Под самыми стенами Кремля вчера собрались мусульмане - в гостинице "Россия" прошла учредительная конференция общественного движения "Российское исламское наследие". Председателем движения избран чеченский предприниматель Хусейн Джабраилов, младший брат сенатора от Чечни Умара Джабраилова, глава республиканского общества потомков суфийских шейхов и конкурент Ахмата Кадырова на выборах чеченского президента. Сам Хусейн Джабраилов на конференции не присутствовал, был его брат, которого мусульмане попросили возглавить попечительский совет вместе с президентом Татарстана Минтимером Шаймиевым.
В исполнительный комитет вошли радикальный исламский философ Гейдар Джемаль, советник президента Татарстана Рафаил Хакимов, бывший глава администрации Чечни Якуб Дениев, экс-полпред Чечни при президенте России Шамиль Бено, в начале 90-х годов входивший в состав дудаевского правительства, банкир Адалет Джабиев и еще несколько общественных деятелей. Кроме исполкома у "наследников" есть совет, в который уже входят представители 52 регионов. Изначально в совете предусматривалось 63 места, но в последний момент в него почему-то решили включить скандально известного депутата Госдумы Виктора Черепкова, который полдня с блаженной улыбкой расхаживал среди суровых бородатых делегатов.
Хотя среди собравшихся были не только представители Северного Кавказа, но и люди из Поволжья, и представители мусульманских общин других регионов страны от Карелии до Приморья, чувствовалось, что локомотивом движения являются именно представители кавказских республик. В декларации, которую единогласно приняло собрание, записано, что "Наследие" призвано "содействовать консолидации нашего общества на основе приоритета гражданской идентичности", но консолидировать при этом российское исламское сообщество, сохранять его культуру и противодействовать любым формам политического экстремизма.
Однако даже присутствие сенатора Джабраилова едва ли оградит сам новый исламский проект от обвинений в экстремизме. Во-первых, некоторые его инициаторы еще на стадии подготовки учредительной конференции заявили, что официальный муфтият оказался несостоятельным по целому ряду параметров и новое движение готово отчасти его подменить. Правда, Умар Джабраилов вчера специально обратился к представителям духовенства: "Мы ваши союзники, мы хотим, чтобы ваших прихожан стало больше, мы хотим, чтобы они стали более социально активными". Духовные лица в зале, кстати, были, но не выделялись: организаторы подчеркивали светский характер нового движения и решили, как сказал один из них, "обойтись без чалмоносцев". Во-вторых, члены движения открыто пообещали предоставить свою площадку джамаатам - то есть религиозным общинам, которые официального духовенства не признают и вообще, с точки зрения высшей российской власти, являются чуть ли не преступными сообществами.
Когда журналисты спросили г-на Бено, участвуют ли в конференции радикалы, он прямо, но с долей иронии ответил: "Два-три представителя радикалов тайно пришли послушать, о чем идет речь". Впрочем, по его мнению, радикализм, как и терроризм, возникает там, где люди не имеют легальной возможности высказаться. "Мы должны сделать так, чтобы джамааты могли выражать свои мнения - не "калашниковым", а словом, - считает экс-полпред Чечни. - А никто им этого не предлагает. Вместо этого в Москву приезжает какой-нибудь северокавказский президент - они там все условные - и говорит: "У меня все нормально". Но любое инакомыслие в этих регионах считается экстремизмом. Допустим, кто-то недоволен действиями Магомедали Магомедова (глава Госсовета Дагестана. - Ред.) или Валерия Кокова (президент Кабардино-Балкарии. - Ред.). Он выражает свое мнение в прессе или в мечети. Обратная реакция проста: к нему приходят местные правоохранительные органы и спрашивают, кто он такой и какое право имеет так говорить. После этого официально сообщается: "Вот, у нас появились ваххабиты, вот, с ними надо бороться".
