Невеста Христова

 

1.

 

"Царь островов" Средиземного моря - такое название подучил в древности остров Крит - за свою заметную величину и несравненную красоту. Таким он остается и в наши дни. Если такие острова, как, скажем, Родос или Кипр, можно объехать вдоль и поперек за один день, то с Критом дело обстоит по­серьезнее: на его знакомство потребуется неделя-другая, а то и це­лый месяц.

Крит - рай для паломников. Святыни здесь на каждом шагу. Поедешь ли в горы, где сосновые и эвкалиптовые рощи перемежаются обширными, изобилующими сочной травой пастбищами, или спустишься на равнину, к нежно-берилловому морю, поражающему игрой красок, особенно во время тихих закатов, - везде встретишь церковь, монастырь или часовню.

"Критяне всегда лжецы, злые звери, утробы ленивые", - писал о жителях острова поэт Эпименид, живший за шестьсот лет до Рождества Христова, сам уроженец Крита (это свидетельство признает справедливым и повторяет в своем послании к Титу апостол Павел). Сказанное, конечно, относится к язычникам, а современные критяне отнюдь не таковы: они набожны и благочестивы. Любопытная де­таль: когда автобус, городской или междугородний, проезжает мимо храма, все пассажиры осеняют себя крестным знамением. Святая Пела­гия, святой Георгий, святая Параскева, святой Иоанн Богослов, свя­тая Ирина - все это названия... сел и маленьких городов. Представь­те себе, как чтут критяне своих небесных заступников, если дают их имена населенным пунктам.

Один из самых красивых городов Крита носит имя Святителя Николая. Он находится в восточной части острова, на берегу чудесного залива с романтическим названием Мирамбело. А вот небольшое село Святитель Николай находится на другом конце острова, однако по живописности окрестностей, голубизне моря /местечко расположено на берегу залива Соуда/, чистоте воздуха и гостеприимству жителей нисколько не усту­пает своему городскому собрату.

Передо мной стояла трудная задача: выбрать паломнический маршрут. Можно было, преодолев горную гряду, посетить Гортис, древнюю столицу острова, можно было направить путь в северные города Ретимно и Ханья, а можно было остаться в Ираклио, современной сто­лице Крита, - везде меня ожидали великие православные святыни.

Собор в столице острова – городе Ираклио (005)

 

Икона святого мученика Мины, находящаяся в соборе города Ираклио 

 

Посо­ветовавшись с местным правящим архиереем, я решил поехать в монастырь святой великомученицы Марины (эту святую очень почитают все верующие греки, в том числе и жители Крита).

Городской автовокзал. Постоянно подъезжают и отъезжают автобусы - большие удобные "Мерседесы" (других марок не видел). Отыскать нужный автобус не так-то просто, их довольно много. Я обратился к диспетчеру (любой житель острова свободно владеет английским), и меня тут же проводили к машине. Пассажиров двое или трое. Трогаемся. Минут десять-пятнадцать медленно тащимся по чрезвычайно за­груженным транспортом и пешеходами центру города, мимо высоких и ­ярких витрин, частных магазинов, лавочек и деловых контор. На одной из остановок автобус наполняется пассажирами, но не до от­каза, свободные места оставались на всем протяжении нашего путешест­вия.

Наконец город выпускает нас на свободу. Впереди – рыжевато-серые холмы, а еще дальше, в белесом мареве, виднеются отроги горного хребта Дикти. Дорога очень живописна: она то петля­ет на крутых поворотах, огибая глубокие ущелья, то бежит по склонам холмов, как бы опоясывая их узенькими ремешками, то ныряет в долину, то опять поднимается на отлогую возвышенность. Довольно часто встречаются деревушки - они небольшие, ослепительно белого цвета - как будто дети, играя, сложили их из аккуратных кубиков.

