Более 40 терактов в республике с начала года. Вряд ли эта цифра впечатлит проживающих, к примеру, в средней полосе России: "Это же Северный Кавказ, там всегда война". Очередное сообщение об очередном обстреле силовиков лишь сухой строкой пройдет в информационной ленте какого-нибудь агентства: "Один убит, двое ранены..." И только в каком-нибудь глухом райцентре раздастся телефонный звонок, и родственникам сообщат: "Сержант такой-то, прикомандированный в Республику Ингушетию, погиб при исполнении служебных обязанностей..." И это будет горем, но горем отдельно взятой семьи, которое на себя примерят лишь матери таких же прикомандированных.
Всколыхнуть страну, снова заставив напомнить о трагедиях, связанных с Кавказом, может только что-то экстраординарное. Как, например, зверские убийства русских учителей и врачей в Ингушетии в последние месяцы. Они снова заставили заговорить о "проблемах нетитульного населения" в южном регионе. И темы с Кавказа снова стали востребованы и газетами, и их читателями. Взрыв на похоронах одной расстрелянной семьи учительницы, хладнокровное убийство мужа и сыновей другой, нападение средь бела дня на женщину врача - и снова похороны...
"В станице Орджоникидзевская местные жители-ингуши добровольно охраняют дома русских соседей, помогая милиции", - прочитал я в Интернете "крайнюю" новость из Ингушетии, затесанную между информациями о нападении на воинскую часть в Магобеке и обстрелом нефтяного мини-завода, перед вылетом на Северный Кавказ.
- Мы что, самолет перепутали? Нам во Владикавказ надо, - едва не плачет одна из пассажирок.
- На привокзальной площади вас ждет бесплатный автобус, - успокаивает стюардесса.
Повидавший многое "Икарус", кряхтя по-стариковски, трогается, направляясь в сторону Владикавказа. Пассажиры напряженно вглядываются в окна, нападение боевиков на Нальчик в октябре 2005 года крепко засело в головы обывателей. Да и события последних месяцев по всему Северному Кавказу оптимизма не добавляют. Взять ту же Кабардино-Балкарию. С середины августа - целая череда взрывов и покушений на сотрудников правоохранительных органов в Эльбрусском районе, обстрелы под Чегемом и Нальчиком, спецоперация ФСБ в поселке Хасанья...
- В гостиницу или на войнушку? - встречает меня уже во Владикавказе старый знакомый ингуш Батрутдин.
Основное его ремесло отнюдь не частный извоз - он трудится милиционером. Но дома - четверо детей, куча больных родственников, долги за газ и электричество и зарплата в шесть тысяч рублей. И примерно такая же ситуация в семьях тех, кого выставляют на мобильные посты, которые обстреливаются с ужасающей периодичностью. Тех, кого отправляют на проверку подозрительного автотранспорта. А тот взрывается, унося с собой сразу четыре жизни, как это было с милиционерами, сопровождавшими корреспондентов ставропольской "КП"... Какая может быть самоотдача при таких обстановке и зарплате, можно догадаться.
"Войнушкой" Батрутдин называет любую перестрелку, взрыв или спецоперацию. Пока мы "летели" на автобусе, в Ингушетии на трассе обстреляли сотрудников ФСБ. Дорогу между селами Али-Юрт и Экажево (где в свое время был уничтожен Шамиль Басаев) заблокировали и начали "операцию по поиску, задержанию и уничтожению". Эти сухие формулировки за последние месяцы стали неотъемлемой частью информационных "поступлений" из республики. В июне замгенпрокурора России Иван Сыдорук озвучил, что стоит за этими формулировками - более 40 терактов, 45 убитых сотрудников правоохранительных органов... На тот момент в статистику еще не попали безжалостные расправы над "русскоязычным населением"...
- Беспредел федералы творят, - как бы невзначай переходят на русский язык стоящие рядом ингуши. - Врываются в дома, людей похищают...
Похищения в Ингушетии, пожалуй, самая востребованная здесь тема для разговора. Останови любого, и он тебе расскажет, как под покровом ночи сотрудники ФСБ лазят по домам и выкрадывают невинных мирных жителей. А во Владикавказ и вовсе ехать страшно - там люди пропадают прямо на автовокзалах и рынках. Кажется, стрельба, взрывы и расстрелы русских семей здесь мало кого волнуют. Ну разве что родственников жертв да соседей. Зато о "зверствах" федералов здесь ходят легенды. Последний пример - похищение братьев Аушевых в сентябре в Грозном.
