Было утро чистое-чистое, с золотым блеском. Только сошел снег, и земля млела под солнышком, поворачиваясь к нему то одним, то другим боком. Кое-где дружно желтели семейки мать-и-мачехи. Почки на деревьях совсем набухли, а верба стояла такая пушистая, как будто на ней гостила стая воробьев. Дорога свернула в сосновый лес, и мы скорей стали развязывать шарфы, расстегивать куртки, чтобы ничего не мешало дышать. Какой воздух! Хлебаешь эту чистоту, и все мало, а от ясности и света мир вокруг особенный. На сосновых иголках дрожат капельки, каждая солнечный лучик купает, кругом искрится все, переливается. Вдруг одна капля соскользнула вниз и разбилась тонкой ноткой весеннего сопрано. О, дивный чертог Невидимого Владыки! Все просыпается и удивляется красоте. Природа славословит весну, ведь так долго она ждала ее. И в это первое свиданье какие только гимны и трели не звучат в ее честь; в каждой птичьей песни великое произведение такого маленького автора. Жизнь снова рождается на земле! А потом послышались колокола, пасхальный перезвон поплыл над землей, и мир казался уже не просто красивым, а новым и святым как только сотворенный.
Монастырь предстал в красном, праздничном облачении. Вокруг него все было в воде. Огромное озеро разливается весной по санаксарам - сенокосным лугам Мордовии, не видно даже верхушек деревьев, зато какая густая и сочная трава урождается летом. Монастырь в воде, словно корабль или даже ковчег, где спасаются от житейского моря страстей и суеты. Там обретают надежного кормчего, верно ведущего свое судно по тяжелому пути к тихой Божьей пристани. Санаксарская обитель была основана в 1659 году. Темниковский писец Лука подарил земли инокам из Старого Кадома, они и начали строительство под руководством игумена Феодосия. Хозяйственный он был игумен: возвел храм, кельи построил, завел хозяйство монастырское, освоил сенокосные угодья, устроил переправу через речку Мокшу, на левом берегу которой и стоит монастырь. Видя такой деятельный ум, начальство отправило Феодосия на Байкал миссионером. А в Санаксарах жизнь стала потихоньку засыпать, пока обитель совсем не лишилась самостоятельности и была приписана к Сарову. Тут бы все и закончилось, если бы не старец Феодор, небесный покровитель и заступник Санаксарских монашествующих.
В 1719 году в родовом имении Ушаковых родился сын Иоанн. Как всякий дворянин того времени, получил он приличное домашнее воспитание, а по совершеннолетию определили его родители в Преображенский полк. Друзья его были молодые, беззаботные, что ни день, то новый каприз и развлечение занимало их. И однажды один из весельчаков ни с того, ни с сего, вдруг упал и умер у всех на глазах. Никогда не жаловался, не болел, а мгновение, и не стало человека. Так это поразило молодого сержанта, что он бросил все: друзей, карьеру, долг воинский и бежал в леса, искать, вымаливать спасение души своей. А было ему только двадцать лет. Три года жил Иоанн в лесах поморских, потом в келейке в Площанской пустыни на Орловщине работал Богу. Питался он очень скудно, страдал и молился как все ищущие спасения на монашеском пути. Но однажды, пришла за ним сыскная команда, разыскивающая тайные жилища иноков, Иоанн вида на жительство не имел, от службы в гвардии уклонился, потому доставили его на разговор лично к императрице Елизавете Петровне. Та, увидев Иоанна в одежде нищенской, благодушно его простила, и пожаловала прежний чин. Но не за этим он уходил в пустыню, смиренно просил Иоанн остаться в образе, который стяжал за время отшельничества. Тогда императрица определила его в Александро-Невскую лавру, где в ее присутствии он был пострижен и наречен Феодором. И в столичном монастыре жил он как в пустыни, думая о Боге непрестанно, в посте и молитве, служил у мощей князя Александра. Видя такую суровую жизнь, стали приходить к нему люди, просили советов, молили о духовном отцовстве. А Феодор был простым монахом, люди ученые обижались, что их стороной обходят, клеветали, просили не допускать к нему паломников. Прожил