги! – бросилась Оксана на помощь старику.
- Отойди, тетка, не мешай, а то и тебе достанется. Он нам денег зажал.
- А вы куда смотрите?!! – переключилась Оксана на полицейских.
- Государства - участники обязуются обеспечить ребенку такую защиту и заботу, которые необходимы для его благополучия, - заученным монотонным голосом стал привычно зачитывать полицейский, доставая из кармана пачку протоколов, - пункт 2 статьи 3 Конвенции о правах ребенка. Вы, кажется, назвали детей нехорошим словом, оскорбили их честь и достоинство?! Пройдемте в участок, мне надо составить на вас протокол и взять объяснение.
- Да я депутат Государственной Думы и не подлежу административной ответственности, - прокричала Оксана.
- А я вас и не привлекаю к административной ответственности… Пока… Вы задержаны по закону о профилактике семейно-бытового насилия. А на этот закон ваш иммунитет не распространяется.
- Но они не моя семья, я вообще их не знаю! При чем здесь семейно-бытовое насилие?!!!
- Это нам еще предстоит проверить. Может, кто-то из этих ребят ваш родственник и вы поэтому к ним такая агрессивная. Подумаешь, деда ей уже не ударь. Представляю, какая вы в семье, если на чужих детей на улицах кидайтесь! В машину ее и проверь по базе. Наверняка, она на учете по семейно-бытовому насилию состоит.
Из полиции Оксану выпустили только через 3 часа. До закрытия садика оставалось 20 минут. От усталости она без сил опустилась на свободное место вагона метро и посмотрела на часы: должна успеть.
- Тетка, встань, уступи место ребенку!
Перед ней, развязно ухмыляясь, стоял отрок лет двенадцати.
- Почему это я должна встать, объясни пожалуйста? Вас что, в школе не учили место старшим в транспорте уступать?! И почему ты со мной разговариваешь на ты, я намного старше тебя?!
- Нас в школе учили, что у нас есть права. И эти права охраняются государством. Хочешь, я позвоню в полицию и они тебе зачитают их на следующей станции?! – подросток полез в карман за мобильником.
- Нет-нет, садись, пожалуйста. Оксане уже хватило на сегодня разборок в полиции, и она протянула наглецу шоколадку, которую купила для внучки.
- Давно бы так, - бросил подросток, грубо вырвал шоколадку у Оксаны из рук и плюхнулся на ее место.
В садик Оксана успела. Но тут ее подстерегал еще один сюрприз – внучка ждала не бабушку, а папу, который обещал ее забрать и не хотела идти домой. Никакие разговоры о том, что папа занят на работе, на ребенка не действовали. Ничего не оставалось, как взять ребенка за руку и отвести в раздевалку. Но тут путь Оксане преградила воспитательница.
- Я, конечно, все понимаю, но позволить применить к ребенку силу не могу.
- Но я должна ее забрать домой, а вы же видите – она не идет.
- Вижу, но то, что вы делаете называется физическое и психологическое насилие. А у нас видеокамеры – меня уволят с работы. Пробуйте договориться с ребенком.
Но договориться долго не получалось. Выяснилось, что внучка вела так себя не только с ней, но и с родителями, которые через двадцать минут обычно сдавались, пообещав чаду очередную игрушку. Оксане не повезло: сегодня девочка из группы принесла новый игровой планшет, и внучка требовала себе точно такой же. Наконец бабушка сдалась, и, бросив воспитательнице высокомерное «пока», внучка победно зашагала в магазин, таща за руку поверженного противника.
Сдав внучку с планшетом невестке и оставшись дома одна в пустой квартире, Оксана вдруг начала лихорадочно задумываться о том, что же она натворила.
Вспомнила о том, как, пользуясь молодостью, толкнула на предательство и увела из семьи двух своих бывших мужей. Как расхваливала журналистам мать невестки, бросившую мужа и загулявшую со студентом… Как неудачно сложилась ее карьера на телевидении, и все проекты с ее участием на двух телеканалах были досрочно закрыты… Как попала в Думу и от злости на несчастную семейную жизнь протащила этот злополучный закон…
Что совсем не занималась воспитанием сына, который вырос не только без отца, но по большому счету и без ее матери, и сейчас по ее стопам идет сын, который также не уделяет внимания дочке ...
И подумалось ей, что кому-кому, но не ей – человеку, не знающему, что такое настоящая семья и не имеющему даже юридического образования, было участвовать в разработке закона и рассуждать публично о нарушении прав детей. Детей, о воспитании которых она, Оксана Тушкина, по большому счету не имела никакого представления. И этот несчастный пролоббированный ей закон… закон, который уже начал ломать судьбы десяткам тысяч детей. А сколько их, таких, еще пострадает от него в будущем…
Оксана вспомнила, как ополчились против нее представители всех традиционных религий России – православные, мусульмане и даже иудеи. И рука ее невольно потянулась на полку, где стояла подаренная кем-то Библия. Открыла на первой попавшейся странице и прочла:
Кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына; а кто любит, тот с детства наказывает его (Притч. 13:25).
Розга и обличение дают мудрость; но отрок, оставленный в небрежении, делает стыд своей матери (Притч. 29:15).
Глупость привязалась к сердцу юноши, но исправительная розга удалит её от него (Притч. 22:15).
Не оставляй юноши без наказания: если накажешь его розгою, он не умрёт; ты накажешь его розгою и спасёшь душу его от преисподней (Притч. 23:13).
Наказывай сына твоего, и он даст тебе покой, и доставит радость душе твоей (Притч. 29:16).
Оксана вспомнила сегодняшний день, глаза избитого подростками деда, чем-то похожего на ее отца. Безразличные лица полицейских… Победоносный взгляд шествующей с планшетом внучки, и ей вдруг по-настоящему стало страшно... Страшно за будущее страны, которое тонуло во мраке и, что самое страшное, таким это будущее сделала она…
И вдруг на ее глаза навернулись слезы. Нет, по-женски ныть в подушку ей, конечно же, случалось. Но эти, сегодняшние, слезы были другими – это были слезы раскаяния. Оксана попыталась вытереть слезу и … проснулась.
Оказывается, это был сон. На дворе стоял декабрь 2019-го. Бросившись в другую комнату, Оксана лихорадочно схватила в руки икону, подаренную когда-то известной певицей, и, упав на колени, стала молиться: Господи, если ты есть, пусть это злополучный закон не пройдет…
Прости меня, Господи…
Все персонажи, их фамилии и имена являются вымышленными. Любое совпадение с реально живущими или жившими людьми случайно.
Алексей Петрович Синицын, православный юрист
