Диалог с дьяволом

То, что происходит в Екатеринбурге, – прямое следствие неоправданно затянувшегося синдрома сервильности, приобретенного Русской Православной Церковью в годы тоталитарного коммунистического режима.

Давно уже нет ни террора со стороны богоборческого государства, ни запрета на богослужения и проповедь, ни каких-либо мер насильственного принуждения духовенства и мирян. Ситуация, конечно, по-прежнему непростая, у Церкви, как и в любом «светском обществе» много недоброжелателей. Однако, если верить официальной позиции Патриархии, «сегодня церковная жизнь свободна как никогда ранее».

В связи с чем не может не удивлять сколь робко и непоследовательно действует наше священноначалие в отстаивании ряда принципиальных позиций. Их спектр весьма широк: от фактического сворачивания преподавания в школах «Основ православной культуры» до продолжающегося кощунства в области топонимики, то есть в области исправления имён наших улиц, городов, областей, названных именами террористов-богоборцев.

Слушая выступления некоторых иерархов, просматривая программы телеканала «Спас», нередко создаётся ощущение того, что соответствующие церковные структуры проводят осмысленную информационную политику ухода не только от социально-острых, но даже и от простых жизненных тем. Вместо насущного хлеба Веры Христовой людям всё чаще предлагают богословски грамотные, но вместе с тем витиевато-велеречивые, либо холодные пустые по чувству и сути речения. Обсуждения обрядовой механики, ветхозаветной библеистики, тонкостей облачения священников, околоцерковного быта и т.п. Так постепенно на смену живому религиозному чувству приходит мертвящий дух фарисейства.

Увы, это сопряжено с пораженческой позицией по всему спектру резонансных вопросов, связанных с восстановлением исторической справедливости по отношению к Церкви. Создаётся парадоксальная ситуация: в существующем пока церковном народе твердая решимость защищать святыни есть, а священноначалие раз за разом идёт на уступки крикливому меньшинству. Присоединяясь к нерешительной позиции власти. Ищущей в свою очередь сиюминутного политического комфорта. По сути происходит поощрение этой нерешительности и освящение её церковным авторитетом. Тогда же, как решительность, проявленная Церковью, могла бы стать толчком переосмысления собственной позиции государственными чиновниками. Сегодня же церковная и светская бюрократия вяло, робко, если не сказать трусливо, идут на поводу у агрессивной среды, не скрывающей своей враждебности как по отношению к Христианству, так и по отношению к Российскому государству.

Та же история в Екатеринбурге началась не сегодня и не вчера, а с того, что уже десять лет назад подлые манипуляции общественным мнением испугали местные власти, а те в свою очередь склонили епархию к отмене единственно верного решения. Оно заключалось в том, чтобы восстановить храм святой великомученицы Екатерины на месте, где он был возведен и где долгие годы, вплоть до уничтожения собора большевиками, совершалась Божественная литургия. Тогда под крики о необычайной ценности фонтана, построенного в 60-е годы, отступили. Теперь пожинаем плоды. Глумящиеся храмоборцы так и будут гонять пугливых чиновников и иерархов, пока не найдётся для строительства пустырь на самых задворках по принципу: «На тебе Боже, что нам негоже».

Не случайно воодушевленные провокаторы начали колыхаться по всей стране: Челябинск, Нижний Новгород, Красноярск – вот неполная география тех мест, где сразу же было остановлено создание «культовых сооружений», якобы угрожающих невозможно ценным скверам. К слову при этом протестующей публики никогда не видно и не слышно при захвате реальными строительными монстрами стадионов и парков. Когда беззащитные и забытые всеми властями и всеми СМИ люди ничего не могут поделать с хорошо защищенными собственной охраной и полицией коммерческими застройщиками.

