Словесный импрессионизм: тонкая работа с впечатлениями.
Они – основа литературной живописи Екатерины Садур, они же, исследуемые, наполняют её сочинения метафизическим содержанием.
Проза и драматургия.
Поэтика настроение и сквожение мигов: каждый должен быть пойман за хвостик, живописан, ничего не пропадёт, лиричность сплетается с пограничными, экзистенциальными волокнами.
Томительна тоска.
Хрупкие стеклянные мгновенья.
Боль?
Она присутствует всегда: но тяга к жизни пересиливает её, постоянную.
Словно и писала пространствами – между строк-фраз, сквозными зияниями своего, по-особенному почувствованного воздуха бытия.
Язык её и тонок, и перенасыщен метафорами: густой раствор.
Всё у неё – болевое, раненое, к раненым человеческим состояниям испытывая повышенный интерес, создавала героев… хрупких и изломанных, внутренняя раздвоенность, когда не расчетверённость, постоянная амбивалентность, любой может и оттолкнуть, и обогреть.
Счастье всё равно ускользнёт.
Только мелькнув – вот же: золотилось, играло, попробуй поймай за тонкую ниточку.
Садур долго боролась с болезнью.
Такого рода они – сильнее, как правило, человеческого тела.
В пьесах своих действие строила не на логике, часто вопреки ей, на переборах струн ассоциаций исполняла свои пьесы, точно «пропевая» их.
Мать – Нина Садур – влияла, конечно, хотя биографические данные причудливо преломлялись сквозь призмы словесного эксперимента.
Событие важно не само по себе, а то, как будет прочитано персонажем…
«Учитель ритмики» ввергнет в дачную мансарду, расплавленную жарой, герои же, прячась от боли, как зноя, стремятся… даже и вальсировать.
С абсурдом плотно обнимались произведения Садур.
Через атмосферу «Воздуха» раскрывается невесомость жизни: аромат любви растворяется в ней…
Сложный космос, которым жила, густо выливался на исполненные страницы.
Сама, кажется, жила в аду, стремясь исполнять райские песни.
