АФОНСКИЙ ЗНАКОМЕЦ ГОГОЛЯ

Святая гора Афон в судьбе Гоголя была связана, в частности, с именем тамошнего инока и духовного писателя иеросхимонаха Сергия, более известного под литературным псевдонимом Святогорец. Его мирское имя - Симеон Авдиевич Веснин. Родился он в селе Пищальское Орловского уезда Вятской губернии в семье дьячка. В доме часто останавливались странники, и отрок заслушивался их рассказами. Один из паломников, не раз появлявшийся у Весниных, звался дедушкой Андреем. Он хаживал и в Святую Землю, и на Афон, видел все русские святыни. Однажды Симеон высказал желание поступить в самый "пустынный" монастырь, на что дедушка Андрей ответил, смеясь: "Ох ты дите, дите! Подрастешь, так и на Афон уйдешь!"
В тринадцать лет Симеон остался круглым сиротой. Позже он пережил смерть жены и дочери. Уже вдовым священником Симеон побывал в Соловецком Преображенском монастыре и у святынь Москвы и Киева, в 1839 году в Вятке принял монашеский постриг с именем Серафим, а четыре года спустя вступил в число братии Афонского Пантелеимонова монастыря, где вскоре удостоился схимы и был наречен Сергием (в честь игумена Радонежского, всея России чудотворца). В середине 1840-х годов он предпринял семимесячное паломничество в Иерусалим, о чем и рассказал впоследствии в своих "Палестинских записках".
На Святой Горе отец Сергий написал несколько трудов по истории Церкви, ряд житий святых, вел обширную переписку братии. В 1845 году в журнале "Маяк" публиковались его путевые заметки в виде писем об Афоне, имевшие большой успех у читателей.
Поручив известному паломнику-слепцу Г. И. Ширяеву издание своих заметок в Петербурге отдельной книгой, иеросхимонах Cepгий по благословению игумена в 1847 году выехал в Россию, чтобы наблюдать за ее печатанием. После двухлетнего проживания в Вятке он в начале 1850 года прибыл в Москву. Здесь его уже ожидала только что выпущенная первая часть "Писем Святогорца к друзьям своим о Святой Горе Афонской". Книга быстро разошлась. За первой частью последовала вторая (о ней упоминает Гоголь в письме к графу Александру Петровичу Толстому от 20 августа 1850 года). В том же 1850 году вышло в свет и второе издание первой части.
"Письма Святогорца" получили широкий отклик в печати. Юный в то время Николай Добролюбов записал в своем дневнике: "Превосходная книга. Так просто, искренно, чистосердечно, наивно, но вместе с тем умно и благородно рассказывает Святогорец". Впоследствии, вплоть до наших дней, книга переиздавалась неоднократно.
В Москве иеросхимонах Сергий получил приглашение от княгини Варвары Васильевны Голицыной остановиться в ее доме. Многие желали тогда с ним познакомиться и звали его к себе или являлись сами в особняк княгини. Благоволило к нему и высшее духовенство. Он не раз бывал у святителя Филарета, митрополита Московского, который встречал его ласково, расспрашивал о Святой Горе, высказывал замечания по поводу "Писем". Посещал отец Сергий и Троице-Сергиеву лавру, где вел задушевные беседы с наместником архимандритом Антонием. В Петербурге его ожидал радушный прием у митрополита Новгородского и Санкт-Петербургского Никанора и архиепископа Херсонского Иннокентия (известнейшие духовные писатели), а также у князя Платона Александровича Ширинского-Шихматова, тогдашнего министра народного просвещения, родного брата афонского старца иеромонаха Аникиты.
После возвращения на Афон в 1851 году Святогорец поселился в нарочно построенной там для него Космо-Дамиановской келлии, где подвизался вместе со старцем Геронтием, учеником и келейником покойного иеромонаха Аникиты (в миру князя Сергия Александровича Ширинского-Шихматова, до своего пострижения известного в России поэта). Скончался отец Сергий в 1853 году тридцати девяти лет от роду.
Гоголь познакомился со Святогорцем, по всей видимости, в конце 1849 или в начале 1850 года в Москве. В письме той поры, адресованном, вероятно, иеромонаху Антонию (Бочкову), тоже духовному писателю, Святогорец вспоминает об одном литературном вечере: "...тут же мой лучший друг, прекрасный по сердцу и чувствам Николай Васильевич Гоголь, один из лучших литераторов... Я в особенно близких отношениях здесь с графом Толстым, у которого принят как домашний... Граф Толстой прекрасного сердца и очень прост. По знакомству он выслал экземпляр моих писем одному из городских священников Тверской губернии, и тот читал мои сочинения в церкви вместо поучений на первой неделе Великого Поста, о чем извещал графа". Священник этот, без сомнения, - ржевский протоиерей Матфей Константиновский, духовный отец Гоголя и графа Толстого.
С Гоголем Святогорец вел разговоры и об издательских делах, что видно из письма последнего к неизвестному адресату от 1 июля 1850 года из Петербурга: "Я редко выезжаю, потому что меня удерживает дома корректура 2-й части Писем. Впрочем, жалею, что взял на себя эту заботу. Справедливо мне говорил Гоголь Николай Васильевич, чтобы не брать на себя корректуры. Увлекаясь мыслию, я не вижу опечаток".
Зиму 1850/51 года Гоголь провел в Одессе и снова встречался там со Святогорцем. В марте 1851 года по пути на Афон тот сообщал Гоголю, задумавшему поездку в Константинополь и Грецию: "Возлюбленнейший Николай Васильевич! Наскоро пишу Вам, торопясь на почту и к отъезду сегодня из Константинополя в Солун на австрийском пароходе. Церквей православных в Константинополе сорок шесть. Это передал мне отец Софония (настоятель церкви при Русской миссии в Константинополе. - В. В.), и, верно, потому, что он и сам собирал сведения подобного рода".
В последние годы жизни Гоголя среди его знакомых распространился слух, что он собирается ехать на Афон. Прямо утверждала это в своих письмах Александра Осиповна Смирнова: "Гоголь, вероятно, поселится на Афонской горе и там будет кончать "Мертвые души"... На Афон советую я и завлек его рассказами автор Писем Святогорца и слепый, с которыми он виделся в Москве". Под "слепым" здесь подразумевается Г. И. Ширяев.
Узнав о кончине Гоголя, Святогорец писал с Афона (в апреле 1852 года): "Смерть Гоголя - торжество моего духа. Покойный много потерпел и похворал, надобно и пора ему на отдых в райских обителях. Жаль только, что он не побывал у нас. Я очень любил его; в Одессе мы с ним видались несколько раз, и наше расставание было условное - видеться здесь. Судьбы Божии непостижимы! В последнее время его считали помешанным - за то, что он остепенился и сделался христианином. Вот ведь мирская-то мудрость! Толкуйте с миром!" В другом письме (август 1852 года) он снова вспоминает о намерении Гоголя посетить Афон: "Покойный, расставаясь со мною в Одессе, дал слово - только съездить в Москву на лето с целию издания своих творений, а потом к осени 1851 года прибыть на Афон. Таковы-то наши предположения! Думы за горами, а смерть за плечами! Жизнь Гоголя поучительна: в последнее время он был строгим христианином - и это радует меня" .