itemscope itemtype="http://schema.org/Article">

«Путь широкий…»

О Кольцове – своими словами

0
537
Время на чтение 7 минут

 

   Да, о Кольцове можно говорит только так – своими словами. Потому что говорить по-другому просто не имеет смысла. Все выверенно-учёное уже сказано, акценты расставлены, написаны горы книг. Я не критик, не литературовед, но стоит ли об этом жалеть? Ведь Алексей Кольцов принадлежит не только литературе. Это явление народной жизни, причем не усредненно-абстрактной европейской, а именно русской. С присущей  ей необъяснимой для человека иной культуры неотстранённостью от всякого страдания, широтой натуры, прочной укоренённостью в земном  - и неистребимым порывом к небесному. И всякий, кто осознает себя частью русского имени, не может не осознавать, не чувствовать сердцем своего кровного родства с поэтом.

   Я родился полтора века спустя, но вырос в степи, в русской степи, на краю того же воронежского простора. Моё детство, так не похожее на детство Кольцова,  впитало в себя извечные нехватки и прорехи крестьянского бытования, запах честного пота и знойную июльскую пыль с колючей осотовой остью. Нас разделяло только время, но всё остальное роднило: равнина, простор этот неоглядный,  поля, овраги,  синеющая вдалеке размытой утренней дымкой пойма. Да разве только это?

   Чёрный ворон, тяжело вминающий крылья в серую вату предосеннего степного неба…

   Долгая январская вьюга, перехватившая пуповину большака  - затем лишь, чтобы вынести погодя село к просветленно-синему родительскому небу, как  крепко спеленатого, пахнущего снежным молоком младенца…

   Ползущая по утреннему, тугому, в крупных крапинах росы листу огородной щирицы божья коровка, - вестница неохватно-просторного, доброго, синеокого степного дня…

   А саднящие вечерние мозоли на руках, которые хочется, утишая жжение, тронуть легонько языком?

   А запах вынесенной только что из полутьмы конюшни сбруи,  сыромятного ремня,  крутого лошадиного пота?

 

     Конечно, поэт - это стихи. Но только ли строки, длинные или короткие рядки букв-зёрнышек, дивно  проступающих  сквозь  белую-белую, как намывной донской песок, ниву-пашенку? Или, быть может, и то, что там, за ними; и то, что вырастет из них? Зацветёт, заколосится, вздрогнет-зашумит юными голосами, молодыми мечтами, горячей кровью самой?

   Там, за буквами-зёрнышками Кольцова, судьба такая знакомая: душа ранимая, чуткая и горячая, рвущееся к горнему сердце – и серые, равнодушные дни, обстоятельства,  тяжкой острожной городьбой заступающие не только даль, но и само солнце.

   И лишь порой – редкие солнечные лучи,  пробившиеся случайно сквозь ту извечную городьбу: книжная лавка, чтение, друг Сребрянский (Серебрянский).

   Первая любовь, зоренька-свет Дуняша, так скоро заслонённая чёрной тучей расчетливой человеческой подлости, пропавшая в донских степях, но не сгасшая, не забытая.

    Станкевич, издание книги, при жизни первой и единственной, дружба с Белинским…

   Но рядом с этими солнечными полосками ещё нестерпимее горькая повседневность: дела торговые, трудное, безденежное строительство дома, кредиты, закладные,  тяжбы.

   Непонимание, а порой и предательство близких. Играющая с поэтом, как кошка  с воробышком-перволётком, болезнь: то отпустит, даст надежду слабую, то снова перехватывает дыхание, лишая последних сил. В его письмах к Белинскому последних лет сквозит тоска и надежда, но явственнее звучит первая. Кольцов понимает, что из паучьих пут торговой своей повседневности-полунужды ему  уже не вырваться.

   И всё же в лирическо-песенном выплеске его души так мало жалобы, печалования над собой. Почти вся лирика Алексея Кольцова – печаль и удаль, необоримая воля широкого, глубинно-русского национального чувства. Иначе откуда бы взялись эти строки, в которых личное лирического героя («Не плачь, Грунюшка») так мало значит перед общим, неизбывным, неоглядным:

   В края дальние

   Пойдет молодец,

   Что вниз по Дону,

   По набережью,

   Хороши стоят

   Там слободушки!