 

Скалы Крита 

 

Любуясь новыми для меня пейзажами, наблюдая за пожилыми и молодыми греками, которые выходили и входили в автобус (в основном сельские жители), слушая их неторопливые будничные разговоры, я мысленным взором перенесся в седую древность, в те времена, когда на этот остров ступила нога святого апостола Павла. Возможно, он видел эти же задумчивые спокойные холмы, эти же зыбкие, почти нере­альные горные вершины на горизонте, эту же сверкающую полоску моря позади нас, - ничего с той поры не изменилось, мир остался тем же. Именно он принес сюда Евангельское учение, поставил первого епископа - им стал его верный ученик Тит, которого мы знаем по апостольскому посланию. "Для того я оставил тебя в Крите, - напоми­нает ему Павел, - чтобы ты довершил недоконченное и поставил по всем городам пресвитеров..." (Тит. 1.5).

Почва, на которой сеял первоверховный апостол и его ученики, оказалась очень плодородной. В последующие века на Крите подвизался целый сонм великих угодников Божиих. Лучше всех мы знаем, пожалуй, преподобного Андрея Критского, автора Великого покаянного канона, который читается каждый год в начале первой седмицы Великого поста. Известен и еще один Андрей Критский, преподобномученик, пострадав­ший в первом веке от императора-иконоборца Копронима. Словно звезды-алмазы, сияют на церковном небе имена десяти мучеников Критских, по­желавших принять смерть за Христа, святителя Мирона и других под­вижников благочестия.

 

2.

 

А вот и деревня Вони, конечный пункт моего путешествия.

-Херетэ, - говорю я, обращаясь ко всем пассажирам.

- Херетэ (до свиданья), - отвечает за всех водитель. - Иди по этой улочке и как раз попадешь в монастырь.

 

Белоснежные стены, высокая, видная издалека, колокольня, кото­рую венчал большой крест, купол византийского храма, служебные кор­пуса - монастырь предстал передо мною во всей красе. Он прижался к склону горы, словно ища у нее зашиты; справа простиралась необо­зримая равнина - виноградники и садовые участки перемежались оливковыми рощами.

В конце прошлого века, когда на острове господствовали турки, на этом месте находилась старая разрушенная церковь. Однажды крестьянин Иоанн Капарунакис, родом из Трапсано, совершая по своим делам долгий переход из Аркалохори, остановился в этом месте отдохнуть. Он страдал тяжелым недугом. С большим трудом он поднялся на склон, где в тени деревьев струился источник святой велико­мученицы Марины. Иоанн сотворил молитву и, выпив всего один глоток воды, почувствовал себя совершенно здоровым. Радости его не было предела. Он встал на колени и поблагодарил святую Марину за исце­ление.

 

По молитвам святой великомученицы Марины многие христиане исцелились и оставили в монастыре свои костыли 

 

В деревне крестьянин узнал, что земля, на которой находилась церковь, принадлежала турку Бею.

- Я хочу купить твою землю, - сказал он турку.

- Для чего?

- Чтобы восстановить церковь.

- Ты бедняк, и у тебя не найдется нужной суммы.

- Я продам свой дом, весь скот и все свое имущество.

- Если бы ты доверху наполнил все мои сундуки золотом, то и тогда я не продал бы тебе эту землю.

- Почему?

- Потому что эта церковь христианская. А я ненавижу христиан.

- Но...

-Замолчи, несчастный! - взревел турок, побагровев от гнева. - Беги из этих мест, пока я тебя не убил.

Иоанн немедленно покинул деревню. Бей, еще не остыв от гнева, позвал своих троих детей.

- Гоните скот на водопой, - распорядился он.

- На ручей?

- Нет, на источник у церкви. Он только для того и годится, что поить скот.

Овцы, козы, коровы и быки, утолив жажду, в ту же секунду околели. Дети со злости осквернили источник, побросав в него навоз. Возмездие настигло их сразу, они стали трястись, как в лихорадке.

Бей пришел в неописуемую ярость. Он решил убить Иоанна, жалея, что не сделал этого раньше. Он вскочил на коня и отправился в Трапсано. Путь был неблизкий, и, пока он ехал, гнев его утих. "Что толку, если я убью этого бедняка, - размышлял Бей. - Его Бог поразит за это не только меня, но и мою жену. Кончу дело миром, и тогда мои дети, может быть, выздоровеют".

Прибыв в Трапсано, турок отыскал Иоанна.

- Слушай, - сказал он, - я передумал и отдаю тебе эту землю.

