Почему ситуация с русским языком и литературой в школе наводит на мысль о национальной катастрофе? Как в век суперкомпьютеров мы теряем элементарные человеческие навыки? Что в этих ужасающих условиях может предпринять государство, а что - только родители нынешних школьников? Об этом говорим с кандидатом экономических наук, научным редактором журнала «Эксперт» Александром Приваловым. Он вошел в состав Общества русской словесности, которое было учреждено в марте этого года и которое возглавил Патриарх Кирилл.

 Что происходит в школе?

- Александр Николаевич, Общество русской словесности было создано по решению президента страны. Почему на проблемы преподавания русского языка и литературы в школе пришлось обратить внимание высшему должностному лицу?

- Потому что ситуация с преподаванием русского языка и литературы в школе очень тревожная. За последние годы даже результаты ЕГЭ по русскому языку стали ужасающими. Настолько, что в 2014 году Министерство образования было вынуждено задним числом резко снизить планку допустимого результата. Если до экзамена объявлялось, что удовлетворительной оценкой будут считаться 36 баллов, то после экзамена решили считать удовлетворительными 24 балла. Если называть вещи своими именами - то узаконили двойку. Иначе очень большая часть выпускников того года просто не получила бы аттестат.

За последние годы число часов на русский язык и литературу многократно уменьшено: минимум в три раза, а в некоторых случаях - в шесть раз. Преподавание русской словесности в школе на очень низком уровне. И вроде бы все понимают, что русская словесность - это хребет нации. Как тогда получилось, что хребет нации загнан в подполье? Что литература стала даже не второстепенным, а пятистепенным предметом в школе?..

- Почему именно русский язык и литература - хребет нации? Почему не история, не физика?

- Потому что язык - это способ мышления. Мы же все без рефлексии, сразу понимаем, что Иван Сергеевич Тургенев в знаменитом стихотворении в прозе говорит правду - именно наш язык держит страну; он настолько богат и настолько великолепен, что дает нам ментальный инструмент для решения любых необходимых задач - для существования. А сколько-нибудь полно овладеть языком без русской литературы - дело едва ли возможное.
Сейчас люди перестали толком понимать прочитанное. Перестали ловить интонацию текста, видеть иронию, сарказм, оскорбление, если оно выражено не напрямую. Они водят глазами по строчкам, но не отслеживают логики текста. Многие не способны заметить даже откровенных логических провалов. В журнале «Эксперт» аудитория, я бы сказал, элитная - но даже здесь количество людей, которые способны правильно прочесть три абзаца подряд, уменьшается.

Этого быть не должно. Не может быть нации, не умеющей читать и говорить! Школа должна всему этому учить, чего она совершенно не делает. А ведь это нельзя наверстать когда-нибудь потом. Либо в школьном, именно школьном возрасте дети научаются читать, писать и говорить - а значит, и думать, и общаться, либо они остаются безнадёжными невеждами.

- Что делать со всеми этими проблемами, о которых Вы говорите?

- Я не готов - да, полагаю, и никто сейчас не готов - дать сколько-нибудь полную программу исцеления запущенной болезни. Споры между филологами и педагогами по многим весьма важным вопросам пока не утихают. Тем не менее есть вещи достаточно очевидные. Первое: совершенно очевидно, что нужно увеличить часы преподавания русской словесности. Того времени, которое сейчас осталось в школах на русский язык и литературу, недопустимо мало.

Второе: что бы ни решили эксперты Общества, понятно, что реализовывать эти решения должны будут простые учителя. А учительский корпус сегодня не в лучшем состоянии. Да, есть много хороших учителей, есть даже сколько-то великих учителей, но в среднем учитель довольно слаб. Существующая система как будто нарочно направлена на выдавливание сколько-нибудь самостоятельных творческих людей.
Я учительский сын и знаю, что учитель никогда не жил по-царски. У учителя всегда была масса обязанностей и масса начальства. Но такой затурканности, такого полного бесправия, как сейчас, не было никогда. Заслуженный учитель, выпустивший тысячи детей, может получить выговор от чиновников за то, что сказал не «рабочее поле», а «тетрадь», не «обучающийся», а «учащийся»; за то, что он, в августе составляя план уроков на весь учебный год, написал в апреле что-то такое, с чем сам потом не совпал. Это просто позор! Я печалюсь, что лучшие учителя уходят, но я их не виню. Человек, уважающий себя, не должен работать в таких условиях. Такие условия надо ломать - и, в общем-то, хорошо известно, что для этого надо делать. То, что этого упорно делать не желают, есть беспримерное безобразие.

Третье: если мы хотим иметь в школе что-то разумное, мы должны немедленно заняться педагогическим образованием, разгромленным в нашей стране за последние несколько лет. Две трети педагогических вузов закрыты, остальные переформатируются. От перевода педагогического образования на четыре года вместо пяти, в уныние приходят все серьёзные педагоги, с которыми мне приходилось общаться. Нельзя за четыре года дать человеку достаточно: а) фундаментальных зданий и б) ремесла. Потому что педагогика - это ремесло, это масса педагогических, методических навыков. Чтобы им научить, нужно время.

Катастрофическое падение уровня подготовки учителей-словесников гарантирует нам, что результаты обучения русскому языку и литературе, которые мы называем ужасными сейчас, через десять лет будут казаться нам раем, потому что дети будут тотально безграмотны. Не может учитель, который сам ничего не знает, чему-то научить других.

Что делать родителям школьников?

- Ситуация критическая, но понятно, что на серьезные сдвиги в системе образования нужно время. Тем не менее дети растут, ходят в �