Моменты истины

Патриарх Алексий II 
0
159
Время на чтение 7 минут

В дни, когда пришло скорбное, нежданное и оттого ошеломляющее известие о смерти Святейшего Патриарха, когда проходило прощание с ним в храме Христа Спасителя, когда все выпуски новостей федеральных каналов начинались с новостей об этом событии, а газеты посвящали ему первополосные материалы, внимательный читатель (и зритель) мог заметить в этом «информационном потоке» множество очень важных и удивительных вещей.

Прежде всего то, что на какое-то время практически исчезло разделение на прессу «церковную» и «светскую». Можно спорить, уместно ли приложение таких прямолинейных характеристик к СМИ, но факт остается фактом: ко многим событиям и личностям «церковные» и «светские» издания относятся с диаметрально противоположными оценками. В отношении к Святейшему и его кончине в мощном потоке общенациональных изданий разногласий почти не было.

Думаю, ни у кого не возникло ощущение, что такая редакционная политика была кому-то навязана «сверху» (в стране даже не был объявлен траур, была высказана лишь рекомендация об ограничении развлекательных мероприятий). В прессе нашла свое отражение непосредственная реакция самых разных людей. И это была действительно общая скорбь: было сочувствие, острое ощущение личной потери, чувство, что в бесконечной суете мы проглядели что-то очень важное: недоговорили, не оценили, не ответили, как должно, вниманием на внимание, теплом на тепло. «Мы осиротели», «Только сейчас мы начинаем понимать, как любили его и какого пастыря утратили», «Вас будет очень не хватать, Ваше Святейшество!»,— это строки из материалов самых что ни на есть светских массовых изданий.

«Он оставил другую Церковь» — лейтмотив возрождения был важнейшим в аналитике. Действительно, есть цифры, которые говорят сами за себя: «В одной только Москве количество церквей увеличилось в 18 раз (было 40, а сейчас 725). В столице был один монастырь, сейчас ? 8 и 16 монастырских подворий. Если в 1987 году во всей России зарегистрировано 6800 приходов, то сегодня их 27 300. Тогда по стране насчитывалось 19 монастырей, сейчас их — 716».

Но есть и другие, не менее объективные, оценки — выводы, сделанные журналистами на основании их опыта, наблюдения за взаимоотношениями Церкви и общества за годы патриаршества Алексия II, и за теми событиями, которые происходили в дни прощания с ним.

«Алексию II пришлось с чистого листа выстраивать отношения с властями, обществом, средствами массовой информации. Да и сама Церковь в 1990 году была другой. Во всяком случае, воспринималась иначе: собранием пусть уже не изгоев, но, по крайней мере, странноватых чудаков. Теперь это даже странно себе представить».

«Архиерей, воссоединивший расколотую Церковь, вплотную подошедший к восстановлению общения со старообрядцами, всю жизнь встававший между враждующими со словами мира, своей любовью и смертью на короткие четыре дня объединил народ в единое целое. Такого единения не бывает, когда умирает президент или известный артист. Лучшее, что мы можем сделать в память о нём — подольше сохранить это единение. Если народ способен так реагировать на смерть Патриарха — еще не всё потеряно.

При жизни Святейший Патриарх не был признанным ньюсмейкером, «публичной персоной». Тем удивительнее, что издания самого разного формата (от серьезных аналитических до сентиментально-развлекательных) обратились к судьбе Патриарха Алексия, и это было интересно. Дело в том, что он разрушал стереотипы, с которыми огромное количество людей подходит к Церкви и священнослужителям. Стереотип — это некая схема, а Святейший всегда видел перед собой живого, неповторимого человека, — и относился к нему с любовью, с глубоким пониманием, которое поражало тех, кто с ним общался. Он никогда не делил людей на «церковных» и «нецерковных». Он обладал мягким, тонким юмором, и его шутки передавались из уст в уста. Множество бережно сохраненных в памяти, рассказанных кем-то человеческих историй о Патриархе были опубликованы именно в эти дни. И это уже то наследие, за которое хочется поблагодарить всех, кто высказался, и всех, кто подготовил эти публикации и познакомил с ними читателя.

Да, был и другой полюс оценок — бессильная, бессмысленная злоба к почившему, глумление и хула, то, что издавна называется в русской культуре «пляской на гробах». Но все это происходило в основном в Интернет-блогах, «за стеклом», где, скрывая свои имена, люди выплескивали «в эфир» все самое темное и злобное в себе. Но это — совсем другой разговор. Возвращаясь к общедоступной прессе, можно отметить еще одну удивительную вещь. Даже в изданиях, которые, мягко говоря, не симпатизируют Русской Православной Церкви, даже в статьях и репортажах, выстроенных в традиционной стилистике, с преувеличенным вниманием к поведению «сильных мира сего», возможно, даже против желания авторов, неизбежно возникал некий момент истины. Его содержание таково: люди в России искренне любили и уважали своего Патриарха, в дни прощания с ним происходило нечто важное, то, что невозможно выразить словами.

Отдельные слова благодарности стоит сказать российским телеканалам за многочасовую трансляцию в день похорон Святейшего Патриарха. Благодаря телевидению миллионы людей за тысячи километров от Москвы получили возможность увидеть все своими глазами. Это был еще один момент истины. Когда все в тех же немногочисленных изданиях, готовых проявить толерантность к любому сообществу, кроме ненÐ