Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

«Я охотник за историей»

Воссоединение Крыма с Россией / 18.03.2019


Смешно и даже постыдно писать исторические романы в эпоху, когда рядом с тобой грохочет потрясающая, восхитительная и ужасная русская история …

На днях на «Русской народной линии» была размещена видеозапись беседы заместителя главного редактора журнала «Отечественные записки», поэта Алексея Шорохова с одним из крупнейших современных русских писателей Александром Прохановым.

Беседа посвящена национальной идее и название ей интервьюер дал «Волхв вдохновленный», видимо, стремясь подчеркнуть те озарения, которые свойственны знаменитому писателю и публицисту.

Предлагаем вниманию читателей расшифровку реплик Александра Андреевича Проханова:

Эти типы [героя и предателя] проявляются не только на полях брани, но и в быту, и в Церкви. Они связаны с существованием двух коридоров, двух колодцев, которые соединяют русскую душу. Один - с небесами, другой - с преисподней. Есть русская бездна. Она вообще не сравнима с безднами для других народов. Она ведет в ад, причем в самый центр ада. И русский человек в своих возможностях, в своих крайностях, своих способностях доходить до предела, если идет в ад, то доходит до его самой сердцевины. Он не останавливается в круге первом или в круге шестом. Второй коридор - в эмпиреи, туда, где Фаворский свет, где Царствие Небесное, и русская душа идет сквозь этот колодец, поднимается по этой лествице, по этим этажам, и она стремится туда. И открытия, которые даны русской душе и русскому сознанию, божественны и неповторимы.

Поэтому это качество русского человека проявляется во всех сферах: и в политике, и в армии, и в любви. Этим я объясняю живучесть этих противоположных типов. Такова типология русского человека. Чтобы понять русскую национальную идею, надо исследовать русского человека, русское сознание.

Глупо определять национальную идею, сидя в кабинете, за круглыми столами или за зеленым сукном ломберного стола. Национальная идея формулируется народом на полях сражений, великих переселений, великих преобразований, великих свершений. Там национальная идея, когда народу предстоят громадные деяния, в частности, деяния, связанные с преодолением своего исчезновения на Земле, так как мы сейчас исчезающий, вымирающий народ. В частности, национальная идея должна проявиться в том, как мы преодолеем это. Исследовать национальную идею надо, мне кажется, изучая весь долгий путь русской истории и прислушиваясь к тем богооткровенным русским сказочникам, религиозным философам, писателям, космистам, революционерам, которые выражали на разных этапах русской истории это чувство, это желание. Исследуя это, можно попробовать сформулировать идею, а потом проверять сделанные выводы на сегодняшней практике - двинуться по стране, по регионам, от Ямала до Кавказа. Такая методология.

Все зависит от того, на кого вы уповаете в надежде найти строителя новой России. Есть точка зрения, которую я исповедую, что будущую Россию будет строить кровавое пятно [речь идет о защитниках Белого дома, павших в октябре 1993 года], потому что это кровавое пятно есть мученическая жертва, есть грандиозный мученический подвиг. Это не случайно убитые или задавленные танками, это были баррикадники, которые отстаивали свои ценности. Эти ценности в какой-то момент оказались ценностями уже исчезнувшего Советского государства. И баррикадники были последними, кто защищал эти ценности. Они были расстреляны из танков, превращены в кровавые пятна. Тайны русской истории и вообще тайны истории таковы, что, как правило, случается преображение, и последние становятся первыми. И баррикадники, будучи последними, кто защищал Советский Союз, стали первыми, кто своей мученической жертвой начал формировать новое государство. Вспомним Конституцию 1993 года и первое избрание Думы. Вопреки всем ожиданиям либералов, расстрелявших Дом Советов, Дума оказалась патриотической, оказалась русской. И это вызвало ужас и недоумение, непонимание либералов.

Эти кровавые пятна по существу двигаются по России. Из этих кровавых пятен возникают мученики. Все сонмы святых - это же кровавые пятна, которые постепенно начинают золотиться, превращаются в небо. Поэтому присутствует кровавое пятно в этом романе [роман «Время золотое»] и на самом деле к нему нужно относиться как к чудесному нерукотворному образу, к тому, из чего родится Царствие Небесное. Я считаю, что позиция, проигравшая, казалось бы, в тех ужасных московских событиях, она, будучи превращенной в кровавое пятно, на самом деле превратилась в красно-коричневую русскую икону, которая до сих пор ведет нас, сохраняет нас, сберегает нас, не дает искуситься, не дает уклониться. Вот так я трактую это красное пятно.