По мнению г-на Бено, на Кавказе действительно есть террористы, но их единицы. "Но среди молодежи там 50% - готовый басаевский электорат. И если мы этой молодежи не услышим, она будет уходить в подполье. Они не столько хорошо знают Коран, сколько понимают: им плохо сейчас. У них нет работы. Для того чтобы пойти работать, надо дать взятку в тысячу долларов. Денег нет. Они либо пьют и колются, либо идут в мечеть, к другим таким же, как они, просить у Аллаха помощи. И таких сообществ на Кавказе масса. От того, куда они повернут, зависит вся судьба Северного Кавказа. Уйдут они в леса - все, хана: там не то что "Альфа", "Вега" и "Омега", там Моссад с ЦРУ и ФСБ, вместе взятые, ничего не сделают, потому что мы, кавказцы, очень дееспособны. Такую кузькину мать устроят, что мало не покажется. И наша задача - этого не допустить".
Умар Джабраилов, хоть и сказал, что "Наследие" ни в коем случае не протестная организация, тоже высказал ряд крамольных мыслей. Он полагает, что в сложившемся на Кавказе критическом положении виноваты руководители регионов: "Беслан произошел из-за их хамства, тупости и амбиций. Дети погибли потому, что взрослые мужчины не смогли договориться". Сенатор полагает, что после случившегося в отставку должны уйти не только президенты Ингушетии и Северной Осетии, но и остальные северокавказские руководители. Ситуацию же срочно пора менять: "Мы пережили распад Советского Союза и знаем: и не такие империи рушились".
Как воспримут в Кремле идею спасать страну, предоставляя легальную трибуну членам кавказских джамаатов, неизвестно. Пока движению предстоит процедура регистрации. Г-н Джабраилов, к примеру, полагает, что Кремлю безразлично - "что мы есть, что нас нет". Это, впрочем, не умаляет его решимости доказать, что у российских мусульман "есть потенциал, чтобы жить любя друг друга" и что "деньги можно зарабатывать, не бомбя города, а строя мосты". Инициаторы создания "Наследия" всячески подчеркивают, что приглашаются все независимо от вероисповедания, а движение будет равно далеко и от религии, и от политики. "Мы интеллигенты мусульманского происхождения, - пояснил представитель кабардино-балкарской региональной организации, ректор Нальчикского института исламских исследований Руслан Нахушев. - Политики не понимают верующих и не доверяют им, и наоборот. Если мы сумеем заслужить их доверие и стать посредником между ними, задача будет выполнена. В противном случае "Наследие" окажется лишним звеном".
http://www.vremya.ru/2005/48/4/120987.html
В исполнительный комитет вошли радикальный исламский философ Гейдар Джемаль, советник президента Татарстана Рафаил Хакимов, бывший глава администрации Чечни Якуб Дениев, экс-полпред Чечни при президенте России Шамиль Бено, в начале 90-х годов входивший в состав дудаевского правительства, банкир Адалет Джабиев и еще несколько общественных деятелей. Кроме исполкома у "наследников" есть совет, в который уже входят представители 52 регионов. Изначально в совете предусматривалось 63 места, но в последний момент в него почему-то решили включить скандально известного депутата Госдумы Виктора Черепкова, который полдня с блаженной улыбкой расхаживал среди суровых бородатых делегатов.
Хотя среди собравшихся были не только представители Северного Кавказа, но и люди из Поволжья, и представители мусульманских общин других регионов страны от Карелии до Приморья, чувствовалось, что локомотивом движения являются именно представители кавказских республик. В декларации, которую единогласно приняло собрание, записано, что "Наследие" призвано "содействовать консолидации нашего общества на основе приоритета гражданской идентичности", но консолидировать при этом российское исламское сообщество, сохранять его культуру и противодействовать любым формам политического экстремизма.
Однако даже присутствие сенатора Джабраилова едва ли оградит сам новый исламский проект от обвинений в экстремизме. Во-первых, некоторые его инициаторы еще на стадии подготовки учредительной конференции заявили, что официальный муфтият оказался несостоятельным по целому ряду параметров и новое движение готово отчасти его подменить. Правда, Умар Джабраилов вчера специально обратился к представителям духовенства: "Мы ваши союзники, мы хотим, чтобы ваших прихожан стало больше, мы хотим, чтобы они стали более социально активными". Духовные лица в зале, кстати, были, но не выделялись: организаторы подчеркивали светский характер нового движения и решили, как сказал один из них, "обойтись без чалмоносцев". Во-вторых, члены движения открыто пообещали предоставить свою площадку джамаатам - то есть религиозным общинам, которые официального духовенства не признают и вообще, с точки зрения высшей российской власти, являются чуть ли не преступными сообществами.