- Я заплачу тебе за нее сполна, как и обещал, - ответил обрадо­ванный крестьянин.

- Нет, денег мне не надо, - сказал Бей, - я тебе ее дарю... А ты знаешь, как мы назвали эту землю?

- Нет.

- Мы назвали ее "псири" ("полная тли").

- Почему?

- Мы заметили: если в день памяти святой Марины, то есть семнад­цатого июля, мы собирали в поле урожай, то появлялось несметное ко­личество тли, которая пожирала все злаки.

За короткое время Иоанн с помощью других христиан восстановил разрушенную церковь. В ней возобновились богослужения. Когда Иоанн отошел ко Господу, его похоронила рядом с храмом.

Шестьдесят лет назад в этом месте был открыт женский монастырь. Над старой, древней церквушкой христиане построили новый большой храм во имя святой великомученицы Марины.

 

3.

 

Через открытые ворота вхожу в монастырь. Громадный, выложенный белыми плитами, двор. Высокие пальмы с ажурными изящными ветвями, похожими на струи парковых фонтанов. Несколько беленьких пластмассовых столиков с такими же легкими удобными стульями - очень похо­же на открытое уличное кафе. В центре монастыря - храм, очень строй­ный, легкий, с цветными витражами. Большой двухэтажный сестринский корпус. «Наверно, не меньше ста сестер здесь подвизается, - подумал я. - Но где же они?» Это для меня оставалось загадкой: уже минут пятнадцать-двадцать я знакомился с монастырем, однако не встретил пока ни одного человека. В наших, российских, монастырях меня не­пременно остановили бы у входа, спросили бы, кто я, откуда, с какой целью приехал, и на территории обители увидел бы хотя бы нескольких человек, а тут... никого. «Наверно, час отдыха», - подумал я.

Я прошел в дальнюю часть обители и увидел пожилого человека в рясе, который поливал из шланга цветы. Увидев меня, он положил шланг и широко улыбнулся, как будто встретил старого знакомого, ко­торого давно не видел и встрече с которым очень рад. Это был отец Каллиникос. Мы прошлись с ним по монастырю, отдохнули под одной из пальм, попили чаю... монахинь по-прежнему не было видно.

- Завтра большой праздник, - сказал я.

- Какой?

- Святителя Николая. В честь перенесения его святых мощей из Мир Ликийских в город Бари.

На лице отца Каллиникоса появилось недоуменное выражение.

- Мы не знаем такого праздника.

Этой фразой собеседник меня просто огорошил.

- А Литургия будет завтра? - спросил я с замиранием сердца. Пусть на всем Крите я один буду отмечать этот великий праздник, главное, чтобы была Литургия.

-Литургии не будет, - произнес отец Каллиникос, не понимая, какое большое огорчение доставили мне его слова.

Я привык, что в Москве да и по всей России в этот день все храмы переполнены, и многие христиане причащаются Святых Христовых Тайн. Неужели я завтра останусь без причастия?

- А что вы будете служить?

- Утреню.

- И все?

- Да.

Я попытался упросить батюшку, чтобы он в порядке ис­ключения отслужил и Литургию, но... успеха не добился: мой собеседник погрузился в молчание.

Вскоре к нам подошла средних лет женщина, которую звали Хрисанфи.

- Вы монахиня? - спросил я.

- Нет, я просто здесь помогаю.

Чуть позже к нам присоединилась еще одна женщина, помоложе, но и она была не монахиня. Ее звали Христина, и она заведовала икон­ной лавкой.

До вечернего богослужения оставалось минут десять, когда мы уви­дели маленькую старушку в темном платочке, повязанном под подбород­ком и закрывавшем весь ее лоб.

 

Игумения Тимофея

 

- Это матушка Тимофея, - сказал отец Каллиникос, - игумения наше­го монастыря.

- Ваши сестры сейчас на послушаниях? - спросил я.

- Нет, все послушания выполняю я сама, - ответила матушка Ти­мофея, поправляя очки.

- ???

... потому что я единственная монахиня нашей обители. Еще не­давно нас было четверо, - продолжала она, - три мои сестры во Христе,

состарившись, мирно отошли ко Господу. Я тоже готовлюсь к переселе­нию, - она указала глазами на небо, - мне ведь уже под семьдесят.

