Станислав Минин, обозреватель НГ-религии в своей статье "Полувоцерковленные как немного беременные" критикует социологов РАН Вячеслава Локосова и Юлию Синелину. Как рассказывает автор, "они попытались определить степень "воцерковленности" по пяти признакам: посещение храма, исповедь и причащение, чтение Евангелия, молитва, соблюдение постов. Получилось, что "церковный народ" (термин принадлежит авторам исследования) составляет 30% от населения России. Причем значительную часть этого "народа" образуют так называемые "полувоцерковленные" люди, у которых обнаружили лишь несколько признаков воцерковленности." Для Станислава Минкина, однако, сам термин "полувоцеркволенный" сомнителен: "Быть "полувоцерковленными" - все равно что быть "немного беременными". Наверное, можно выделить в какую-то особую группу людей, пару раз в год бывающих в церкви и знающих несколько канонических молитв, но при этом не причащающихся и не соблюдающих посты. Но говорить о том, что они "наполовину воцерковлены" (почему, кстати, наполовину? Почему не на треть? Не на 2/5?), - как рассуждать о стакане: он наполовину полон или наполовину пуст?" Он находит, что "проблема не в том, что господа Локосов и Синелина готовы считать воцерковленными свыше 30% наших сограждан. Проблема в том, что выводами подобных исследований не прочь воспользоваться совершенно конкретная организация - Русская православная церковь, желающая выражать мнение "многочисленной группы верующих" по всем вопросам".
Что можно сказать на это? Сам автор избрал подходящий образ - беременность это процесс, который, если дать ему нормально развиваться, приводит к родам. Беременная женщина - уже носитель новой жизни. Люди, упомянутые социологами, не только из всех религий и мировоззрений ассоциируют себя с Православием, но и выражают это в определенных действиях. Достаточно ли это для полноценной церковной жизни? Еще нет; церковность таких людей нуждается в восполнении. Вправе ли эти люди заявлять о себе, как о сторонниках православной Церкви? Безусловно, да. Вправе ли Церковь говорить о них, как о своих сторонниках? Да. Ведь в данном случае речь идет не о полноте церковной жизни, а об определенной общественной позиции.
Никому не придет в голову спрашивать, например, у сторонников того или иного общественного движения, достаточно ли хорошо они разбираются в его программе и достаточно ли активно участвуют в его деятельности. Любые люди, выражающие поддержку, будут рассматриваться как сторонники, а проявляющие эту поддержку в каких-то действиях - как активные сторонники.
Если мы говорим именно об общественном влиянии, ограничивать круг сторонников Православной Церкви только теми, кто живет полноценной литургической жизнью было бы неверно - круг людей, готовых прислушиваться к голосу Церкви, оказать ей свою поддержку, осознающих ее своим духовным домом, значительно шире.
Ведь когда речь идет о сторонниках нецерковных взглядов - скажем, об атеистах - никто не требует от людей, чтобы они сдавали экзамен по научному атеизму или доказывали свое активное участие в жизни атеистических сообществ. Им достаточно заявить о себе, как об атеистах, чтобы их голоса были приняты, а атеистические лидеры на них ссылались. Почему в отношении людей, называющих себя православными, мы должны действовать по-другому?
Общественное влияние Церкви проявляется и в том, что именно верующие люди обращают внимание на общественные язвы, и предлагают пути их исцеления. Об одной из таких язв пишет петербургское издание "Вода Живая" в статье "Около 200 тысяч петербуржцев больны игроманией, считают специалисты Санкт-Петербургского епархиального управления". Сотрудника Отдела по борьбе с алкоголизмом и наркоманией Санкт-Петербургской епархии, специалист по лечению и реабилитации больных игроманией, Владимир Цыганков рассказывает о болезненном пристрастии к играм - азартным и компьютерным - как о болезненном расстройстве, которое нуждается в специальном лечении. "С точки зрения Православной Церкви, игромания, или лудомания, как её называют на латинский манер, - это страсть. Но, кроме того, это еще психологическая болезнь и физическое страдание" - говорит Владимир Цыганков.
