«Здравствуй, и прощай наше солнце, наш певун!» – так говорили женщины, подходя ко гробу Александра Ивановича Спирягина, что стоял в его доме в центре села Русское Никольское Лаишевского района в земле Казанской. «Лучшая смерьть, а ведь жалко!» – ещё говорили они уже в сторонке.
«С утра роботал, в погреб слазить успел, пошёл на остановку – хотел на автобус к дочери в город ехать с ночёвкой, чтобы с утра к врачу – и прямо на ходу сердце остановилось – даже рук вперёд не вытянул, падал когда уже мёртвый, лицо разбил…»
…Умирать – каждому человеку – придётся когда-никогда, для мужчины, наверное, лучшая смерть – в бою за правое дело, а в обычной жизни – на ходу или в работе. Мгновенная чтобы. А сдержанный в своих претензиях к жизни русский дух породил поговорку «на миру и смерть красна», смысл которой так же не постижим для чужих людей, как и прост для нас, потому что нам худшее – сгинуть «в никуда», а среди людей помрёшь – всё не оболгут бессовестно. Да, вот, беда, с уходом каждого человека, теряется ведь чуть не целый мир.
А с дядей Сашей Спирягиным мы потеряли огромную бездну имевшейся в нём живой народной мудрости, выраженной в нашей традиции, неисчерпаемым носителем которой он был. Александр Иванович – был единственный мужчина в уникальном народном ансамбле «Каравон», что на древнерусском местном наречии означает хоровод.
Он знал просто бесконечное количество песен этой земли, он каждую из них мог пропеть в любой момент и в любых условиях, ни разу не сбившись. Песен уникальных, которых не услышишь по телевизору. Что писать о них, все разговоры и слова про них – пшик один. Не услышав – не передать безоглядного задора, бездонной грусти и безутешной тоски и сердечного страдания – до самой остановки этого страдающего сердца. Песни эти – как неведомые столицам чистые ручьи, речушки и омутки с озёрами – оплетают собой просторы всей необъятной Руси, наполняя бездонное море русской традиционной культуры, русской души. И мы теперь с уходом дорогого Александра Ивановича потеряли часть этой нашей русской души. Безвозвратно.
«Девять человек нас было друзей, никогда не дралиса, не хулиганили – только веселье, только добро» – это уже на поминках – видно, что распирает душу, трепещет волнение – держит слово лучший друг Миня. Это так его звал Александр Иванович, а в соседних Тарлашах – он уважаемый всеми Михаил Фёдорович Лаврентьев.Лучшего дружки, чем был на свадьбах Александр Иванович Спирягин – уже, наверное, теперь не сыскать. Сколько с ним десятков свадеб отыграли? Сколько после тех свадеб детей народилось, внуков? Не сосчитать!
Ушла ЭНЦИКЛОПЕДИЯ народной жизни.
Трудяга.
Скромный человек, без претензии.
Человек-праздник.
Низкий поклон его жене Ирине Наумовне – не ревновала, не корила «вот ещё – нечем больше заняться мужику», а уважала по-настоящему.
Не стало Александра Ивановича Спирягина в четверг четырнадцатого апреля, а хоронили в субботу, шестнадцатого.
Отпевали церковно.
Отпевали и по-домашнему. С душой, с чувством.
«Духовные мое братия, сёстры и сродники! Не забудьте меня егда молитеся…» – редко услышишь на похоронах сейчас этот духовный стих. А как он нужен-то каждой отходящей от тела душе русского человека! Больше даже не ТОЙ душе, а – нашей.
Нынче летом жарким июлем двенадцатого его числа стукнуло бы дяде Саше семьдесят шесть. Вроде и недавно совсем ездили к нему из города на семидесятилетие, быстро время летит... Вот, и этот день похорон дал Бог в середине апреля погоду – как в лето жаркое. Глава района приезжал: уважал, говорит, ценил.
…Следующим днём с утра полил дождь. Плаксиво так.
После воскресной литургии захожу в свой городской двор – о чудо!
Взошли цветы мать-и-мачехи.
Жизнь продолжается!
Но нынешний Каравон на Николин день 22 мая мы будем играть уже без нашего дорогого Александра Ивановича…
Помяни, Господи, душу усопшего раба Твоего Александра, и сотвори ему вечную память! И всех, имена коих, Ты Сам, Господи, веси – помяни, а нас всех – помилуй!Михаил Щеглов, председатель Общества русской культуры Республики Татарстан
18 апреля 2016 г.