- Кто-нибудь придет на смену вам?

- Не знаю.

-Хорошо бы - кто-нибудь из молодых попросился.

- Оставим этот вопрос на усмотрение Господа и святой великомуче­ницы Марины.

- А для кого такой большой корпус?

- Семнадцатого июля, в день праздника нашей небесной покровитель­ницы, сюда собирается весь Крит. Для этого и построено жилье, но его все равно не хватает.

Вечерняя служба совершалась в нижнем храме. Он был маленький, человек на двадцать - тридцать, не больше, в нем царил полумрак. Служил отец Каллиникос, а на клиросе управлялась матушка Тимофея: она читала и пела, изредка ей помогал батюшка. Подсвечники были песочные, как в Грузии или Армении; песок светлый, а свечи - желтые высокие, утончающиеся к фитильку, точно такие, как в Иеруса­лиме. Много икон, в основном это образы святой великомученицы Мари­ны. Они все разные, но одна запоминающаяся характерная деталь есть на каждой иконе: святая Марина, укрощая диавола, держит его за один из рогов. У нас, в России, эта подробность отсутствует.

Из всех поистине замечательных икон выделялась одна, самая древ­няя, она находилась справа от Царских врат. Это был чудотворный образ святой Марины. Прикладываясь к нему, я обратил внимание на ряд легких жестяных пластиночек, нанизанных на металлический стер­жень в нижней части иконы: на них были изображены или рука, или нога, или глаз, или ухо или какая-то другая часть человеческого тела. Я догадался: по молитвам святой Марины произошло исцеление болящего христианина, и он принес сюда свою пластиночку.

Богослужение было кратким, и, выйдя из храма, мы присели за столик, под пальмой, отдохнуть. День догорал. Лучи заходящего солнца скользили по вершинам холмов, бледно-зеленые пальмовые ветви едва заметно колебались под порывами слабого ветерка. Долину пересекли глубокие тени. Над куполом хра­ма, рассекая воздух крыльями, носились ласточки. Ворковали дикие го­луби.

Разговор зашел о святой Марине, о ком еще можно было говорить в ее обители? Я попросил матушку игумению рассказать о святой великомученице.

-Я люблю больше слушать, чем говорить, - заметила матушка, устра­иваясь поудобнее, - но ради моей небесной покровительницы готова сделать исключение.

 

4.

 

- Святая Марина родилась в Антиохии Писидийской в конце третьего века, - начала рассказчица. -  Отец ее, Эдесий, был языческим жрецом. У него не было других детей, потому что сразу после рождения Марины ее мать умерла. Святую вос­питывала кормилица.

Это было время, когда нечестивый император Диоклетиан воздвиг жестокое гонение на христиан. Священники, диаконы, учители слова Божия скрывались в горных пещерах, диких лесах и маленьких селе­ниях, не оставляя своего главного дела - обращения людей к истинной вере. Когда Марине исполнилось двенадцать дет, она услы­шала от одного из таких проповедников о Спасителе и уверова­ла в Него. Она решила (подражая святым мученикам) пролить свою кровь за Господа нашего Иисуса Христа и таким образом принять Святое Крещение. Общаясь с соседями, отроковица рассказывала им о своей вере и кратковременности земной жизни.

Однажды, в какой-то языческий праздник, святая вошла в капище своего отца. Гнусные безобразные идолы вызвали у нее глубокое отвращение.

- Идолов нужно ненавидеть и разрушать их, а вы поклоняетесь им, - смело сказала она, обращаясь к народу.

Разгневанный Эдесий тут же отрекся от своей дочери-христианки.

 Как-то Марина вышла в поле - полюбоваться природой. Навстречу ей показался знатный всадник в сопровождении многочисленной свиты. Это был епарх (правитель) восточных областей Римской империи Олимврий, который люто ненавидел христиан. Увидев Марину, он был очарован красотой пятнадцатилетней девушки и спросил, чья она дочь. Отличаясь целомудрием больше, чем красотой, святая просто­сердечно рассказывала о себе, не утаив, что она христианка.

