Священник Владимир Сафронов уже восемь лет (статья 2008 г. - прим. ред.)
в одиночку служит на сельском приходе. Он не понаслышке знает, что
деревенскому духовенству сегодня легче завоевать авторитет в мирской
жизни людей, нежели в духовной. Но он также уверен, что если в церковь
никто не идет, это еще не значит, что в ней не надо служить.
Дорога к храму
Поселок Млево расположен на севере Тверской области, вдалеке от больших дорог. В Вышнем Волочке нужно свернуть с трассы Москва-Петербург, какое-то время ехать по узкому шоссе на Удомлю, затем опять повернуть, на боковую дорогу, и ждать того момента, когда на ней неожиданно кончится асфальт. Случается это прямо посреди леса: машину подбрасывает, и водитель сообщает:
- Все, нормальных дорог дальше нет.
Сперва автомобиль трясет слегка, потом начинает трясти сильнее. Через какое-то время ухабы становятся до полуметра в высоту, и остается лишь удивляться - как люди умудряются преодолевать их на стареньких «Волгах» и «Жигулях».
Вокруг начинается плотный сосновый лес, в который даже местные старожилы стараются ходить аккуратно. Потеряться здесь проще простого, да и хищных зверей полно: кабаны, волки, медведи...
От Вышнего Волочка до Млево чуть больше часа пути, по окончании которого первым делом замечаешь колокольню храма - Спасо-Георгиевская церковь возвышается над округой, служа здесь главным ориентиром в течение вот уже двухсот лет.
Размером и внешней роскошью этот храм ничуть не уступает городским. Барочная архитектура, высокие потолки, внутренний простор. Все это строилось с расчетом на сотни прихожан и нескольких священников. Вокруг тогда было много больших деревень.
Теперь в каждой из них остались жилыми один-два дома.
Это настоящая глубинка со всеми присущими ей особенностями и проблемами. Здесь все по-другому, не как в городах. И роль священника, его отношения с людьми и властью в деревенском микрокосмосе- тоже особые.
Палата с «социальными койками» в больнице - фактически дом престарелых.
Здесь лежат люди, которым некуда идти после выписки. Для многих из них
священник - единственный человек, приходящий их навестить.
Субботняя служба. По меркам Млево в храме довольно много народа.
Теократия районного масштаба
Автомобиль отца Владимира, новенькая «Шевроле-Нива», - подарок московского спонсора и важнейшее достояние окрестных деревень. Священник бороздит на ней бездорожье, регулярно заезжая в отдаленные уголки. Он не только служит и исповедует, он привозит лекарства, сам делает уколы, а порою работает и вместо «скорой помощи». Уже не раз бывало, что врачи из далекой Удомли либо просто не приезжали, либо опаздывали, и отцу Владимиру приходилось среди ночи садиться за руль и спешить на вызов.
Местные жители знают об этом и с любой бедой первым делом бегут к священнику.
- Тут огромная территория, - говорит он. - А отказать кому-то я не имею права, особенно если это непосредственно касается моего служения: даже если один человек просит, все равно нужно ехать. Восемь лет назад, когда я впервые попал сюда, на мне было шесть храмов, тогда было сложнее - приходилось, помимо прочего, в каждом из них раз в неделю служить Литургию. Обычно приезжаешь, а там либо совсем никого, либо несколько человек. Но все равно служишь.
Первое время, пока машины не было, отец Владимир и его супруга матушка Алевтина проходили в неделю пешком по двести километров, навещая старушек в отдаленных деревнях. Говорят, что летом это было нетрудно, хуже приходилось зимой, ведь морозы тут - до сорока градусов...
Мы едем по грунтовке из Млево в соседнюю Мсту. Здесь проходит ветка железной дороги, потому и людей больше, и живут они чуть лучше млевских.
Каждый раз перед службой отец Владимир заезжает сюда, чтобы забрать постоянных прихожанок: Татьяну и бабушку Нину. Но сегодня перед этим нужно успеть сделать еще одно дело: два раза в неделю священник и его супруга посещают местную больницу.
Больница - длинный одноэтажный деревянный дом на берегу реки. Ей девяносто лет, и, кажется, что за это время тут ничего не изменилось, - разве что в коридоре поставили телевизор. Половина палат отведена под «социальные койки» - это что-то вроде дома престарелых. На них лежат люди, которые, скорее всего, уже никогда не покинут больничных стен - одинокие калеки и старики.
В мужской палате три человека в возрасте. Два Александра и один Сергей, у Сергея нет ног - отрезало поездом. При появлении священника один из Александров стыдливо переворачивает обложкой вниз лежащий на его тумбочке старый выпуск «Плейбоя».
- Здравствуйте, батюшка!
Отец Владимир привез продукты, мыло и прочие необходимые вещи. Первым делом раздает все это пациентам и принимает заказы на следующий раз.
- Мне бы зажигалку, да еще конверт, если можно. Сестре хоть напишу, где я... - Александр, читавший «Плейбой», не местный, ему негде жить, и он очень тяжело болен, поэтому ему выделили «соцкойку». Другому Александру - уже за восемьдесят, хотя на вид не дашь больше шестидесяти. Он почти тридцать лет живет на инсулине. Говорят, что у него есть дети, но они его не содержат и не навещают (матушка Алевтина вздыхает: «Ему бы в семью, он бы еще жил да жил, а здесь зачахнет ведь человек!»).
Сергей недавно еще был Станиславом. Он попал в больницу около года назад, сразу после того, как лишился ног. Сергеем стал уже здесь, когда попросил отца Владимира, чтобы тот его окрестил.
После обхода палат идем к выходу. Навстречу спешит медсестра Раиса Анатольевна, улыбается:
- Ну что, батюшка, вотчину свою объезжаете?
Здесь как-то и в голову никому не приходит обсуждать вопрос взаимодействия Церкви и государства. Отец Владимир и казенная больница просто взаимодействуют - и все.
- Тут очень хороший персонал, - говорит матушка Алевтина. - Потому что они людей любят, пациентов своих. Ведь тут человеку не столько подарки нужны, сколько внимание. А самое страшное здесь - одиночество.
Помимо деревенских стариков и больницы, на попечении отца Владимира дом-интернат для детей с задержками развития и обычные детские сады, куда священник регулярно приходит на все праздники:
- Я там подарки дарю, они мне стихи рассказывают. Я как бы второй Дед