   Степь раздольная

   Далеко вокруг,

   Широко лежит

   Ковылой-травой

   Расстилается!

   Ах ты, степь моя,

   Степь привольная,

   Широко ты, степь,

   Пораскинулась,

   К морю Черному

   Понадвинулась.

   Какой размах, какая  сдержанная мощь, какая нежность неизреченная в этих напевных строках, «ковылой-травой» льнущих к Родине. Трудно поверить, что это не вершина поэтической речи, не сама поэтическая истина, а лишь приближение к  ней. Кажется, что здесь можно если не поставить точку, то хотя бы помедлить, перевести дух, элегически обозревая «степь раздольную». Но не таков Кольцов (а может, то, что ведет его?). И вот уже летят – не слева-направо, перу подвластные, а справа-налево, блистающей полоске стали  вслед  -  строки, коим суждено жить, покуда звучит на свете русская речь:

   Раззудись, плечо!

   Размахнись, рука!

   Ты пахни в лицо,

   Ветер с полудня!

    Освежи, взволнуй

   Степь просторную!

   Зажужжи, коса,

   Как пчелиный рой!
   Молоньей, коса,

   Засверкай кругом!

   Зашуми, трава,

   Подкошонная;

   Поклонись, цветы,

   Головой земле!

     Скажите, можно ли  полнее, точнее, яснее и глубже выразить смысл и  волю русскости? Мне кажется, что нет.

 

    Критики, чем-то похожие на средневековых алхимиков, неустанно пытаются разглядеть,  выделить таинственное «вещество поэзии». Они растирают поэтические строки в пыль, взвешивают, смешивают, выпаривают. Как всякое  научное знание, это занятие благое, нужное: ведь должны же мы наконец объяснить, почему иногда (очень редко!) обычные, даже порой не совсем «правильные» слова («молонья», «подкошонная»), сойдясь вместе, становятся вдруг музыкой, тайной.  Но в то же время  - возможно ли истолковать эти строки, если они давно уже сами  стали степью и небом, и звоном, и шелестом, и русской судьбой?

    Если они встретили меня в детстве, взяли за руку и повели - к родной земле, к людям, живущим на ней, к себе самому –  притихшему, переполненному восторгом и мукой, непослушными губами пытающемуся подобрать мелодию ещё не рожденного слова.

   Если мне, человеку давно уже немолодому, всё ещё веет в лицо  «ветер с полудня» - свежий, хранящий от жара и остуд, влекущий к труду и преодолению ветер поэзии…

 

   Прочёл недавно в одной из воронежских газет нечто вроде этого: «Кольцов  - это наш всероссийски известный бренд, и мы должны научиться его в полной мере использовать». Да, рачительно мыслят люди. По-хозяйски. Разве это плохо? И всё же словцо это – «бренд», ставшее нынче вполне обычным, разговорным – в таком контексте показалось мне не только чужим, но и чуждым, обидным.

   Разве Алексей Васильевич Кольцов – всего лишь  торговая марка, под которой нам легко  будет выдать за сокровища  пустеющие эти, бурьяном обмётанные земли, замусоренные поймы и мелеющие реки, все нравственные вывихи наши?  Разве можем мы так поступить? Да и выдать – перед кем? Перед чужими? Перед ловчилой и вором, ищущими очередное «поле чудес», чтобы поскорее зарыть в землю свои неправедные денежки – да не просто зарыть, а непременно с прибылью! Полно, да  знаем ли мы слово Кольцова, помним ли?

   У чужих людей

   Горек белый хлеб,

   Брага хмельная –

   Неразымчива!

   Речи вольные –

   Все как связаны;

   Чувства жаркие

   Мрут без отзыва…»

  Нынче на смену боли и страсти, заключенным в поэтической строке, всё чаще приходит слоган – примитивный, прилизанный хлыщ в стильном прикиде. Он – фантом, у него нет души, но многих ли это смущает?