Пока они отсутствовали в центре Назрани, вспыхнул стихийный митинг. Около 500 человек перегородили трассу, заняв "оборону" на площади и требуя освободить похищенных Аушевых. При этом ни в милицию, ни в прокуратуру никто с заявлением о пропаже не обращался. Федеральные силы пытались их разгонять и "Уралами", и стрельбой в воздух... Тоже, к слову, довольно странный способ пресечения несанкционированного митинга. К ночи на площади как бы случайно появились матрасы и палатки. Но под утро все разошлись так же внезапно, как появились - братья Аушевы нашлись. Президент Ингушетии Мурат Зязиков эту акцию назвал спектаклем. Действительно попахивает хорошей режиссурой.
История оказалась более чем запутанная. Если вкратце, в июле в ходе спецоперации был убит родной брат одного из Аушевых, Руслан, подозревавшийся в участии в незаконном вооруженном формировании. После этого якобы осетинской ФСБ был похищен один из Магомедов, которого под пытками склонили к сотрудничеству. Тот согласился, но, вернувшись в Ингушетию, написал заявление в прокуратуру. Дабы поставить на место зарвавшегося "агента", спецслужбы якобы снова похитили Магомеда, а за компанию и его двоюродного брата.
- Мы возвращались из Астрахани, я там братьев младших в школу устраивал, - рассказывает мне пострадавший в бильярдной на втором этаже добротного дома. - Собрались обратно вместе ехать. Взяли билеты на 22.55 на поезд Астрахань - Грозный, в 12.37 прибыли.
Магомед словно по бумажке читает заготовленный текст:
- Сели на такси, доехали до автовокзала. Потом сели в "семерку"-такси и поехали в Назрань. Через 5 минут на четырех машинах - серебристые и черные "Жигули" 10-й и 14-й моделей - нас подрезали и остановили. Вытащили нас, меня в 14-ю закинули, его - в "десятку". Водолазку на голову натянули. Минут 20 - 30 ехали на страшной скорости, потом щебенка была. Он посигналил - я слышал - ворота открыли, мы заехали. Из машины вытащили, завели в какое-то здание, подняли на 2-й этаж. Здание без окон...
Поразительное количество деталей в стрессовой ситуации смог запомнить Магомед, попавший "за компанию".
- Начали избивать, в том числе по почкам, ногами, кулаками. По очереди. Потом к Магомеду подключили ток и начали током бить.
- Когда Магомеда увели, начали на меня катить: "Ты че, ты обещал сотрудничать и не исполнил своего дела. Ты думал, мы тебя не достанем?" - Второй Магомед подключается к разговору. - На второй день в 12 часов ночи заходит один: "На выход! На расстрел повезем". Скотчем замотали пакет на голове. И закинули в 14-ю. Пока ехали, они по-русски говорили, по-чеченски, по-осетински. Потом им кто-то позвонил, и у них что-то не так пошло. И нас чеченской милиции передали. Через полтора часа мы приехали домой.
- А синяки у вас остались? - задаю провокационный вопрос.
- Да, - отвечают хором.
- Покажете? Я сфотографирую.
- У меня кожа такая, что незаметно, - замялся один Магомед.
- А я боксом занимался, у меня вообще синяки не остаются, - уверенно сказал другой, но продемонстрировал кровоподтек на ноге.
- Заявление-то будете подавать?
- Не знаем. А зачем? Смысла нет.
Зато история эта облетела многие западные издания. И стала поводом для очередных обвинений России в нарушениях прав человека.
- Нас никто и не информирует о следствии, - вздыхает учительница Вера Драганчук.
Мы сидим во дворе ее небольшого домика в Карабулаке. В ночь на 31 августа в этот дом ворвались боевики и застрелили ее мужа и двоих сыновей. Вера Борисовна не ходила на их похороны и за прошедший месяц после трагедии ни разу не была на кладбище. Страх - единственная причина. 18 июля на погосте в станице Орджоникидзевской во время похорон семьи Людмилы Терехиной произошел взрыв. Вера Драганчук опасается, что и в Карабулаке может произойти подобное.
- Дети меня поймут, - вздыхает Вера Борисовна.
- Уезжать не собираетесь?
- Думаю. У меня и родственники есть в Краснодарском крае, но там все равно хуже будет. Я теперь боюсь за единственного оставшегося ребенка - дочку. Но она уезжать никуда не хочет. А жить тут все равно страшно.
