Ледоход

«Народ, ходящий во тьме, увидит свет великий»     

В то далекое время, которое не поддается забвению, я жил за Полярным кругом, в Дудинке, и работал корреспондентом Таймырского радио. Весна здесь начинается очень осторожно. К середине мая темнеют дороги и пешеходные тропинки. Солнце светит и днем, и ночью, но оно еще холодное, расставаться с зимней одеждой еще рано. По дорогам начинают булькать светлые ручейки; дворники спешно откапывают деревяные тротуары, занесенные за долгую полярную ночь двухметровым слоем снега.

С каждым днем ручьи становятся все говорливее, по утрам на карнизах домов позванивают сосульки. Кажется, еще немного, и весна возьмет свое. Но… это впечатление обманчивое, зима еще не сказала своего последнего слова. На другой день разыгралась такая метель, какой не было даже в январе. Стылый ветер завывал, как голодная стая волков; небо потемнело, как будто снова наступила полярная ночь; редкие прохожие, спрятав головы в мохнатые воротники, ощупью пробирались к своим домам. Ровно сутки город был погружен как бы в небытие. Потом все стихло. Остался только мороз – минус восемнадцать градусов.

Весна, осмелев, снова пошла в наступление: засверкали ручейки, зазвенели сосульки. Куда бы я ни пришел – в редакцию, в речной порт, в окружной дом культуры, - везде всплывает разговор о скором ледоходе. Каждый день средства информации – радио и местная газета – сообщают о подвижках льда на Енисее. Самая злободневная тема – первый теплоход. Во-первых, это открытие навигации на Енисее, во-вторых, встреча пусть маленького, но такого долгожданного кусочка «Большой земли», в- третьих, теплоход привезет много нужных и хороших товаров: обувь, одежду, косметику (как же без нее?), посуду, рыбачьи сети, охотничьи припасы, продукты, в том числе сладости.

Вот почему северяне с таким нетерпением ждут ледохода. Они то и дело приходят на берег Енисея и смотрят на его ледяной покров: ну скорей, скорей просыпайся, батюшка-Енисей, уже и солнце поднимается все выше каждое утро, а ты все почиваешь, увалень…

То ли у батюшки-Енисея проснулась совесть, то ли ему надоело дремать под ледяным одеялом, это осталось тайной, только в один прекрасный день по Дудинке пронеслась радостная весть:

Началось!

Я отложил незаконченную рукопись в сторону, выскочил из редакции и стремглав бросился на берег. Он уже был облеплен народом: и молодые, и пожилые – все были здесь, больше всего, конечно, мальчишек. Глаза всех людей устремлены на реку. 

Лед стоял недвижим, как бы раздумывая, трогаться или еще подождать немного. Но вот Енисей расправил плечи, вздохнул полной грудью, поднатужился и… раздался оглушительный треск – громадная, в несколько квадратных километров, льдина раскололась на мелкие части, и вся река, от одного берега до другого, пришла в движение.  Гигантские массы льда шли и шли, и не было им конца. Они не просто шли, они торопились, с каждой минутой убыстряя свой бег. Что-то неведомое, тайное таилось в этом непрекращающемся, завораживающем душу движении. Более величественного зрелища я не наблюдал в своей жизни!

Ликовала река, ликовали люди на берегу.

А льдины все текли и текли, от них невозможно было отвести глаз. Енисей-богатырь почувствовал свою мощь, и теперь его ничто не могло остановить – это было ясно и мне, и всем другим зрителям.

Реке стало тесно, и громадные льдины, синие, бледно-голубые, ультрамариновые, тесня друг друга, с сильным, все нарастающим скрежетом полезли на берег, создавая причудливые сооружения и отвоевывая у суши метр за метром. К сожалению, они жили каких-нибудь несколько минут, а потом, под натиском новых льдин, рушились, словно карточные домики.

Я переходил с места на место, чтобы полюбоваться чудными произведениями Великого Художника. Да и не только я, а многие другие зрители, особенно молодежь.

На середине реки тоже было много интересного. Крупные, словно палуба авианосца, льдины, расчищая себе путь, ломались, как хрупкое стекло, и упрямо, настойчиво стремились вперед – им хотелось побыстрее оказаться в открытом море, где много простора и где можно показать свою удаль.

Вскоре на фарватере появились светлые пятна воды, с каждой минутой их становилось все больше. А через несколько часов возникли порядочные полыньи.

На другой день водяных просветов на Енисее стало еще больше. Еще через день, когда я пришел на берег, по фарватеру, словно плоты леса, двигались караваны сверкающего изумрудного льда. Они шли с большим достоинством, как на параде, а вскоре исчезли, и лишь мелкие льдинки, изредка появлявшиеся на середине реки, напоминали о прошедшем незабываемом чуде.

х   х   х

-Мать-Россия, когда начнется твой Великий Очистительный Ледоход? – спрашиваю я. - Когда он очистит Русскую Землю от предателей, масонов, взяточников, лизоблюдов, извращенцев всех мастей, либералов, которые грызут фундамент Святой Руси, стараясь погубить ее?

И слышу ответ:

«Бог же мира сокрушит сатану под ногами вашими вскоре…» (Рим. 16, 20). «При всем этом не отвратится гнев Его, и рука Его еще простерта» (Ис. 9, 17). «Вот, в стыде и посрамлении останутся все, раздраженные против тебя; будут как ничто и погибнут препирающиеся с тобою» (Ис. 41, 11). «За то, как огонь съедает солому, и пламя потребляет сено, так истлеет корень их, и цвет их разнесется, как прах… и трупы их будут как помет на улицах». (Ис. 5, 24-25).

-Мать-Россия, когда фарватер нашего дорогого Отечества станет чистым и свободным? – опять спрашиваю я. - Когда русский народ станет полновластным хозяином своей собственной земли?

И слышу ответ:

«Не всегда будет мрак там, где теперь он огустел» (Ис. 8, 22). «Народ, ходящий во тьме, увидит свет великий» (Ис. 9, 2). «Не бойся, ибо Я с тобою; не смущайся, ибо Я Бог твой; Я укреплю тебя и помогу тебе, и поддержу тебя десницею правды Моей» (Ис. 41, 10).

Николай Петрович Кокухин, член Союза писателей России, член Союза журналистов России