Тогда епарх приказал своим воинам привести отроковицу в город. На другой день он вызвал ее на допрос.

- Принеси жертву нашим богам, - сказал Олимврий, - и тогда ты со­хранишь свою жизнь.

- Я поклоняюсь только Господу моему Иисусу Христу, - ответила Марина,- а идолов презираю. Своими угрозами ты меня не испугаешь, я с радостью приму смерть за своего Создателя.

- Одумайся, Марина, - продолжал епарх,- если ты будешь благора­зумной, я возьму тебя в жены: ты будешь окружена почетом и сла­вой, станешь жить в прекрасном дворце, у тебя будет много служанок, и любое твое желание будет немедленно выполняться. Если же ты откажешься, то мне придется (хотя этого не хочу) отдать тебя в руки палачей, и ты претерпишь страшные муки.                                       

-Богатство и слава – ничто, это лишь тени вре­менной земной жизни, а я думаю только о небесном. Твое супружество для меня противно и мерзко. Неужели, ты думаешь, я изменю своему Бессмертному Жениху, Который призывает меня в Царство Небес­ное, и вступлю в брак со смердящим псом?

 Разгневанный Олимврий дал знак палачам, и те начали избивать святую гибкими прутьями, а затем, пригвоздив к доске, ста­ли строгать ее тело железными трезубцами. Истязание продолжалось до тех пор, пока не показались кости. Народ плакал от жалости.

Девушку бросили в глубокую и мрачную темницу, где она молилась, чтобы Господь исцелил ее растерзанное тело и послал ей утешение. Враг же рода человеческого, - продолжала матушка Тимофея, - видя стойкость Марины, решил устрашить ее. В темнице вдруг появился громадный страшный змей, который издавал ужасные звуки; из его пасти вырывались языки пламени. Святая осени­ла себя крестным знамением, и в ту же секунду чудовище распалось на части. После этого диавол превратился в человека с рогами и со­бачьим хвостом. Не растерявшись, Марина схватила его за рог и силь­но ударила по голове молотком, который оказался поблизости. Земля раз­верзлась и поглотила искусителя.

В следующее мгновение кровля темницы исчезала, и ее осиял небесный свет. Подняв голову, святая увидела сияющий крест, над которым вился белый, как снег, голубь. Сладостный голос сказал:

 - Радуйся, Марина, верная раба Господня! Пришел час твоего тор­жества! Скоро ты войдешь в Нетленный Чертог твоего Небесного Жени­ха, где вкусишь несказанное блаженство!

После этого божественная благодать уврачевала раны девушки.

Утром Олимврий, увидев святую невредимой, стал убеждать ее при­нести благодарственные жертвы идолам за исцеление, но мученица снова исповедала себя христианкой. Тогда палачи стали опалять ее тело огнем. Во время пыток Марина молилась такими словами:

- Господи, Ты сподобил меня за имя Твое пройти через огонь, сподоби меня пройти и через воду Святого Крещения.

Услышав, что святая говорит о воде, епарх приказал утопить ее в большом чане. Когда девушку стали погружать в воду, земля содрог­нулась, оковы пали с рук мученицы, над ее годовой засиял необыкновенный свет, в котором кружила белая голубка с золотым венцом в клюве. Затем все увидели восходящий к небу огненный столп, на котором сиял крест. Голубка взмахнула крыльями и села на крест. Снова раздался сладостный голос:

- Мир тебе, невеста Христова Марина! Тебе уготован неувядаемый венец славы!

Увидев, что святая вышла из воды живою и невредимою, пятнадцать тысяч человек уверовали во Христа и открыто назвали себя христиана­ми. Олимврий приказал воинам казнить их. Затем была обезглавлена и святая Марина. По дороге на казнь она молилась о тех людях, ко­торые поклонялись бесчувственным идолам и еще не узнали Спасителя.

 Угодница Божия считается покровительницей де­тей. По ее молитвам исцеляются люди, разбитые параличом, - заключила игумения.

 

Маленький храм, каких много на острове Крит 

 

- А где покоятся мощи святой Марины? - спросил я.