Она, как и все русские, с которыми мне приходилось общаться в Ингушетии в прошлые командировки, неохотно говорит о национальной окраске преступления:
- Не могут быть эти звери ингушами, это нелюди. Мне сейчас соседи-ингуши и еду приносят, и по дому помогают, и ночевать к себе зовут. И этих бандитов все боятся, в школу детей одних не отпускают. Не только ведь русских убивают, ингушей тоже. У наших соседей вообще сын бесследно пропал - похитили. Вон, слышали, недавно братьев Аушевых похитили? То, что они остались живы, - это исключительный случай.
Прокуратура, кстати, и без заявлений семьи Аушевых начала расследование этого дела. Причем среди версий фигурирует и инсценировка похищения. Впрочем, не исключено, что братьев действительно выкрали. Только похитителями могли оказаться обычные бандиты. Семья не бедная, отец одного из Магомедов даже выезжал в Грозный со знакомыми и родственниками на 10 машинах. И предлагал за любую информацию 350 тысяч рублей. Может, кто-то и поживился. А нужную информацию для устрашения можно подчерпнуть на сайтах местных правозащитных организаций. В одну из них я и направился.
- Благодаря оперативным действиям нам удалось освободить братьев Аушевых, - отчитался перед вашим корреспондентом председатель Чеченского комитета национального спасения Руслан Бадалов. Стало понятно, откуда растут ноги "стихийного" митинга.
- Отчего так неспокойно в республике?
- Безобразия усилились, когда численность военной группировки начала нарастать. - Бадалов имеет в виду ввод 2500 военнослужащих Внутренних войск в конце лета. Хотя, к примеру, убийство семьи русской учительницы произошло раньше. - Плюс поведение ФСБ, правоохранительных силовых структур, которые не оказывают помощи и не защищают гражданское население. ФСБ расстреливает без суда и следствия.
Тон правозащитника повышается, он начинает усиленно жестикулировать руками.
- Все военные зазомбированы: "Вы твари, подонки, фашисты, вас убивать надо, вы рожаете бандитов". Врываются в дома, скидывают с кроватей годовалых, полуторагодовалых детей. В пять утра или ночью. Беременных женщин прикладами - все это было.
- А боевиков не было?
- Я не исключаю, что есть какие-то боевики, но они работают на местные спецслужбы. Такие же боевики, как в Беслан зашли. Они выполняют то, что нужно федеральному центру.
Спорить с такими людьми бесполезно. В Ингушетии вообще аббревиатура ФСБ народной молвой возведена в ранг чуть ли не НКВД образца 37-го года. Многие даже проживающих здесь русских считают за агентов спецслужбы.
- Но ведь и "чекистов" убивают...
- Ну... Конечно, есть и мстительные люди, которые хотят отомстить за своих родственников, это же Кавказ, - сдается Бадалов. - Но их очень мало.
- Аушевы тоже будут мстить?
- Все будет в правовом поле.
- Может, кому-то выгодно под шумок объединить Чечню и Ингушетию?
- Может, и хочет кто-то объединить, но люди-то против. Я понимаю, если бы Россия сказала: "Разбегайтесь, национальные республики. Хотите конфедерат, хотите другую федерацию". Тогда другое дело.
Руслан Бадалов еще долго рассказывал мне, как они помогают беженцам, консультируют по вопросам Страсбургского суда, "предают огласке" и притесняются спецслужбами... Не без гордости поведал о грантах западных фондов (замеченных, кстати, нашими спецслужбами еще во время "цветных" революций и в Югославии, и на Украине, и в Грузии). И при этом старательно обходил неудобную тему.
- А русских-то кто убивает? - спросил я в лоб. - Тоже спецслужбы?
- Ну по русским пойманы контрактники, - эта версия была озвучена в некоторых СМИ. - Осетин, русский... Ингушам это не нужно. Это преступный мир, но это представители силовых структур.
- Извините за грубое слово, но это полная ахинея, - скажет мне на следующий день по поводу этой версии прокурор республики Юрий Турыгин.
Честно говоря, шел я к нему без особого энтузиазма, ожидая набившей оскомину речи о неких силах, желающих дестабилизировать обстановку в регионе. Однако открытость и откровенность прокурора удивили.
