Истории отлучения Льва Николаевича Толстого посвящено много трудов, размышлений и исследований. Но трудно сказать даже сейчас с абсолютной уверенностью, что же стало решающим в этом эпохальном событии.
Его отношения не только с Церковью, но и с мирской властью были всегда сложны и полны противоречий. Его философия была не только трудна для понимания, она была еще очень неудобна властям.
Что могла власть противопоставить Толстому? По масштабности государственной мести - очень немного: жесткую цензуру и противостояние публицистов. После решения Синода об отлучении Толстого от Церкви МВД издало секретный циркуляр, запрещавший газетам выражать сочувствие писателю или осуждать Синод.
Толстой к тому времени был настолько канонизирован в умах человечества, что оказался по мирским меркам для власти просто недосягаем. А.С.Суворин даже записал в своем дневнике: ?Попробуй кто тронуть Толстого. Весь мир закричит...? И тут власть вспомнила о Церкви, сила влияния которой на общество была очень велика. Вернее - о не менее сложных взаимоотношениях самого Толстого и духовенства.
Первый раз Толстой усомнился в непогрешимости церковных догм, будучи еще подростком: он перестал посещать церковь в 16 лет. Вторично он вернулся к религии после своего духовного кризиса 1887-1889 гг., стараясь найти для себя ответ на вопрос: ?Как жить?? И вновь порвал с Церковью, так и не найдя в ее учении ответа.
Разумеется, Лев Николаевич не был атеистом и, выступая против Церкви, верил в бытие Божие. Но взгляд на Бога и дела Божии у Толстого был особенным и обособленным.
Сам Толстой в своем ?Ответе Синоду?, принятом всем православным обществом с огромным сочувствием к нему, писал: ?То, что я отрекся от Церкви, называющей себя православной, это совершенно справедливо. Но отрекся я от нее не потому, что я восстал на Господа, а напротив, только потому, что всеми силами души желал служить ему...?
В этом ?Ответе? Толстой ясно и доходчиво объяснил свои мотивы, вызвавшие разногласия его с церковным учением. Если говорить очень кратко, Толстой смотрел на священников как на людей мирских, состоящих из такой же плоти, как и все остальные, но почему-то при этом возведших церковные обряды и учения в ранг непререкаемых таинств, о неподчинении которым остальные не могли и помышлять. Он говорил: ?Ужасно, главное, что люди, которым это выгодно, обманывают не только взрослых, но, имея на то власть, и детей, тех самых, про которых Христос говорил, что горе тому, кто их обманет?.
Никогда Толстой (как иногда утверждают некоторые исследователи) не навязывал свой образ веры обществу - напротив, его разногласия с Церковью были очень личностны, а потому скорее трагедийны для него:
?Я не говорю, чтобы моя мера была одна несомненно на все времена истинна, но я не вижу другой - более простой, ясной и отвечающей всем требованиям моего ума и сердца; если я узнаю такую, я сейчас же приму ее... Вернуться же к тому, от чего я с такими страданиями только что вышел, я уже не могу, как не может летающая птица войти в скорлупу того яйца, из которого она вышла?. Как понятно Толстой объяснил то частное и личное, что многие даже сегодня стараются свести к общему, по сути обвиняя его в богохульстве! Не понимать этой очевидности могут лишь те, кто понимать, а значит, и принимать мир Толстого просто не хотят.
Поэтому отказ РПЦ в лице Патриарха всея Руси Алексия II даже обсудить этот вопрос не может сегодня остаться без комментариев. И потому, что деликатность и некоторая интимность обращения праправнука писателя Владимира Толстого к Церкви были ею самой нарушены (его письмо так и осталось без ответа), что позволило сделать это обращение гласным (см. ?РМ? No.4359), и потому, что этот отказ не внес ясности в отношения Церкви и Толстого.
По сути, отказывая в успокоении души великого писателя, Алексий II принял самую удобную позицию, повторив то, что было уже заявлено когда-то Церковью: дескать, Толстой сам отказался от Бога... Хотя и тогда митрополит Антоний неоднократно пытался уговорить Толстого изменить свое отношение к Богу. 4 ноября 1910 г. он даже послал писателю телеграмму с таковой просьбой, но Толстому ее не показали близкие. Может быть, Патриарх не читал толстовского ?Ответа Синоду?? Вряд ли... А если читал - мог ли не понять того, что хотел донести до нас Толстой? Тоже маловероятно... Но, может быть, РПЦ таким своеобразным способом хочет убедить нас в своей вековой приверженности святым принципам? Что ж, можно поговорить и на эту тему...
Начать следует с недавней канонизации Николая II. Видимо, поддавшись импульсу власти, Церковь канонизировала человека, который несет полную ответственность за то, что Россия из великой державы на долгие годы превратилась в социалистический лагерь в прямом смысле слова.
Достаточно вспомнить лишь Григория Распутина и оценку, данную ему как-то Николаем II в разговоре с одним из своих адъютантов: ?Он всегда умеет сказать мне то, что мне нужно услышать...? - какая историческая масштабность мышления! Более того, император искренне считал Распутина ?Божьим человеком?, ?светочем?! Люди же, пытавшиеся убедить Николая в обратном, подвергались опале. Даже родной матери, взывавшей к разуму сына, Николай отвечал: ?Клевета. Впрочем, на святых всегда клевещут...? Просветления не наступало. Пришла смута...
Именно этой смуте Россия, ко всему прочему ввязавшаяся в заведомо обреченную войну, обязана приходу к власти большевиков. Их лидер, Ленин (крещеный и дворянин), презревший все христианские каноны, до сих пор не предан земле (наверное, потому что он и сейчас ?живее всех живых?), как, впрочем, и его соратники, нашедшие вечный приют в кирпичах кремлевской стены. Я никогда не слышал, чтобы Церковь предавала их имена анафеме...
Впрочем, Бог с ней, с нашей недавней историей. Сегодня она достаточно подробно и более правдиво описана, что, впрочем, делает ее еще страшнее и карикатурнее. Можно и нужно поговорить и о днях нынешних. Например, о том, что в одном из российских храмов (о чем многократно писали газеты) висит дар прихожан - колокол, на котором написано ?От солнцевской братвы?, то бишь бандитов из московского района Солнцево, отлитый на деньги явно криминального происхождения. Но по церковным праздникам он звонит так же звучно, как когда-то колокола храма Христа Спасителя, построенного действительно на народные пожертвования и сторонниками Ленина-Сталина взорванного.
Можно вспомнить и о закупаемых заранее бандитами местах собств