Автокефалия на Украине - это явление, которое, помимо содержащихся в ней проблем религиозного характера, несет в себе и новые задачи международного свойства, которые, при условии их решения, могут создать некие новации в международной практике.
Это предположение, возможно, не оригинальное, состоит в том, что если представляется практически неизбежным некое форматирование украинской территории, на которой, при поддержке киевского режима де факто намерены распространяться раскольнические церкви, то помимо сопутствующих этому конфликтов по захвату и выделению церковного имущества, и особенно трагичного для паствы и клириков переподчинения по вновь создаваемым вертикалям раскольнической церковной иерархии, неизбежно возникает и необходимость правовой и физической защиты проживающих на Украине и не отступивших от принадлежности к РПЦ МП священства и верующих.
Чтобы рассмотреть способы такой защиты, необходимо видеть истоки происходящего.
Нельзя не признать, что действующий раскол является следствием политических процессов, отражающих взаимодействие народов, в частности народов русского и украинского. На мой взгляд, идет процесс «притирки» позиций национальной элиты русских и национальной элиты украинцев.
СССР после смерти грузина Сталина в течение нескольких десятилетий управлялся не русскими, во главе его стояли украинцы. Из этого факта вытекает, что украинские элиты были практическими хозяевами России, и распад СССР этот процесс повернул вспять, так как в России восстановилось естественное доминирование элиты русской.
Новая русская элита в процессе своего становления не только минимизирует реализацию интересов украинской элиты в России, но и не может игнорировать факт доминирования украинских интересов в областях Украины традиционно населенных русскими, при том, что территории эти переходили в украинскую юрисдикцию в результате кулуарных аппаратных решений без политической и экономической необходимости и без учета интересов русского населения.
При этом нельзя не признать, что действующие политические ресурсы для восстановления прав русского населения практически исчерпаны.
В то же время с введением автокефалии видится маловероятным военное решение конфликта в Донбассе, так как скорее всего по границе противостояния ВСУ и ополчения с украинской стороны будут любой ценой насаждаться раскольнические епархии и приходы. То есть военное решение проблемы неизбежно приобретет религиозный характер, что навряд ли кто-то в современном истеблишменте любого государства считает приемлемым.
В этих условиях важным видится рассмотрение вопроса об автокефалии, как новом политическом ресурсе в возможном решении украинской проблемы.
Ведь практически раскол церковный предполагает де факто и некое размежевание территорий. Украина будет так или иначе, блоками территорий или чересполосицей поделена между раскольниками и РПЦ МП. И здесь представляется некая возможность отделения «овец от козлищ» путем учета религиозных прав в качестве основания права владения той или иной территории, что нельзя исключить как метод политического урегулирования в международном формате, так как непосредственно с одними представителями киевского режима, в виду их недоговороспособности, вести переговоры не имеет смысла.
В конечно счете, даже если в результате невменяемости и насилия над русскими верующими неизбежным станет неприемлемый в нормальных условиях радикальный вариант, то благодаря расколу в такой исключительной ситуации возникает некий способ опознания по типу «свой-чужой» в массе населения местностей в той или иной форме подлежащих взятию под контроль.
Павел Иванович Дмитриев, юрист, публицист, Санкт-Петербург
1. Нельзя не признать, что действующий раскол является следствием политических процессов, отражающих взаимодействие народов, в частности народов русского и украинского.