Окончание в следующем номере.
http://www.kp.ru/daily/23981/74609/
Всколыхнуть страну, снова заставив напомнить о трагедиях, связанных с Кавказом, может только что-то экстраординарное. Как, например, зверские убийства русских учителей и врачей в Ингушетии в последние месяцы. Они снова заставили заговорить о "проблемах нетитульного населения" в южном регионе. И темы с Кавказа снова стали востребованы и газетами, и их читателями. Взрыв на похоронах одной расстрелянной семьи учительницы, хладнокровное убийство мужа и сыновей другой, нападение средь бела дня на женщину врача - и снова похороны...
"В станице Орджоникидзевская местные жители-ингуши добровольно охраняют дома русских соседей, помогая милиции", - прочитал я в Интернете "крайнюю" новость из Ингушетии, затесанную между информациями о нападении на воинскую часть в Магобеке и обстрелом нефтяного мини-завода, перед вылетом на Северный Кавказ.
С самолета - на "войнушку"
Рейс Москва - Владикавказ к неожиданности для многих пассажиров приземляется в столице Кабардино-Балкарии Нальчике. В московских авиакассах не удосужились предупредить, что осетинский аэропорт в Беслане (что в 15 минутах езды от границы с Ингушетией) закрыт на реконструкцию - ремонтируется взлетно-посадочная полоса.- Мы что, самолет перепутали? Нам во Владикавказ надо, - едва не плачет одна из пассажирок.
- На привокзальной площади вас ждет бесплатный автобус, - успокаивает стюардесса.
Повидавший многое "Икарус", кряхтя по-стариковски, трогается, направляясь в сторону Владикавказа. Пассажиры напряженно вглядываются в окна, нападение боевиков на Нальчик в октябре 2005 года крепко засело в головы обывателей. Да и события последних месяцев по всему Северному Кавказу оптимизма не добавляют. Взять ту же Кабардино-Балкарию. С середины августа - целая череда взрывов и покушений на сотрудников правоохранительных органов в Эльбрусском районе, обстрелы под Чегемом и Нальчиком, спецоперация ФСБ в поселке Хасанья...
- В гостиницу или на войнушку? - встречает меня уже во Владикавказе старый знакомый ингуш Батрутдин.
Основное его ремесло отнюдь не частный извоз - он трудится милиционером. Но дома - четверо детей, куча больных родственников, долги за газ и электричество и зарплата в шесть тысяч рублей. И примерно такая же ситуация в семьях тех, кого выставляют на мобильные посты, которые обстреливаются с ужасающей периодичностью. Тех, кого отправляют на проверку подозрительного автотранспорта. А тот взрывается, унося с собой сразу четыре жизни, как это было с милиционерами, сопровождавшими корреспондентов ставропольской "КП"... Какая может быть самоотдача при таких обстановке и зарплате, можно догадаться.
"Войнушкой" Батрутдин называет любую перестрелку, взрыв или спецоперацию. Пока мы "летели" на автобусе, в Ингушетии на трассе обстреляли сотрудников ФСБ. Дорогу между селами Али-Юрт и Экажево (где в свое время был уничтожен Шамиль Басаев) заблокировали и начали "операцию по поиску, задержанию и уничтожению". Эти сухие формулировки за последние месяцы стали неотъемлемой частью информационных "поступлений" из республики. В июне замгенпрокурора России Иван Сыдорук озвучил, что стоит за этими формулировками - более 40 терактов, 45 убитых сотрудников правоохранительных органов... На тот момент в статистику еще не попали безжалостные расправы над "русскоязычным населением"...
"Федералы творят беспредел"
Через несколько минут мы утыкаемся в пробку. Десятки жителей сел Али-Юрт и Экажево почем зря поносят федералов, фээсбэшников, ментов, власть... Именно они, по мнению застрявших на блокированной дороге, виновны в том, что "простые смертные" вовремя не попадут домой.- Беспредел федералы творят, - как бы невзначай переходят на русский язык стоящие рядом ингуши. - Врываются в дома, людей похищают...
Похищения в Ингушетии, пожалуй, самая востребованная здесь тема для разговора. Останови любого, и он тебе расскажет, как под покровом ночи сотрудники ФСБ лазят по домам и выкрадывают невинных мирных жителей. А во Владикавказ и вовсе ехать страшно - там люди пропадают прямо на автовокзалах и рынках. Кажется, стрельба, взрывы и расстрелы русских семей здесь мало кого волнуют. Ну разве что родственников жертв да соседей. Зато о "зверствах" федералов здесь ходят легенды. Последний пример - похищение братьев Аушевых в сентябре в Грозном.