"Российские вести" помещают статью "Православное воинство", рассказывающую о сотрудничестве между Русской Православной Церковью и органами государственной охраны. В статье говорится о духовно-просветительной работе, об усилиях по предотвращению случаев неуставных отношений, о духовно-психологической помощи военнослужащим. Действительно, в условиях тягот и лишений воинской службы люди особенно нуждаются в пастырской помощи; помощи, которую не может оказать никто, кроме Церкви. Это прекрасно понимают практически во всем мире - только Россия остается одной из немногих стран, вместе с Китаем и Северной Кореей, где отсутствует институт капелланов. Однако несмотря на это, сотрудничество между Церковью и Федеральной Службой Охраны развивается.
http://www.radonezh.ru/analytic/articles/?ID=2752
Что можно сказать на это? Сам автор избрал подходящий образ - беременность это процесс, который, если дать ему нормально развиваться, приводит к родам. Беременная женщина - уже носитель новой жизни. Люди, упомянутые социологами, не только из всех религий и мировоззрений ассоциируют себя с Православием, но и выражают это в определенных действиях. Достаточно ли это для полноценной церковной жизни? Еще нет; церковность таких людей нуждается в восполнении. Вправе ли эти люди заявлять о себе, как о сторонниках православной Церкви? Безусловно, да. Вправе ли Церковь говорить о них, как о своих сторонниках? Да. Ведь в данном случае речь идет не о полноте церковной жизни, а об определенной общественной позиции.
Никому не придет в голову спрашивать, например, у сторонников того или иного общественного движения, достаточно ли хорошо они разбираются в его программе и достаточно ли активно участвуют в его деятельности. Любые люди, выражающие поддержку, будут рассматриваться как сторонники, а проявляющие эту поддержку в каких-то действиях - как активные сторонники.
Если мы говорим именно об общественном влиянии, ограничивать круг сторонников Православной Церкви только теми, кто живет полноценной литургической жизнью было бы неверно - круг людей, готовых прислушиваться к голосу Церкви, оказать ей свою поддержку, осознающих ее своим духовным домом, значительно шире.
Ведь когда речь идет о сторонниках нецерковных взглядов - скажем, об атеистах - никто не требует от людей, чтобы они сдавали экзамен по научному атеизму или доказывали свое активное участие в жизни атеистических сообществ. Им достаточно заявить о себе, как об атеистах, чтобы их голоса были приняты, а атеистические лидеры на них ссылались. Почему в отношении людей, называющих себя православными, мы должны действовать по-другому?
Общественное влияние Церкви проявляется и в том, что именно верующие люди обращают внимание на общественные язвы, и предлагают пути их исцеления. Об одной из таких язв пишет петербургское издание "Вода Живая" в статье "Около 200 тысяч петербуржцев больны игроманией, считают специалисты Санкт-Петербургского епархиального управления". Сотрудника Отдела по борьбе с алкоголизмом и наркоманией Санкт-Петербургской епархии, специалист по лечению и реабилитации больных игроманией, Владимир Цыганков рассказывает о болезненном пристрастии к играм - азартным и компьютерным - как о болезненном расстройстве, которое нуждается в специальном лечении. "С точки зрения Православной Церкви, игромания, или лудомания, как её называют на латинский манер, - это страсть. Но, кроме того, это еще психологическая болезнь и физическое страдание" - говорит Владимир Цыганков.
"Российские вести" помещают статью "Православное воинство", рассказывающую о сотрудничестве между Русской Православной Церковью и органами государственной охраны. В статье говорится о духовно-просветительной работе, об усилиях по предотвращению случаев неуставных отношений, о духовно-психологической помощи военнослужащим. Действительно, в условиях тягот и лишений воинской службы люди особенно нуждаются в пастырской помощи; помощи, которую не может оказать никто, кроме Церкви. Это прекрасно понимают практически во всем мире - только Россия остается одной из немногих стран, вместе с Китаем и Северной Кореей, где отсутствует институт капелланов. Однако несмотря на это, сотрудничество между Церковью и Федеральной Службой Охраны развивается.
http://www.radonezh.ru/analytic/articles/?ID=2752