в Петербурге Феодор десять лет, а потом отпросился в Саровскую пустынь, где узнал и о Санаксаре. Тогда все там было в упадке: постройки гнили и братии совсем не было. Феодор пришел в Санаксар с учениками, и началась работа, помогали и Петербургские благотворители. Вскоре число братии достигло двадцати человек, а двенадцать из них были отставные гвардейцы из Преображенского полка. По указу императрицы они и стали первыми постриженниками обители. Впоследствии они будут руководителями монашествующих и устроителями монастырей: Игнатий архимандритом Симонова монастыря в Москве, Макарий строителем Пешношского монастыря, архимандрит Феофан восстановителем Кирилло-Белозерского монастыря, другом святителя Тихона Задонского и митрополита Гавриила, собеседником Александра I, Иоанникий строителем Коневского монастыря. Их жизнь в только возрождаемом монастыре была и правда подвижнической, вот как пишет об этом архимандрит Кирилло-Новоезерского монастыря, послушник старца Феодора, Феофан Соколов: "Мы искали, где бы жестокая жизнь была, подольше службу выбирали. В Саровской пустыни? Нет, слабо! Пошли к отцу Феодору в Санаксар. Обитель без ограды (каменной), забором огорожена, церковь маленькая, волоковые окошки. Внутри и стены не отесаны, а свеч-то не было - с лучиной читали в церкви. И платье-то какое носили - балахоны! Один смурый кафтан был для одного, который для покупок выезжал. Начало недостаточное и трудное. В лаптях ходили. А что при себе что-нибудь иметь - ничего уж не было! Огня в келии никогда не бывало. А послушание было такое, что я сам и полы мыл, и щепки собирал, и ложки мыл, и пищу варил, сами караулили ночами. А всенощная продолжалась в Санаксаре семь часов".
Добродетельная жизнь отца Феодора располагала обращаться к нему в нуждах многих мирян. Пожелал иметь его отцом духовным и темниковский воевода Нилов. Три года жили они хорошо, а потом воевода зачудил, посты стал нарушать, граждан притеснять, судить стал несправедливо. Жаловались Феодору на воеводу, но обличения старца уже мало действовали. Однажды вздумалось Нилову построить себе новый дом, а время было жатвы. Стали крестьян принуждать, а они за помощью к заступнику своему обратились, тот приехал и был у него с воеводой разговор. Долго увещевал Нилова его отец духовный, да тот ничего слушать не хочет, только пуще злится. Призвал свидетелей и велел записать, что настоятель Санаксарской пустыни его грабителем назвал. Такой протокол самой императрице направили, а оттуда в Синод. Дело разобрали и отправили отца Феодора со всем имуществом в Соловецкий монастырь. А имущества всего и было - войлок шерстяной, холстиной обшитый, подушечка, шуба овчинная, мантия и ряса. Темников же сразу пугачевцы разграбили, а Нилов бежал, да вскоре умер, покаявшись публично, что согрешил перед отцом духовным. Старец Феодор жил на Соловках десять лет, писал ч
Монастырь предстал в красном, праздничном облачении. Вокруг него все было в воде. Огромное озеро разливается весной по санаксарам - сенокосным лугам Мордовии, не видно даже верхушек деревьев, зато какая густая и сочная трава урождается летом. Монастырь в воде, словно корабль или даже ковчег, где спасаются от житейского моря страстей и суеты. Там обретают надежного кормчего, верно ведущего свое судно по тяжелому пути к тихой Божьей пристани. Санаксарская обитель была основана в 1659 году. Темниковский писец Лука подарил земли инокам из Старого Кадома, они и начали строительство под руководством игумена Феодосия. Хозяйственный он был игумен: возвел храм, кельи построил, завел хозяйство монастырское, освоил сенокосные угодья, устроил переправу через речку Мокшу, на левом берегу которой и стоит монастырь. Видя такой деятельный ум, начальство отправило Феодосия на Байкал миссионером. А в Санаксарах жизнь стала потихоньку засыпать, пока обитель совсем не лишилась самостоятельности и была приписана к Сарову. Тут бы все и закончилось, если бы не старец Феодор, небесный покровитель и заступник Санаксарских монашествующих.