Пока они отсутствовали в центре Назрани, вспыхнул стихийный митинг. Около 500 человек перегородили трассу, заняв "оборону" на площади и требуя освободить похищенных Аушевых. При этом ни в милицию, ни в прокуратуру никто с заявлением о пропаже не обращался. Федеральные силы пытались их разгонять и "Уралами", и стрельбой в воздух... Тоже, к слову, довольно странный способ пресечения несанкционированного митинга. К ночи на площади как бы случайно появились матрасы и палатки. Но под утро все разошлись так же внезапно, как появились - братья Аушевы нашлись. Президент Ингушетии Мурат Зязиков эту акцию назвал спектаклем. Действительно попахивает хорошей режиссурой.
Синяков не осталось
Чтобы расставить все точки над "i", с утра отправляюсь к жертвам - двоюродным братьям Магомеду и Магомеду Аушевым.История оказалась более чем запутанная. Если вкратце, в июле в ходе спецоперации был убит родной брат одного из Аушевых, Руслан, подозревавшийся в участии в незаконном вооруженном формировании. После этого якобы осетинской ФСБ был похищен один из Магомедов, которого под пытками склонили к сотрудничеству. Тот согласился, но, вернувшись в Ингушетию, написал заявление в прокуратуру. Дабы поставить на место зарвавшегося "агента", спецслужбы якобы снова похитили Магомеда, а за компанию и его двоюродного брата.
- Мы возвращались из Астрахани, я там братьев младших в школу устраивал, - рассказывает мне пострадавший в бильярдной на втором этаже добротного дома. - Собрались обратно вместе ехать. Взяли билеты на 22.55 на поезд Астрахань - Грозный, в 12.37 прибыли.
Магомед словно по бумажке читает заготовленный текст:
- Сели на такси, доехали до автовокзала. Потом сели в "семерку"-такси и поехали в Назрань. Через 5 минут на четырех машинах - серебристые и черные "Жигули" 10-й и 14-й моделей - нас подрезали и остановили. Вытащили нас, меня в 14-ю закинули, его - в "десятку". Водолазку на голову натянули. Минут 20 - 30 ехали на страшной скорости, потом щебенка была. Он посигналил - я слышал - ворота открыли, мы заехали. Из машины вытащили, завели в какое-то здание, подняли на 2-й этаж. Здание без окон...
Поразительное количество деталей в стрессовой ситуации смог запомнить Магомед, попавший "за компанию".
- Начали избивать, в том числе по почкам, ногами, кулаками. По очереди. Потом к Магомеду подключили ток и начали током бить.
- Когда Магомеда увели, начали на меня катить: "Ты че, ты обещал сотрудничать и не исполнил своего дела. Ты думал, мы тебя не достанем?" - Второй Магомед подключается к разговору. - На второй день в 12 часов ночи заходит один: "На выход! На расстрел повезем". Скотчем замотали пакет на голове. И закинули в 14-ю. Пока ехали, они по-русски говорили, по-чеченски, по-осетински. Потом им кто-то позвонил, и у них что-то не так пошло. И нас чеченской милиции передали. Через полтора часа мы приехали домой.
- А синяки у вас остались? - задаю провокационный вопрос.
- Да, - отвечают хором.
- Покажете? Я сфотографирую.
- У меня кожа такая, что незаметно, - замялся один Магомед.
- А я боксом занимался, у меня вообще синяки не остаются, - уверенно сказал другой, но продемонстрировал кровоподтек на ноге.
- Заявление-то будете подавать?
- Не знаем. А зачем? Смысла нет.
Зато история эта облетела многие западные издания. И стала поводом для очередных обвинений России в нарушениях прав человека.
Призрак НКВД
Не видят смысла в расследованиях, кстати, и выжившие в страшных ночных расправах русские.- Нас никто и не информирует о следствии, - вздыхает учительница Вера Драганчук.
Мы сидим во дворе ее небольшого домика в Карабулаке. В ночь на 31 августа в этот дом ворвались боевики и застрелили ее мужа и двоих сыновей. Вера Борисовна не ходила на их похороны и за прошедший месяц после трагедии ни разу не была на кладбище. Страх - единственная причина. 18 июля на погосте в станице Орджоникидзевской во время похорон семьи Людмилы Терехиной произошел взрыв. Вера Драганчук опасается, что и в Карабулаке может произойти подобное.
- Дети меня поймут, - вздыхает Вера Борисовна.
- Уезжать не собираетесь?