То, что Крым был своего рода, образно выражаясь, поцелуем спящей красавицы, мы все испытали на себе, мы все испытали ликующее, необъяснимое счастье, которое испытывают люди при совершении чуда. Мы стали одни свидетелями, другие - участниками, сотворившими это чудо. Но ведь это чудо длится не вечно, чудо должно быть постоянно подкреплено. И когда совершается чудо, на него слетаются демоны. Самое святое место становится местом, куда стремятся демоны. Демоны - это ведь падшие ангелы, которых изгнали из Царствия Небесного. И эти демоны стремятся вернуться в Царствие Небесное, они стремятся захватить Чертог Господень. Они стремятся осуществить реванш. Поэтому демоны всегда атакуют стены Царствия Небесного. Эта атака иногда затмевает солнце Чертога.

Крым абсолютно не пропал даром. Он перевел Россию из одного уровня в другой, из одного горизонта миропонимания, сознания в другой. Мы живем в посткрымскую эру. И Донбасс, который стал продолжением Крыма, как революция русских, восстание русских, показал, что Русская Весна не задавлена, но заморожена. Иногда летние ягоды, которые проходят через мороз, становятся капельками сладкого льда, потом опять оттаивают. Вообще есть жизнь, которая останавливается на время, но потом опять, пройдя сквозь зиму, пройдя сквозь льды, оживает. Поэтому Россию надо постоянно расколдовывать. Ее расколдовывали русские писатели на протяжении всей ее истории. Только прозвучал Сумароков, и его расколдовывание завершилось, как в дело включился Державин. Как только ушел Державин, и, казалось бы, чудесное русское пробуждение заканчивается, включился Пушкин. И так до Серебряного века, и так до Твардовского, и так до наших дней.

Россию нужно расколдовывать. Она постоянно нуждается в поцелуях. Она постоянно нуждается в обожании, в молитве. И в этом, конечно, смысл русской истории. В русском человеке, несмотря на тяжелейшие испытания, которые на него валятся, несмотря на всю черную окалину, которой он каждый раз бывает засыпан, несмотря на всю мглу, все коросты, все чудовищные наслоения, на все это страшное пойло, которым опаивают русского человека, чтобы он не обрел разум, чтобы он не открыл свои глаза, - эти коды в русском человеке живут, они никуда не денутся, и русского не перекодировать. И Евгений Родионов явился на свет в момент, когда России вообще не существовало. Он явился на свет, когда не было русского государства, когда пала армия, когда молчала Церковь, когда у России не было правителя, когда народ был деморализован, когда люди гнались за куском хлеба, за выживанием, и тогда вдруг, в этот момент, проснулись эти коды, таинственные коды в мальчике. Это же удивительно. Их появление, его подвиг убедили меня, что русское государство не пропало. И Евгений Родионов, и Крым, - это явления одного порядка, это явления русских чудес, русских озарений. И впереди у нас очень много таких озарений.

Я считаю, что есть определенная драма. Чеченцы ратуют за чеченскую правду, дагестанцы - за дагестанскую правду, русские - за русскую правду. А кто будет ратовать за державную, за имперскую правду? Может быть, только один человек, Президент, а остальной народ будет ратовать за свои национальные правды? Вышло так, что русским выдалась грозная, страшная, но в то же время и прекрасная доля - создавать Империю. Русские - это имперообразующий народ, а не просто государствообразующий народ. Русский национализм - это имперское сознание, русский национализм, связанный с такими лозунгами, как «Россия для русских», «Московия» и т. д, вреден. Он смехотворен и вреден, потому что распад Империи, случившийся в 1991 году, был катастрофой для русских. 30 миллионов было вышвырнуто за пределы России, а вся советско-русская цивилизация превратилась в обломки. Теперь же начинается второй путь - попытки выделить, вырвать русских из этого контекста, чтобы сбросить «ненужные» Поволжье, Кавказ, татар, которых мы кормим своим трудом, - и это приведет, если случится, не дай Бог, к еще более страшной трагедии, превратив русских в национальное меньшинство. Но эта имперская нагрузка стоит русским колоссальных жертв.

