В Сети шумно разорвалось «запрещённое» интервью с нобелевским лауреатом Светланой Алексиевич, опубликованное на сайте REGNUM https://regnum.ru/news/society/2290056.html. Святлана Аляксандраўна дала интервью обозревателю Сергею Гуркину, наговорила с три короба, потом решила забрать: «Вы знаете, мне не нравится наше интервью, и я вам его запрещаю печатать». Журналист и издание поступили правильно, в интересах читателя. Что и позволяет нам лишний раз заглянуть в мрачное пространство мозговых клеток русофобствующей интеллигенции, которая сама себя называет «либеральной» - возможно, из имиджевых соображений.
Явление русофобии
науке, конечно, известно - разобрано и описано И.Р. Шафаревичем 35 лет
назад. Но казус Алексиевич в этих рядах явление из редких, явление
особенное. Оригинальность её в том, что она, пишущая по-русски (правда
владеет лишь плоским газетным слогом) и считающая своей родиной русскую
культуру, выступает против всего русского и, что в этом случае логично,
одобряет запрет русского языка на территории корневой части Руси.
Алексиевич с пониманием относится к убийцам своего коллеги, которого
убили за полгода до вручения ей премии, писавшего в Киеве и говорившего
не то, что нравилось национал-радикалам фашистского толка. Она
самозабвенно твердит, что на Украине в 2014 не было переворота: «Это был
не государственный переворот. Это хорошо работает русское телевидение».
То есть «ТВ Киселёв-Соловьёв» внушило, что это был переворот. А на
самом деле..? На самом деле ответ находим в другом месте: «На Украине
произошел не нацистский переворот, а народная революция. Справедливая...»
Представляется, что это пробитие не только морского дна, но и той
метафорической черепахи, на которых стоят слоны и держат Землю.
Присмотримся к
процессам в извилинах наших «либерастов», как их иногда называют
недобрые языки. Алексиевич полагает, что на Украине людям можно
запрещать говорить на том языке, на котором они думают, если это язык
русский. Почему и зачем? Чтобы «сцементировать нацию». Результаты
«цементирования» на Донбассе и в Крыму им, разумеется, нипочём: «Но это
на вашей совести, на совести Путина», - бубнят самозабвенно. Мол, дали
бы всех убить - и войны бы не было. Алексиевич уверяет, что Россия
«только этим и занималась (русификацией) на занятых территориях, даже в
Таджикистане заставляла людей говорить на русском языке». Она советует
журналистам: «Вы побольше узнайте, чем занималась Россия последние
двести лет».
Надо же, и Таджикистан в строку! Скажите, если это не дремучесть, то что
есть дремучесть? Ей точно невдомёк, что упомянутое, ныне независимое
государство как и «таджикская нация» были сконструированы кремлёвской
национальной политикой конца 1920-х и что «таджикский язык» - это
неологизм?
Известно, чем 200 лет занималась Россия. Тем, что строила университеты,
дороги, города, давала алфавиты тем народам, которые в этом нуждались,
создала великую литературу, воевала... Ей очень неприятно нынешнее
«милитаристское состояние» России, мифическое, во всяком случае, в
настоящее время.
Очень неприятно
резанул её отзыв на убийство Бузины: «Которого убили?.. ... что он
говорил, тоже вызывало ожесточение. ... я понимаю мотивы людей, которые
это сделали». Следующий шаг - стоит ждать - полное понимание тех, кто
пожелает в пыль стереть Россию. Но вот беда: маловато «людей выходит на
акции Навального». И это признак несвободы. Свободой они именуют жизнь
без Бога... Впрочем, это уже не так оригинально.
Не лишён любопытства пассаж о Медведеве. Говорит, её поздравили с
премией спикеры мировой закулисы. Были телеграммы «от Горбачева, от
президента Франции, канцлера Германии. Потом мне сказали, что готовится
телеграмма Медведева». Значит, в Стокгольме была какая-то возня, обмен
сообщениями. Лауреат сетует: «Я все-таки человек русской культуры. Я
писала об этом времени, обо всем этом на русском языке, и я, конечно,
была бы рада его телеграмме. По моим понятиям, он должен был ее
прислать». По её понятиям... Намёки, значит, на то были. Были
заинтересованные в нобелиантке лица если не в одной из башен Кремля, то в
Белом доме; была интрига. Вероятно, в Стокгольме хотели получить
телеграмму до первой пресс-конференции. «Но на первой пресс-конференции,
- говорит Алексиевич, - когда меня спросили про Украину, я сказала, что
Крым оккупирован, а на Донбассе Россия развязала войну с Украиной».
Сказала то, для чего ей и дали премию. Именно. Чтобы такое и несла.