-Ее честные мощи находились в Константинополе, в монастыре Пантепонта (Всевидца-Христа), до взятая города в 1204 году кресто­носцами. По другим сведениям, они хранились в Антиохии, откуда в 908 году были перенесены в Тоскану (Италия). Часть святых мощей (рука) находится в Ватопедском монастыре на Афоне.

 

5.

 

- Здесь, в монастыре, наверняка произошло множество чудес по молитвам святой Марины, - сказал я.

- Им несть числа, - откликнулся отец Каллиникос. - Вот одна весьма поучительная история. Крестьянин из Круста дал обет Господу: осенью пожертвовать монастырю лучшего козла своего стада. Миновала осень, наступила зима, а крестьянин и не собирался ехать в монас­тырь. Когда жена напомнила ему об этом, он отмахнулся, мол, все это пустяки, он всего-навсего пошутил. Тогда с ним началось твориться что-то ужасное: лицо его исказилось так, что перестало походить на человеческое. Крестьянин понял: это возмездие за его "шут­ки". Он выбрал лучшего козла и вместе с женой отправился в монас­тырь. В дороге козел потерялся. Тогда муж и жена решили: пойдем одни, без козла, и поклонимся святой Марине. Когда они приблизились к монастырю, то увидели, что козел спокойно идет за ними. Они при­вязали его к дереву и вошли в церковь. Священник спросил несчаст­ного, что случилось с его лицом, и пастух рассказал свою историю. Священник взял из алтаря святое копие и осенил крестьянина крестным знамением, творя молитву. Лицо пастуха приняло прежний вид. Поблагодарив Господа и святую Марину, крестьяне вернулись домой.

- А вот еще одна, не менее интересная история, - сказала Христина. - У одного врача был слепой сын. Жена часто говорила мужу: "Давай отвезем сына к святой Марине, она исцелит его". Муж отвечал:

"Я сам врач и не могу вылечить моего сына. А там и подавно ему не будет лучше". Однажды мальчик увидел во сне святую Марину, которая сказала: "Вставай, детка, и иди в мой дом, который находится внизу, в Вони". Мальчик поднялся и пошел в комнату родителей. Увидев его, они поняли, что мальчик прозрел. Едва настало утро, радостный отец навьючил осла двумя бурдюками масла и повез их в монастырь. Там он поклонился чудотворной иконе и от всей души поблагодарил святую Ма­рину за неожиданную помощь.

-Ну, а теперь моя очередь, - сказала Хрисанфи. - Я расскажу об одном скотоводе из Ласифи. У него было правило: каждый год посы­лать в монастырь сыр. И вот однажды он изменил своему правилу. Жена опросила: "Ты почему в этом году не посылаешь сыр?" Муж ответил: "Он старый". "Какой же он старый, - сказала жена, - если приготовлен совсем недавно. Завтра праздник святой Марины, и я с детьми сама отвезу сыр". "Святая Марина не ест сыр", - сказал муж, не зная, что он говорит. Наступил вечер, и из стада неразумного скотовода убежали сорок овец; их обнаружили у стен монастыря. Их пытались прогнать, но они не уходили. Скотовод, поняв свой грех и раскаявшись в нем, пожертвовал овец монастырю.

 

6.

 

Я проснулся весьма рано и вышел во двор обители. Утро было про­кладное, как в Москве (монастырь находился в горах). Громко, перебивая друг друга, кричали петухи. Воздух был легкий, очень приятный, напоенный ароматом горных трав. Он был так чист, что окружающая панорама - холмы, лента дороги, храм в сосед­ней деревне - просматривалась без каких-либо усилий.

 

Типичный пейзаж на Крите

 

После утреннего богослужения я стал прощаться с хозяевами монастыря.

-Да управит твой путь святая великомученица Марина, - сказала матушка Тимофея, - и да поможет тебе во всем. И не только тебе, но и всему русскому народу. Коленопреклонная, со слезами на глазах, святая Марина молится (я верю в это) у Престола Божия о России, и каждую ее слезу Господь принимает как самый драгоценный изумруд.

 

Николай Петрович Кокухин, член Союза писателей России, член Союза журналистов России

  Фото автора

Остров Крит - Москва