На войне, прежде всего, конечно, погибали русские люди. В этих страшных трудах, связанных с освоением Сибири и Севера, были русские люди, на целине были русские люди. И русские страшно ослабели - в результате войн, в результате насилия, в результате этой имперской работы, в которой русским приходится платить своей энергией, своей кровью для поддержания Империи. И перед русскими сейчас стоит выбор - поддерживать свою имперскую традицию или отказаться от нее. Этот вопрос не решен, глухая дискуссия в обществе идет. Говорят, что Империя не посильна для русских. Империя советская и Империя Царская были непосильными, и от них отказались. А вот эта Империя, пятая Империя, как я ее называю, - может быть, и ее сбросить? И, может быть, тогда мы придем, я не знаю, к Вологодской области, где будут жить чисто русские? Но, правда, видимо, премьером этой маленькой республики будет все равно какой-нибудь Абрамович. И этот выбор должен быть сделан.

Мне кажется, что русским, конечно, нельзя отказаться от своей имперскообразующей роли, потому что в этой роли вся русская культура, в этой роли вся Русская Церковь. Когда наши православные иерархи продолжают бранить Советский Союз, Сталина, когда они, по существу, радуются разрушению Красной Империи, они при этом сетуют, что в Церкви наступает раскол. Это одно с другим связано. Разрушение Империи должно было привести к разрушению Церкви, потому что Русская Православная Церковь - это Церковь Империи, она не может существовать вне Империи. Она сузилась до пределов, оставшихся от России. Иерархи, в том числе Владыка Иларион, должны перестать бранить Советский Союз как Империю, которая предложила Церкви, особенно после войны, огромное пространство для деятельности, не говоря уже об Украине, Белоруссии, Молдавии. И Румыния была в сфере влияния нашей Церкви, и греки тоже. Сталин мечтал о возвращении Босфора и Дарданелл от Турции к СССР. Либо вы выбираете малое государство Российское с малой Церковью, либо опять мыслете имперскими пространствами. Ведь Церковь не молилась за ополченцев Донбасса, Церковь уклонилась от этого, а украинцы молились за свои войска, которые участвовали в «АТО».

Поэтому я смотрю на проблему «Россия - Империя» как на радикальную проблему сегодняшних дней. Другое дело, что русские больше не могут тратить себя. Они в этих тратах изнывают. Тогда нужно не сбросить источники этих трат, а усилить присутствие русских в самих себе. Русский фактор должен быть осмыслен не как выделение и отказ от Империи, а как усиление русского начала, для того, чтобы русские удержали в руках эту Империю. Как только русские перестанут удерживать Империю, она распадется. А вместе с ней распадется остаточная Россия. И эти тенденции я замечаю.

Мои друзья в Адыгее, кавказцы, это понимают. Они двигаются по городам и весям и мучаются тем обстоятельством, что из республик Кавказа выдавлены русские, они требуют восстановления там русского присутствия, русского фактора. Они так заявляют: «Русские - значит, и мы». Нет русских - нас уничтожают. Как «накачать» русских? Как, главное, заставить русских женщин рожать? Как заставить русских мужчин пить и бражничать? Ведь есть рецепты. Я не знаю, какие они, но они есть, они должны быть задействованы. Это не только вопрос материнского капитала или «сухой закон», но это и вопрос этих кодов, это вопрос крымского озарения. Русские перестали рожать, начали спиваться, бражничать, а иногда, как в 1990-е годы, и стреляться. Потому что исчезла Русская места, они забыли о Русской мечте, они погрузились в страшное уныние, в страшную тьму.

И мне кажется, что идеология Русской мечты спасет нас. Когда русские воспарятся, когда они очнутся, и над ними опять забрезжит заря Русской мечты, заря Царствия Небесного, они перестанут колоть друг друга ножами, перестанут относиться друг к другу, как к врагам, начнут обнимать друг друга и т. д. Вопрос только - в усилении русских в контексте Империи.