   «Жажда – всё…»,  «Голосуй, а то проиграешь», и так далее, и тому подобное. Примитивные штампы, клише, ежедневно, ежечасно вбиваемые в голову. Не наше, чужое, но цепляется за память, как прибрежная череда за рукав: попробуй потом выбери. Откуда это пошло, кем придумано?

   И вспоминается мне почему-то строка известного современного стихотворца, гулкая и вроде бы значительная, тысячи раз цитировавшаяся, бездумно разобранная пишущим людом  на заголовки в сотнях вариаций. Повторяем, даже не пытаясь вдуматься: поэт – больше, чем поэт… да возможно ли? Ведь поэт – настоящий, Божьей милостью – это Вселенная; разве может быть она больше или меньше чего-то, тем паче – самой себя?  А выше, «больше» неё  только Творец. Уж не Ему ли пытается уподобить себя ( именно себя, чего уж тут лукавить) тот стихотворец –  да, одаренный, но уж слишком заласканный  властью, привыкший постоянно тереться о её штанину носитель «гордого духа гражданства»? А мы и обрадовались: ну как точно сказано. На самом деле сказано не точно, а всего лишь броско. Вполне в духе жанра, который условно можно назвать эстрадно- шумовым. Не из него ли вышли все эти сегодняшние пустоватые реалти-шоу, вырос этот  навязчивый слоган, пытающийся вытеснить живую человеческую речь?

    А вот Кольцову никаких словесных подпорок, обоснования собственного поэтического величия никогда не было нужно. «Раззудись, плечо», - и идет он, Косарь, затравевшим степным угором: ноженьки мочит в росе земной,  лбом горячим небесный ветер трогает. И свершается, будто само собой, дело вечное: ложатся под косой выспевшие травы, ложатся светло: не пропадая – земле кланяясь. И занимается дух – то ли от сбитой косой цветочной  пыльцы, то ли от идущего навстречу широкого света, то ли от тихого касания милосердного того ветра небесного, незнакомого и - родного до щемящего горева в груди, до просветленных слез. И сквозь слезы те светлые проступает, как в зыбучем июльском мареве, теснится, наплывает что-то почти неразличимое, но верное, доброе, ждущее и зовущее нас.

   Вот она, поэзия – истинная, врачующая сердце и возвышающая душу. Разве ей взмыслится  требовать себе чего-то  большего – власти ли, славы, признания собственной исключительности?

 

   В стихотворении Кольцова с неслучайным названием «Путь» лирический герой, добрый молодец, у которого «много дум в голове//, много в сердце огня», с горечью говорит:

   Путь широкий давно

   Предо мною лежит;

   Да нельзя мне по нём

   Ни летать, ни ходить.

   Но почему же? Да всё потому, что « на путь – по душе -// крепкой воли мне нет». Попросту говоря, страшно ему, добру молодцу, на путь тот ступить. А вот автор, неприметный в ряду других воронежских мещан, презренным ремеслом занятый прасол Кольцов, казалось бы, навсегда был лишен такого пути. Не было у него «много слуг и казны», да что там  - не было ничего, кроме таланта, веры тихой и любви к горькой своей  Родине. И ведь решился он без всякого раздумья «на погибель идти - // песни петь соловьем». И – ценою жизни – нашел «путь широкий» - свой, единственный, русский путь. Впрочем, почему свой, разве только свой? – наш путь.

   Низкий поклон тебе, путеводный Поэт…

Заметили ошибку? Выделите фрагмент и нажмите "Ctrl+Enter".
Подписывайте на телеграмм-канал Русская народная линия
РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.
Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить

Сообщение для редакции

Фрагмент статьи, содержащий ошибку:

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции»; Комитет «Нация и Свобода»; Международное общественное движение «Арестантское уголовное единство»; Движение «Колумбайн»; Батальон «Азов»; Meta