В 1719 году в родовом имении Ушаковых родился сын Иоанн. Как всякий дворянин того времени, получил он приличное домашнее воспитание, а по совершеннолетию определили его родители в Преображенский полк. Друзья его были молодые, беззаботные, что ни день, то новый каприз и развлечение занимало их. И однажды один из весельчаков ни с того, ни с сего, вдруг упал и умер у всех на глазах. Никогда не жаловался, не болел, а мгновение, и не стало человека. Так это поразило молодого сержанта, что он бросил все: друзей, карьеру, долг воинский и бежал в леса, искать, вымаливать спасение души своей. А было ему только двадцать лет. Три года жил Иоанн в лесах поморских, потом в келейке в Площанской пустыни на Орловщине работал Богу. Питался он очень скудно, страдал и молился как все ищущие спасения на монашеском пути. Но однажды, пришла за ним сыскная команда, разыскивающая тайные жилища иноков, Иоанн вида на жительство не имел, от службы в гвардии уклонился, потому доставили его на разговор лично к императрице Елизавете Петровне. Та, увидев Иоанна в одежде нищенской, благодушно его простила, и пожаловала прежний чин. Но не за этим он уходил в пустыню, смиренно просил Иоанн остаться в образе, который стяжал за время отшельничества. Тогда императрица определила его в Александро-Невскую лавру, где в ее присутствии он был пострижен и наречен Феодором. И в столичном монастыре жил он как в пустыни, думая о Боге непрестанно, в посте и молитве, служил у мощей князя Александра. Видя такую суровую жизнь, стали приходить к нему люди, просили советов, молили о духовном отцовстве. А Феодор был простым монахом, люди ученые обижались, что их стороной обходят, клеветали, просили не допускать к нему паломников. Прожил в Петербурге Феодор десять лет, а потом отпросился в Саровскую пустынь, где узнал и о Санаксаре. Тогда все там было в упадке: постройки гнили и братии совсем не было. Феодор пришел в Санаксар с учениками, и началась работа, помогали и Петербургские благотворители. Вскоре число братии достигло двадцати человек, а двенадцать из них были отставные гвардейцы из Преображенского полка. По указу императрицы они и стали первыми постриженниками обители. Впоследствии они будут руководителями монашествующих и устроителями монастырей: Игнатий архимандритом Симонова монастыря в Москве, Макарий строителем Пешношского монастыря, архимандрит Феофан восстановителем Кирилло-Белозерского монастыря, другом святителя Тихона Задонского и митрополита Гавриила, собеседником Александра I, Иоанникий строителем Коневского монастыря. Их жизнь в только возрождаемом монастыре была и правда подвижнической, вот как пишет об этом архимандрит Кирилло-Новоезерского монастыря, послушник старца Феодора, Феофан Соколов: "Мы искали, где бы жестокая жизнь была, подольше службу выбирали. В Саровской пустыни? Нет, слабо! Пошли к отцу Феодору в Санаксар. Обитель без ограды (каменной), забором огорожена, церковь маленькая, волоковые окошки. Внутри и стены не отесаны, а свеч-то не было - с лучиной читали в церкви. И платье-то какое носили - балахоны! Один смурый кафтан был для одного, который для покупок выезжал. Начало недостаточное и трудное. В лаптях ходили. А что при себе что-нибудь иметь - ничего уж не было! Огня в келии никогда не бывало. А послушание было такое, что я сам и полы мыл, и щепки собирал, и ложки мыл, и пищу варил, сами караулили ночами. А всенощная продолжалась в Санаксаре семь часов".
Добродетельная жизнь отца Феодора располагала обращаться к нему в нуждах многих мирян. Пожелал иметь его отцом духовным и темниковский воевода Нилов. Три года жили они хорошо, а потом воевода зачудил, посты стал нарушать, граждан притеснять, судить стал несправедливо. Жаловались Феодору на воеводу, но обличения старца уже мало действовали. Однажды вздумалось Нилову построить себе новый дом, а время было жатвы. Стали крестьян принуждать, а они за помощью к заступнику своему обратились, тот приехал и был у него с воеводой разговор. Долго увещевал Нилова его отец духовный, да тот ничего слушать не хочет, только пуще злится. Призвал свидетелей и велел записать, что настоятель Санаксарской пустыни его грабителем назвал. Такой протокол самой императрице направили, а оттуда в Синод. Дело разобрали и отправили отца Феодора со всем имуществом в Соловецкий монастырь. А имущества всего и было - войлок шерстяной, холстиной обшитый, подушечка, шуба овчинная, мантия и ряса. Темников же сразу пугачевцы разграбили, а Нилов бежал, да вскоре умер, покаявшись публично, что согрешил перед отцом духовным. Старец Феодор жил на Соловках десять лет, писал ч