Всю прошлую неделю в СМИ обсуждалось распространенное "Интерфаксом" заявление адвоката Михаила Воронина о том, что администрация президента и патриархийное руководство втайне готовят поправку в закон "О свободе совести и о религиозных объединениях". Она якобы должна лишить приходы статуса юридического лица, оставив его лишь епархиальным управлениям. Практически у всех эта информация вызвала недоверие. И тем не менее никто не исключил возможности того, что "тайная поправка" вызвана желанием как светских, так и церковных властей взять все движимое и недвижимое церковное имущество под более строгий контроль (заполучив одновременно дополнительный рычаг влияния на приходы). Однако если внимательно посмотреть на принятый в 2000 году Устав РПЦ, то становится очевидным, что патриархии вовсе не нужно ради этих целей отнимать у общин право юридического лица - приходское имущество и так принадлежит Церкви, и при желании она может установить за ним сколь угодно жесткий контроль.
Читаем главу ХV, статью 5-ю Устава: "Имущество, принадлежащее каноническим подразделениям Русской Православной Церкви на правах собственности, пользования или на иных законных основаниях, в том числе культовые здания, здания монастырей, общецерковные и епархиальные учреждения... иные здания и сооружения, земельные участки, предметы религиозного почитания, объекты социального, благотворительного, культурно-просветительного и хозяйственного назначения, денежные средства, литература, иное имущество, приобретенное или созданное за счет собственных средств, пожертвованное физическими и юридическими лицами, предприятиями, учреждениями и организациями, а также переданное государством и приобретенное на других законных основаниях, является имуществом Русской Православной Церкви".
Вот так. Патриархия сделала выводы из ситуации начала 90-х годов, когда приходы ввиду неурегулированности имущественных отношений переходили в другие юрисдикции "с вещами", и подстраховала себя, кажется, на все случаи жизни. Теперь ни при каких условиях прихожане "не могут заявлять никаких прав на приходское имущество и средства" - это из главы XI, статьи 7-й Устава.
Что же касается "рычагов влияния", то и тут статус юридического лица мало что дает всем заинтересованным сторонам. Читаем все тот же Устав: "Члены причта могут быть перемещаемы и увольняемы от своих мест епархиальным архиереем по личному прошению, по церковному суду или по церковной целесообразности" (гл. XI, ст. 25). Заметим, что личное прошение остается неудовлетворенным, если епархиальному начальству почему-либо неудобно идти навстречу священнику. Между тем "священнослужители могут быть приняты в другую епархию только при наличии отпускной грамоты епархиального архиерея" (гл. XI, ст. 30). Церковный суд пока не начал работать, только-только сформулированы его основные положения. Ну а "церковная целесообразность" может значить все, что угодно, вплоть до полного произвола. То есть жизнь простого священника (а следовательно, и его паствы) целиком и полностью во власти местного архиерея - и никакое "юрлицо" ему тут не подмога. Статус этот нужен, скорее, государству, поскольку делает приход работающей структурой.
Что получает приход, наделенный правами юридического лица? Счет в банке, возможность решать свои дела в судебном порядке и собственную печать. Все это в первую очередь необходимо для регулирования отношений с государством, главным образом для денежных расчетов. Нынешнее законодательство приравнивает приход к общественной организации и требует от него уплаты всех налогов. И с конца 90-х приходы худо-бедно платят. Ежеквартально подают в налоговые органы финансовые отчеты, подводят ежегодный баланс. Если лишить их "юрлица", всего этого они делать уже не смогут. "Вместо 22 тысяч юридических лиц будет только 90", - стращает Михаил Воронин - по числу епархиальных управлений. То есть, значит, 90 управлений должны будут делать всю ту работу по финансовой отчетности, которую сейчас делают 22 тысячи приходов. "Да я им памятник поставлю, если они за меня будут стоять по три часа в соцстрахе!" - радостно восклицает казначей московского храма Успения Пресвятой Богородицы на Вражке Любовь Саркисян. Но памятником тут не отделаешься.