Разумеется, эпизоды, подобные отступлению муниципальных властей (с молчаливого согласия властей федеральных), распаляют антицерковную и антигосударственную «общественность». Локальные успехи имеют для них знаковое значение, подстегивают к развитию атаки. Так было в Москве с печально известной Торфянкой, где не дали состояться маленькому храму в честь Казанской иконы Божией Матери, и теперь пожилые больные люди района, где на многие километры нет ни одной церкви, лишены возможности участвовать в таинствах и богослужениях. Так теперь случилось и в Екатеринбурге, где православному большинству вновь отвесили звонкую пощечину, сорвав возвращение собора, построенного в честь небесной покровительницы города.

При этом следует учитывать, что противники строительства – вовсе не те простые граждане, которые то ли по искреннему чувству, то ли по неведению вышли защищать деревца и скверик, коим будто бы грозило уничтожение. Это хорошо координируемая группа циничных, ни во что, кроме собственного благополучия не верующих активистов, вовлекающих в круг своей активности подобных им, поражённых духовным распадом адептов. Надо понимать, что большинство из них не любит, если не ненавидит Православие, не знает, не понимает и отвергает подлинную Россию.

Диалог с этой публикой совершенно безсмысленен и даже вреден. Он лишь отнимает силы и время, вовлекает в спор с противником, априори настроенном обмануть и унизить оппонента, готовым в любой момент применить негодные средства, клевету, обман и шантаж.

Диалог с дьяволом – это путь к его признанию, это путь поражения, то, через что уже прошло однажды либеральствовавшее российское общеcтво в конце XIX-го и начале ХХ-го веков. Развязанный большевиками террор, десятки тысяч уничтоженных храмов и убитых священнослужителей – вот реализация настоящих намерений сил зла. Тех, что сегодня с перекошенным ртом кидаются на любую попытку возобновить на Руси духовную жизнь

Другое дело необходимо работать с теми, кого обманывают «активисты» и курирующие их СМИ. Разъяснять, вразумлять, увещевать.

Делать это весьма трудно, а подчас и невозможно в виду отсутствия четкой, внятной и твердой официальной позиции Церкви. В условиях, когда, к примеру, некто Кураев всегда и во всем солидарный с антицерковными силами не только не отлучён, но формально остаётся протодьяконом.

Позиция же может быть только одной: если есть законно принятое решение, будем стоять и никуда не уйдём.

Если есть где-то когда-либо отнятый (разрушенный) храм – будем стоять на этом месте и никуда не уйдём.

Если область РФ, где в 1918 году было совершено цареубийство, до сих носит имя одного из главных палачей, одного главарей большевистского террора – будем требовать переименования системно и постоянно до тех пор, пока не переименуют.

Если цифровизация в предложенном варианте угрожает религиозным убеждениям, правам и свободам личности, будем гласно и неотступно требовать пересмотра параметров до тех пор, пока соответствующие структуры не прислушаются.

Если в школах необходимо православное просвещение (в том числе и для того, чтобы не плодить храмоборцев) – будем требовать возврата регионального компонента, иных форм, пока предмет «Основы православной культуры» не появится.

Если аборты угрожают жизни нации – будем требовать их запрета, пока не запретят.

Только так, а не двусмысленными диалогами, Церковь сможет укрепить свой авторитет в условиях, когда происходит самое тревожное: часть молодежи (и не только) отходит и большинство молодежи (и не только) не приходит в Церковь.

Это не удивительно, теплохладность мало кого может привлечь. Ведь Церковь – не организация по оказанию ритуальных услуг, православные храмы – не центры психологической реабилитации, миссия священника – не в успокоении паствы и не в абстрагированном повторении богослужебных текстов. Если бы такой была Церковь Христа и Его Апостолов, то новый мир, мир Нового завета, наш мир не родился бы.

Постсоветский период в церковной жизни должен закончиться. Наступило время принятия трудных, но необходимых решений. Они связаны с испытаниями, где-то и с жертвенностью. Однако временные сложности Церковь переживет и укрепится с ещё большей славой. В противном случае – на пути бесконечного соглашательства, уступок и компромиссов Русское Православие ожидает неизбежный кризис, ведущий к угасанию там, где новомученики вымолили возрождение, а дальше к новому витку погромов и гонений.