- Думаю. У меня и родственники есть в Краснодарском крае, но там все равно хуже будет. Я теперь боюсь за единственного оставшегося ребенка - дочку. Но она уезжать никуда не хочет. А жить тут все равно страшно.
Она, как и все русские, с которыми мне приходилось общаться в Ингушетии в прошлые командировки, неохотно говорит о национальной окраске преступления:
- Не могут быть эти звери ингушами, это нелюди. Мне сейчас соседи-ингуши и еду приносят, и по дому помогают, и ночевать к себе зовут. И этих бандитов все боятся, в школу детей одних не отпускают. Не только ведь русских убивают, ингушей тоже. У наших соседей вообще сын бесследно пропал - похитили. Вон, слышали, недавно братьев Аушевых похитили? То, что они остались живы, - это исключительный случай.
Прокуратура, кстати, и без заявлений семьи Аушевых начала расследование этого дела. Причем среди версий фигурирует и инсценировка похищения. Впрочем, не исключено, что братьев действительно выкрали. Только похитителями могли оказаться обычные бандиты. Семья не бедная, отец одного из Магомедов даже выезжал в Грозный со знакомыми и родственниками на 10 машинах. И предлагал за любую информацию 350 тысяч рублей. Может, кто-то и поживился. А нужную информацию для устрашения можно подчерпнуть на сайтах местных правозащитных организаций. В одну из них я и направился.
- Благодаря оперативным действиям нам удалось освободить братьев Аушевых, - отчитался перед вашим корреспондентом председатель Чеченского комитета национального спасения Руслан Бадалов. Стало понятно, откуда растут ноги "стихийного" митинга.
- Отчего так неспокойно в республике?
- Безобразия усилились, когда численность военной группировки начала нарастать. - Бадалов имеет в виду ввод 2500 военнослужащих Внутренних войск в конце лета. Хотя, к примеру, убийство семьи русской учительницы произошло раньше. - Плюс поведение ФСБ, правоохранительных силовых структур, которые не оказывают помощи и не защищают гражданское население. ФСБ расстреливает без суда и следствия.
Тон правозащитника повышается, он начинает усиленно жестикулировать руками.
- Все военные зазомбированы: "Вы твари, подонки, фашисты, вас убивать надо, вы рожаете бандитов". Врываются в дома, скидывают с кроватей годовалых, полуторагодовалых детей. В пять утра или ночью. Беременных женщин прикладами - все это было.
- А боевиков не было?
- Я не исключаю, что есть какие-то боевики, но они работают на местные спецслужбы. Такие же боевики, как в Беслан зашли. Они выполняют то, что нужно федеральному центру.
Спорить с такими людьми бесполезно. В Ингушетии вообще аббревиатура ФСБ народной молвой возведена в ранг чуть ли не НКВД образца 37-го года. Многие даже проживающих здесь русских считают за агентов спецслужбы.
- Но ведь и "чекистов" убивают...
- Ну... Конечно, есть и мстительные люди, которые хотят отомстить за своих родственников, это же Кавказ, - сдается Бадалов. - Но их очень мало.
- Аушевы тоже будут мстить?
- Все будет в правовом поле.
- Может, кому-то выгодно под шумок объединить Чечню и Ингушетию?
- Может, и хочет кто-то объединить, но люди-то против. Я понимаю, если бы Россия сказала: "Разбегайтесь, национальные республики. Хотите конфедерат, хотите другую федерацию". Тогда другое дело.
Руслан Бадалов еще долго рассказывал мне, как они помогают беженцам, консультируют по вопросам Страсбургского суда, "предают огласке" и притесняются спецслужбами... Не без гордости поведал о грантах западных фондов (замеченных, кстати, нашими спецслужбами еще во время "цветных" революций и в Югославии, и на Украине, и в Грузии). И при этом старательно обходил неудобную тему.
- А русских-то кто убивает? - спросил я в лоб. - Тоже спецслужбы?
- Ну по русским пойманы контрактники, - эта версия была озвучена в некоторых СМИ. - Осетин, русский... Ингушам это не нужно. Это преступный мир, но это представители силовых структур.
- Извините за грубое слово, но это полная ахинея, - скажет мне на следующий день по поводу этой версии прокурор республики Юрий Турыгин.
Честно говоря, шел я к нему без особого энтузиазма, ожидая набившей оскомину речи о неких силах, желающих дестабилизировать обстановку в регионе. Однако открытость и откровенность прокурора удивили.
Окончание в следующем номере.
http://www.kp.ru/daily/23981/74609/
_1.jpg)