Какое количество бухгалтеров нужно иметь, чтобы обработать всю эту информацию и развести все деньги и бумажки в нужные места: банк, соцстрах, медстрах, пенсионный фонд и так далее и тому подобное? "Да приход вообще без "юрлица" ни одного шага самостоятельно сделать не сможет", - уверяет казначей из храма Успения. Вот, например, перед Рождеством и Пасхой в московские храмы приходят кинологи с собаками, чтобы проверить их на предмет террористической безопасности. На выданное кинологу направление приход ставит свою печать. Мол, проверено. А без "юрлица" как, ехать с каждой бумажкой в Чистый переулок? И так за каждой малостью бегать в епархию? Да ни одно епархиальное управление этот воз не потянет. И кто к тому же будет всю эту работу оплачивать? До сих пор церковное руководство старалось по возможности переложить свои траты на государство, а тут вдруг готово выбрасывать уйму денег непонятно ради чего? Как-то плохо верится.
Однако и это еще не все сложности. В Москве казначею любого прихода ничего не стоит доехать до патриархии, где (в случае столицы) будет сидеть занимающийся "его" делами бухгалтер. А как быть в провинции, где епархия иногда охватывает две, а то и больше областей? Сейчас деревенские батюшки (на селе казначеи редкость, в сельских храмах, как правило, на все про все один батюшка) добираются до райцентра, где сидят налоговики, что тоже по их доходам, да и по отсутствию сообщения, не всегда простое дело. А если епархиальное управление в другой области и ехать до него далеко и дорого? Да батюшка просто не поедет никуда, и никакое епархиальное начальство ничего с ним поделать не сможет. Получается, что государство, столько лет добивавшееся, чтобы приходы превратились в дисциплинированных налогоплательщиков (и в общем-то добившееся этого, пусть доход от церковных выплат и невелик), сейчас собирается порушить всю создававшуюся с таким трудом систему? Здравый смысл протестует. Кроме того, процесс экономического "приручения" продолжается. Сейчас вот приходы, как и все другие хозяйствующие субъекты, получают введенные Госкомстатом новые коды статистики - для усовершенствования экономической отчетности.
А уж как пострадает от потери "юрлица" прозрачность приходского бюджета, и вообразить трудно. Ни для кого не секрет, что в приходах существуют так называемые черные кассы - доходы, сокрытые от глаз церковного и светского начальства. Но сейчас, при наличии банковского счета, часть денег все-таки хранится на нем: это удобно для определенного рода операций, иные спонсоры предпочитают переводить деньги на счет. Лишившись юрлица, приход теряет право на счет в банке - и абсолютно все его доходы уходят в тень. За что, спрашивается, боролись?
До сих пор речь шла о православных приходах. Но ведь закон не может касаться только РПЦ, религиозное законодательство у нас одинаковое для всех конфессий. Значит, статуса юрлица лишатся мусульманские, иудейские и все прочие общины. Но, скажем, ни у мусульман, ни у иудеев нет епархий. У мусульман, правда, есть духовные управления - в России их шесть. А у иудеев и вовсе только две головные организации - и обе в Москве. И что же, они должны будут обслуживать все разбросанные по всей стране общины? Это уже просто какой-то бред.
Адвокат Михаил Воронин все последние годы занимался имущественными спорами между православными общинами и государством. Он вел такие скандальные дела, как возвращение Церкви храма Воскресения Господня в Кадашах, где располагался Реставрационный центр им. Грабаря, рядился с РГГУ за патриаршее подворье на Никольской, продолжает бороться с музеем народов Востока за храм Ильи Пророка на Воронцовом поле (сейчас там музейное хранилище). Все это были дела громкие, обсуждавшиеся в прессе, принесшие г-ну Воронину немалую известность. Но вот на состоявшемся в конце июня заседании Комиссии по вопросам религиозных объединений при правительстве РФ было решено ускорить процесс передачи религиозным организациям "находящихся в федеральной собственности объектов религиозного назначения". Роскультуру призвали соблюдать сроки рассмотрения подобных дел - по правилам на них отводится два месяца, а Минэкономразвития рекомендовали разработать к сентябрю проект федерального закона, регулирующего вопросы передачи такового имущества. Быть может, г-н Воронин просто подыскивает для себя другое направление деятельности?