Несла как Писатель (с большой буквы) - Нобелевский лауреат для промывки
западных мозгов!
Авторитет ей
надували, но как-то не очень надулся. Нет вины дующих. Фактура не та. За
что премию дали? Сама отвечает как-то кокетливо и уклончиво. Но
формулировка известна, «за её многоголосное творчество - памятник
страданию и мужеству в наше время». За документалистику, проще сказать,
журналистику. Формулировка достойная. Все жанры хороши. Однако, как
замечено, если бы не появление ВКС в Сирии 30 сентября 2015, то в
октябре в Стокгольме был бы миру явлен другой писатель.
Чем отличается писатель от журналиста? Нет, не столько языком и
уникальной образностью, но тем, что наделён способностью обобщать
явления, извлекать смыслы, предъявлять общую картину происходящего, если
надо, то и в мировом контексте. Ничего этого у лауреата нет. Но и не в
этом беда. Питерский прозаик Вадим Левенталь уверяет, «что люди, которых
она (Алексиевич) интервьюировала, удивлялись, когда им показывали
расшифровку: я, мол, такого не говорил... это значит, что Алексиевич
записывает за своими героями не то, что они говорят, а то, что она ждет
от них услышать. Разница дьявольская, не правда ли? А ведь это мы еще не
знаем, как именно она выбирает, у кого интервью взять...» То есть,
документалистика-слегка-фэнтези?
Как бы то ни было, с интересом прочитав интервью, автор этих заметок не
счёл за труд послушать и её Нобелевскую лекцию. Принято думать, что
нобелевский лауреат - это величина интеллектуальная. Памятны глубокие
речи Солженицына, Бродского, выступление Шолохова с цитированием
Евангелия, скромно-хрустальное слово благодарности изгнанника Бунина...
Что главное в выступлении Алексиевич? Её страстное желание понравиться
благодетелям. Неуёмная русофобия, подобострастная. Самое впечатляющее -
чей-то фантастический рассказ о «цинковом мальчике», который бежал с
пулей в голове 10 метров, бежал и ловил свои мозги. И всё такое подобное
почему-то в обличительном ключе - с русофобским подтекстом. Нет,
Алексеевич и не пытается поймать свои мозги в Стокгольме.
В зале сидели нарядно одетые люди, следили за её выступлением по
распечатке на нужном им языке, все были ужасно серьёзны, вежливо «хавали
русофобию». Как и положено, она процитировала что-то из «Бесов»
Достоевского. Когда они цитируют Достоевского, это всегда умиляет.
Процитировала и Чаадаева, переврала, но смысл вбросила: Россия - страна
без памяти.
Это Пётр Яковлевич о том судить изволил, что, мол, европейские народы
сохранили память о бурной юности своей, а мы, мол, напротив, не имели
ничего подобного и хранить нечего. На что Пушкин, как мы помним,
ответил, что была и у нас бурная юность - про Святослава и Олега. И:
«клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить
отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой,
какой нам Бог ее дал».
Для чего-то она тянет в выступление и цитатку из Шаламова, мол, он видел
себя «участником огромной проигранной битвы за действительное
обновление жизни». Всякое лыко в строку! Похоже, и не знает, что Шаламов
говорит о несостоявшемся «обновлении», намеченном Троцким, который
жаждал пожара мировой революции, не приемля ни института семьи, ни
института государства... Как говорится, писательница втюхивает. Такое вот у
неё выступление - вполне дешёвого пошиба, на уровне не то что столяра
или плотника, как говорится, но на уровне тётки, собирающей хворост для
костерка, на котором намерена сварганить кашку. Пригорела каша, каша
пригорела. И лепит она страшилки, штампы лепит, самые тупые: «Красной»
империи нет, а «красный» человек остался. Продолжается», «Так наша жизнь
и болтается - между бардаком и бараком. Коммунизм не умер, труп жив»,
«Два главных русских слова: война и тюрьма. Своровал, погулял, сел...
вышел и опять сел...» Дама, кажется, анекдот из «Джентльменов удачи»
передаёт? Цитирую с чувством неловкости. Простите.
У Светланы Алексиевич ни малейшей потребности взглянуть в глубины, попытаться открыть высшие смыслы в судьбе Родины.
Ах да, это же мир без Бога. В интервью она выразилась как настоящая
иностранка: «Когда я ходила во Франции посмотреть русскую церковь...»
Но с чем согласиться можно, так вот с таким утверждением: «Русскому
человеку нужна такая идея, чтобы мороз по коже...» Про кожу перебор, но
по сути верно, нужна идея, что б сердце пело.
Чего они и боятся.
Такой вот казус.