Вопрос Цареубийства в русской истории. Я позавчера был в Екатеринбурге и выступал перед уважаемым собранием, которое собралось в Храме на Крови. Меня привез туда Владыка Кирилл. Там был мой давний знакомый отец Максим, который служит в храме. И мы размышляли над этим и пришли к такому убеждению, что святые, которые стали таковыми в результате мученичества, не требуют возмездия и отмщения, а требуют прощения и благословения. Святой Апостол Иоанн Богослов говорил: «Не прокляни, но благослови». И поэтому если предположить, хотя, конечно, это очень упрощенное предположение, не связанное с метафизическими озарениями и мистическими озарениями, но если предположить, что Царь Николай и все новомученики, там, с Небес, смотрели на красный срой, который их уничтожил, и думать, что они хотели наказать Советский Союз, наказать народ, - то это неправда. Они хотели его спасти, он хотели его уберечь от группы армий «Центр», они хотели, чтобы на Курской дуге победили русские танки, они хотели, чтобы Сталин, полководец, довел войска до Берлина и закупорил вход в преисподнюю имперской канцелярии. Поэтому на разных уровнях сознания происходят разные представления об истории.

Есть уровень, где продолжается гражданская война, есть уровень, где по-прежнему лязгают клинки, шевелятся кости, а есть другие, более высокие уровни, где убивающие друг друга солдаты, вспарывая друг другу кишки штык-ножами, поднимаются в Царствие Небесное. И что они, в Царствии Небесном продолжают вспарывать друг другу брюхо штыками? Скажите, а Царствие Небесное - это место, где люди по-прежнему вешают друг друга на дыбы и жгут паяльными лампами? Либо ты веришь, что существует Царствие Небесное, тогда переосмыслишь всю земную жизнь и тех, кто попадает в Царствие Небесное. Либо ты в него не веришь, и его нет, а есть земная, эмпирическая, страшная реальность, когда брат постоянно наступает на брата. А Русская мечта, Русская идея - в Царствии Небесном! Русские хотят устроить свое общество так, чтобы оно было подобно Царствию Небесному, чтобы не было насилия, зла, стяжательства, чистогана, чтобы не было самой смерти. Недаром эти великие искушения посещают русское сознание, например, посещали философа Николая Федорова, который мечтал о воскрешении из мертвых здесь, в земной жизни, указывал рецепты и методики воскрешения. Они посещали и большевиков, которые строили рай на Земле. Они еще будут посещать многих.

Поэтому либо мы верим, что в конце концов это страшное зло будет преодолено, либо в него не верим, и тогда будем жить постоянно в царствии зла и измерять расстояние друг от друга подлетным временем ракет.

У меня нет никаких литературных задач. Я прожил такую литературную жизнь, что оказался за пределами литературного сообщества, и мне некому доказывать свои возможности или свои слабости. Вся моя жизнь прошла среди лязгающих гусениц танков. Мой последний роман, который недавно вышел, называется «Певец боевых колесниц». Я всю жизнь был среди боевых колесниц. Мне довелось повидать двадцать войн, которые шли на Земле, - от Даманского и Жаланашколя до Донбасса. И на этих войнах постоянно что-то хрустело, что-то вмялось в землю, что-то грохотало. Я постоянно жил вместе с моей страной, которая переживала эти трагические кошмарные периоды своей истории. Я жил среди буржуазной революции 1991 года, среди событий октября 1993 года, я был очевидцем, я все это знаю не понаслышке, я все это видел, я был свидетелем этих событий. Я видел, как танки вминаются в пески Каракумов, как они вминаются в глину афганских предгорий. Я все это видел и поэтому описываю все это в своих романах. А что касается воспоминаний о чем-то светлом в моих романах, то это были божественные светлые мгновения моей жизни, моей судьбы. Это были окна, через которые я мог уноситься в постоянно воспеваемое мною Царствие Небесное, которое, чем дальше, тем больше ассоциировалось у меня с моим детством, с моей бабушкой, с моей мамой, с моими детьми, с моей любимой женой. И здесь нет ничего удивительного. Я жил и продолжаю жить в конкретной истории.

В отличие от многих писателей я не пишу исторические романы, никогда. Мне кажется даже смешным и даже постыдным писать исторические романы в эпоху, когда рядом с тобой грохочет потрясающая, восхитительная и ужасная русская история. Я охотник за историей. Я пишу роман за романом торопливо, боюсь, что эта история уйдет, ускользнет от меня. Я гонюсь за ней, я надрываюсь, я не хочу дать этой исторической картине пропасть, исчезнуть бесследно. Поэтому я должен эти картины, которые я пишу, написать так сильно, так ярко, чтобы они были застолблены, чтобы их не стерла дымка времен. Тут задача художника, а не задача члена Союза писателей. 



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев - 0

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

все статьи автора

Другие новости этого дня

Другие новости по этой теме