"Воронинская информация даже не стоит того, чтобы о ней говорить", - заверил корреспондента "Ежедневного журнала" зампредседателя правительственной комиссии Андрей Себенцов, один из разработчиков поправок к закону "О свободе совести...". "Я ответственно вам заявляю, что это провокация", - был еще более решителен пресс-секретарь патриархии священник Владимир Вигилянский. Да и независимые специалисты, присутствовавшие на заседании Экспертного совета думского Комитета по делам общественных организаций и религиозных объединений, где обсуждались поправки к закону, утверждают, что ни о каких "юрлицах" речи не шло. А подленькая мысль все-таки шевелится - здравый смысл ведь совсем не то, чем руководствуются в своих действиях чиновники.
http://www.ej.ru/comments/entry/1416/
Читаем главу ХV, статью 5-ю Устава: "Имущество, принадлежащее каноническим подразделениям Русской Православной Церкви на правах собственности, пользования или на иных законных основаниях, в том числе культовые здания, здания монастырей, общецерковные и епархиальные учреждения... иные здания и сооружения, земельные участки, предметы религиозного почитания, объекты социального, благотворительного, культурно-просветительного и хозяйственного назначения, денежные средства, литература, иное имущество, приобретенное или созданное за счет собственных средств, пожертвованное физическими и юридическими лицами, предприятиями, учреждениями и организациями, а также переданное государством и приобретенное на других законных основаниях, является имуществом Русской Православной Церкви".
Вот так. Патриархия сделала выводы из ситуации начала 90-х годов, когда приходы ввиду неурегулированности имущественных отношений переходили в другие юрисдикции "с вещами", и подстраховала себя, кажется, на все случаи жизни. Теперь ни при каких условиях прихожане "не могут заявлять никаких прав на приходское имущество и средства" - это из главы XI, статьи 7-й Устава.
Что же касается "рычагов влияния", то и тут статус юридического лица мало что дает всем заинтересованным сторонам. Читаем все тот же Устав: "Члены причта могут быть перемещаемы и увольняемы от своих мест епархиальным архиереем по личному прошению, по церковному суду или по церковной целесообразности" (гл. XI, ст. 25). Заметим, что личное прошение остается неудовлетворенным, если епархиальному начальству почему-либо неудобно идти навстречу священнику. Между тем "священнослужители могут быть приняты в другую епархию только при наличии отпускной грамоты епархиального архиерея" (гл. XI, ст. 30). Церковный суд пока не начал работать, только-только сформулированы его основные положения. Ну а "церковная целесообразность" может значить все, что угодно, вплоть до полного произвола. То есть жизнь простого священника (а следовательно, и его паствы) целиком и полностью во власти местного архиерея - и никакое "юрлицо" ему тут не подмога. Статус этот нужен, скорее, государству, поскольку делает приход работающей структурой.
Что получает приход, наделенный правами юридического лица? Счет в банке, возможность решать свои дела в судебном порядке и собственную печать. Все это в первую очередь необходимо для регулирования отношений с государством, главным образом для денежных расчетов. Нынешнее законодательство приравнивает приход к общественной организации и требует от него уплаты всех налогов. И с конца 90-х приходы худо-бедно платят. Ежеквартально подают в налоговые органы финансовые отчеты, подводят ежегодный баланс. Если лишить их "юрлица", всего этого они делать уже не смогут. "Вместо 22 тысяч юридических лиц будет только 90", - стращает Михаил Воронин - по числу епархиальных управлений. То есть, значит, 90 управлений должны будут делать всю ту работу по финансовой отчетности, которую сейчас делают 22 тысячи приходов. "Да я им памятник поставлю, если они за меня будут стоять по три часа в соцстрахе!" - радостно восклицает казначей московского храма Успения Пресвятой Богородицы на Вражке Любовь Саркисян. Но памятником тут не отделаешься.
Какое количество бухгалтеров нужно иметь, чтобы обработать всю эту информацию и развести все деньги и бумажки в нужные места: банк, соцстрах, медстрах, пенсионный фонд и так далее и тому подобное? "Да приход вообще без "юрлица" ни одного шага самостоятельно сделать не сможет", - уверяет казначей из храма Успения. Вот, например, перед Рождеством и Пасхой в московские храмы приходят кинологи с собаками, чтобы проверить их на предмет террористической безопасности. На выданное кинологу направление приход ставит свою печать. Мол, проверено. А без "юрлица" как, ехать с каждой бумажкой в Чистый переулок? И так за каждой малостью бегать в епархию? Да ни одно епархиальное управление этот воз не потянет. И кто к тому же будет всю эту работу оплачивать? До сих пор церковное руководство старалось по возможности переложить свои траты на государство, а тут вдруг готово выбрасывать уйму денег непонятно ради чего? Как-то плохо верится.