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html

Иностранные агенты: «Голос Америки»; «Idel.Реалии»; «Кавказ.Реалии»; «Крым.Реалии»; «Телеканал Настоящее Время»; Татаро-башкирская служба Радио Свобода (Azatliq Radiosi); Радио Свободная Европа/Радио Свобода (PCE/PC); «Сибирь.Реалии»; «Фактограф»; «Север.Реалии»; Общество с ограниченной ответственностью «Радио Свободная Европа/Радио Свобода»; Чешское информационное агентство «MEDIUM-ORIENT»; Пономарев Лев Александрович; Савицкая Людмила Алексеевна; Маркелов Сергей Евгеньевич; Камалягин Денис Николаевич; Апахончич Дарья Александровна; Понасенков Евгений Николаевич; Альбац; «Центр по работе с проблемой насилия "Насилию.нет"»; межрегиональная общественная организация реализации социально-просветительских инициатив и образовательных проектов «Открытый Петербург»; Санкт-Петербургский благотворительный фонд «Гуманитарное действие»; Мирон Федоров; (Oxxxymiron); активистка Ирина Сторожева; правозащитник Алена Попова; Социально-ориентированная автономная некоммерческая организация содействия профилактике и охране здоровья граждан «Феникс плюс»; автономная некоммерческая организация социально-правовых услуг «Акцент»; некоммерческая организация «Фонд борьбы с коррупцией»; программно-целевой Благотворительный Фонд «СВЕЧА»; Красноярская региональная общественная организация «Мы против СПИДа»; некоммерческая организация «Фонд защиты прав граждан»; интернет-издание «Медуза»; «Аналитический центр Юрия Левады» (Левада-центр); ООО «Альтаир 2021»; ООО «Вега 2021»; ООО «Главный редактор 2021»; ООО «Ромашки монолит»; M.News World — общественно-политическое медиа;Bellingcat — авторы многих расследований на основе открытых данных, в том числе про участие России в войне на Украине; МЕМО — юридическое лицо главреда издания «Кавказский узел», которое пишет в том числе о Чечне; Артемий Троицкий; Артур Смолянинов; Сергей Кирсанов; Анатолий Фурсов; Сергей Ухов; Александр Шелест; ООО "ТЕНЕС"; Гырдымова Елизавета (певица Монеточка); Осечкин Владимир Валерьевич (Гулагу.нет); Устимов Антон Михайлович; Яганов Ибрагим Хасанбиевич; Харченко Вадим Михайлович; Беседина Дарья Станиславовна; Проект «T9 NSK»; Илья Прусикин (Little Big); Дарья Серенко (фемактивистка); Фидель Агумава; Эрдни Омбадыков (официальный представитель Далай-ламы XIV в России); Рафис Кашапов; ООО "Философия ненасилия"; Фонд развития цифровых прав; Блогер Николай Соболев; Ведущий Александр Макашенц; Писатель Елена Прокашева; Екатерина Дудко; Политолог Павел Мезерин; Рамазанова Земфира Талгатовна (певица Земфира); Гудков Дмитрий Геннадьевич; Галлямов Аббас Радикович; Намазбаева Татьяна Валерьевна; Асланян Сергей Степанович; Шпилькин Сергей Александрович; Казанцева Александра Николаевна; Ривина Анна Валерьевна

Списки организаций и лиц, признанных в России иностранными агентами, см. по ссылкам:
https://minjust.gov.ru/uploaded/files/reestr-inostrannyih-agentov-10022023.pdf

Александр Нестругин
«России нужно стать собою!..»
Из новых стихов
15.02.2022
«Как будто бы вчера…»
Геннадий Лутков и Анатолий Жигулин: до и после «Чёрных камней»
07.02.2022
«Не плачьте обо мне…»
Лирика Алексея Решетова
31.01.2022
Все статьи Александр Нестругин
Последние комментарии
Почему Владимир Путин так неубедительно говорил на религиозные темы?
Новый комментарий от Василий Алибабаевич
21.02.2024 09:20
The New York Times: Сотни украинских военнослужащих попали в плен
Новый комментарий от Владимир Николаев
21.02.2024 08:52
Ватикан, по сути, объявил войну Русской Православной Церкви и России
Новый комментарий от Владимир Николаев
20.02.2024 22:13
Мат, перемат или самодисциплина?
Новый комментарий от наталья чистякова
20.02.2024 20:46
Мужество для «галочки», или Куда зовёт Родина-Мать?
Новый комментарий от наталья чистякова
20.02.2024 20:39
Сакральные жертвы
Новый комментарий от Владимир Николаев
20.02.2024 20:25