Когда журналисты спросили г-на Бено, участвуют ли в конференции радикалы, он прямо, но с долей иронии ответил: "Два-три представителя радикалов тайно пришли послушать, о чем идет речь". Впрочем, по его мнению, радикализм, как и терроризм, возникает там, где люди не имеют легальной возможности высказаться. "Мы должны сделать так, чтобы джамааты могли выражать свои мнения - не "калашниковым", а словом, - считает экс-полпред Чечни. - А никто им этого не предлагает. Вместо этого в Москву приезжает какой-нибудь северокавказский президент - они там все условные - и говорит: "У меня все нормально". Но любое инакомыслие в этих регионах считается экстремизмом. Допустим, кто-то недоволен действиями Магомедали Магомедова (глава Госсовета Дагестана. - Ред.) или Валерия Кокова (президент Кабардино-Балкарии. - Ред.). Он выражает свое мнение в прессе или в мечети. Обратная реакция проста: к нему приходят местные правоохранительные органы и спрашивают, кто он такой и какое право имеет так говорить. После этого официально сообщается: "Вот, у нас появились ваххабиты, вот, с ними надо бороться".
По мнению г-на Бено, на Кавказе действительно есть террористы, но их единицы. "Но среди молодежи там 50% - готовый басаевский электорат. И если мы этой молодежи не услышим, она будет уходить в подполье. Они не столько хорошо знают Коран, сколько понимают: им плохо сейчас. У них нет работы. Для того чтобы пойти работать, надо дать взятку в тысячу долларов. Денег нет. Они либо пьют и колются, либо идут в мечеть, к другим таким же, как они, просить у Аллаха помощи. И таких сообществ на Кавказе масса. От того, куда они повернут, зависит вся судьба Северного Кавказа. Уйдут они в леса - все, хана: там не то что "Альфа", "Вега" и "Омега", там Моссад с ЦРУ и ФСБ, вместе взятые, ничего не сделают, потому что мы, кавказцы, очень дееспособны. Такую кузькину мать устроят, что мало не покажется. И наша задача - этого не допустить".
Умар Джабраилов, хоть и сказал, что "Наследие" ни в коем случае не протестная организация, тоже высказал ряд крамольных мыслей. Он полагает, что в сложившемся на Кавказе критическом положении виноваты руководители регионов: "Беслан произошел из-за их хамства, тупости и амбиций. Дети погибли потому, что взрослые мужчины не смогли договориться". Сенатор полагает, что после случившегося в отставку должны уйти не только президенты Ингушетии и Северной Осетии, но и остальные северокавказские руководители. Ситуацию же срочно пора менять: "Мы пережили распад Советского Союза и знаем: и не такие империи рушились".
Как воспримут в Кремле идею спасать страну, предоставляя легальную трибуну членам кавказских джамаатов, неизвестно. Пока движению предстоит процедура регистрации. Г-н Джабраилов, к примеру, полагает, что Кремлю безразлично - "что мы есть, что нас нет". Это, впрочем, не умаляет его решимости доказать, что у российских мусульман "есть потенциал, чтобы жить любя друг друга" и что "деньги можно зарабатывать, не бомбя города, а строя мосты". Инициаторы создания "Наследия" всячески подчеркивают, что приглашаются все независимо от вероисповедания, а движение будет равно далеко и от религии, и от политики. "Мы интеллигенты мусульманского происхождения, - пояснил представитель кабардино-балкарской региональной организации, ректор Нальчикского института исламских исследований Руслан Нахушев. - Политики не понимают верующих и не доверяют им, и наоборот. Если мы сумеем заслужить их доверие и стать посредником между ними, задача будет выполнена. В противном случае "Наследие" окажется лишним звеном".
http://www.vremya.ru/2005/48/4/120987.html