Однако и это еще не все сложности. В Москве казначею любого прихода ничего не стоит доехать до патриархии, где (в случае столицы) будет сидеть занимающийся "его" делами бухгалтер. А как быть в провинции, где епархия иногда охватывает две, а то и больше областей? Сейчас деревенские батюшки (на селе казначеи редкость, в сельских храмах, как правило, на все про все один батюшка) добираются до райцентра, где сидят налоговики, что тоже по их доходам, да и по отсутствию сообщения, не всегда простое дело. А если епархиальное управление в другой области и ехать до него далеко и дорого? Да батюшка просто не поедет никуда, и никакое епархиальное начальство ничего с ним поделать не сможет. Получается, что государство, столько лет добивавшееся, чтобы приходы превратились в дисциплинированных налогоплательщиков (и в общем-то добившееся этого, пусть доход от церковных выплат и невелик), сейчас собирается порушить всю создававшуюся с таким трудом систему? Здравый смысл протестует. Кроме того, процесс экономического "приручения" продолжается. Сейчас вот приходы, как и все другие хозяйствующие субъекты, получают введенные Госкомстатом новые коды статистики - для усовершенствования экономической отчетности.
А уж как пострадает от потери "юрлица" прозрачность приходского бюджета, и вообразить трудно. Ни для кого не секрет, что в приходах существуют так называемые черные кассы - доходы, сокрытые от глаз церковного и светского начальства. Но сейчас, при наличии банковского счета, часть денег все-таки хранится на нем: это удобно для определенного рода операций, иные спонсоры предпочитают переводить деньги на счет. Лишившись юрлица, приход теряет право на счет в банке - и абсолютно все его доходы уходят в тень. За что, спрашивается, боролись?
До сих пор речь шла о православных приходах. Но ведь закон не может касаться только РПЦ, религиозное законодательство у нас одинаковое для всех конфессий. Значит, статуса юрлица лишатся мусульманские, иудейские и все прочие общины. Но, скажем, ни у мусульман, ни у иудеев нет епархий. У мусульман, правда, есть духовные управления - в России их шесть. А у иудеев и вовсе только две головные организации - и обе в Москве. И что же, они должны будут обслуживать все разбросанные по всей стране общины? Это уже просто какой-то бред.
Адвокат Михаил Воронин все последние годы занимался имущественными спорами между православными общинами и государством. Он вел такие скандальные дела, как возвращение Церкви храма Воскресения Господня в Кадашах, где располагался Реставрационный центр им. Грабаря, рядился с РГГУ за патриаршее подворье на Никольской, продолжает бороться с музеем народов Востока за храм Ильи Пророка на Воронцовом поле (сейчас там музейное хранилище). Все это были дела громкие, обсуждавшиеся в прессе, принесшие г-ну Воронину немалую известность. Но вот на состоявшемся в конце июня заседании Комиссии по вопросам религиозных объединений при правительстве РФ было решено ускорить процесс передачи религиозным организациям "находящихся в федеральной собственности объектов религиозного назначения". Роскультуру призвали соблюдать сроки рассмотрения подобных дел - по правилам на них отводится два месяца, а Минэкономразвития рекомендовали разработать к сентябрю проект федерального закона, регулирующего вопросы передачи такового имущества. Быть может, г-н Воронин просто подыскивает для себя другое направление деятельности?
"Воронинская информация даже не стоит того, чтобы о ней говорить", - заверил корреспондента "Ежедневного журнала" зампредседателя правительственной комиссии Андрей Себенцов, один из разработчиков поправок к закону "О свободе совести...". "Я ответственно вам заявляю, что это провокация", - был еще более решителен пресс-секретарь патриархии священник Владимир Вигилянский. Да и независимые специалисты, присутствовавшие на заседании Экспертного совета думского Комитета по делам общественных организаций и религиозных объединений, где обсуждались поправки к закону, утверждают, что ни о каких "юрлицах" речи не шло. А подленькая мысль все-таки шевелится - здравый смысл ведь совсем не то, чем руководствуются в своих действиях чиновники.
http://www.ej.ru/comments/entry/1416/
