Матушка Феврония, игумения Печской Патриархии
В Печскую Патриархию мы приехали далеко за полдень в этот декабрьский прохладный день. В воздухе кружились снежинки. На входе в сербский Иерусалим, вместо чуда, были бдительные представители КФОР-а, словенские и итальянские военные, которые на отличном сербском языке поинтересовались, нужна ли нам помощь, хотим ли мы, чтобы нам помогли донести сумки.
«Спасибо, вы, главное, берегите нашу Печскую Патриархию, раз вам Бог дал такое задание», - говорит им одна девушка, проходя мимо.
В пространном, укутанном травой, церковном дворе, слева от святыни, стоит огромный старый тут-шелковица, о котором говорят, что его еще Святой Савва посадил, а в 1389-ом году, после Лазаревой погибели и поражения Сербии - рассказывают монахини (сказы передаются из поколения в поколение) - гром ударил в это дерево и разделил его, сегодня оно распадается на четыре ствола, на четыре стороны. В центре церковного двора - каменные остатки и основания бывших церквей, старинных обителей. Многочисленные надгробные каменные плиты, с надписями на старославянском языке. Таинственные древние записи. Монастырский двор пересекает ручей, тут и деревянный мостик.
В правом углу церковного двора - современный магазинчик. Из-за Патриаршьей церкви, на небольшом холме - кладбище. Здесь почивают, огороженные проволокой и окруженные небесным войском, скончавшиеся монахини. Войско, которое никогда не носило оружие, сохранило Патриархию для нас, существующих ныне, лучше, чем любое земное войско. И для будущих поколений. На погосте Печской Патриархии похоронены многие знатные сербы прошлых веков.
Мы направились в главную церковь, где нас встретил клирик Добрила Божович, выдающийся оратор, склонный к дипломатическим ответам и опытный полиглот. Тут и Матушка Варвара, которая живет здесь с 1958-го года, и младшая монахиня Харипина. Видно, что они обрадовались нашему приезду.
Те, для кого эта встреча была первым свиданием с великой святыней, неподвижно созерцали фрески, иконостасы, лепнину на стенах, своды, каменные, мраморные полы… Рассматривали трон, с которого сотни лет верховенствовали сербские патриархи, и каменные саркофаги, покрытые тяжелым бордовым бархатом с богатой золотой тесьмой. Волновали эти расписанные стены, будто ищущие прошедшие столетия.
Одна молодая монахиня в главной церкви продавала свечи, иконы, четки. Терпеливо и тихо отвечала на вопросы посетителей.
По пути мы набрали воды из патриаршьего источника. Идем к приемной комнате, в надежде увидеть игумению Февронию, верного, храброго, стойкого сторожа сербской святыни. Монахине Февронии - 92 года. Вся ее жизнь посвящена Богу, святыне, народу ее сербскому, святосавскому.
Пока мы шли к матушке Февронии, чтобы поприветствовать ее, одна монахиня сказала нам: «Как хорошо, что вы приехали, и, раз вы уже здесь, напишите, что нам нужны послушницы и инокини, мало нас. Большинство - уже стары. Умирают. В этом году нас навсегда покинули шесть сестер».
Обещаем мы и это написать.
Смотрим в глаза матушке Февронии. Острый взгляд, определенный. Теплые, милые глаза. Серьезные. Движения энергичны. Уже с первого взгляда видно, что она пользуется большой любовью и авторитетом у сестер. В данный момент их двадцать четыре в Печской патриархии, и несколько послушниц. Эти храбрые женщины в ризах, бдят день и ночь, молитвенно, по-сестрински. Смотрят за каждым своим шагом, и в самые тяжелые, опасные, печальные времена не оставляют богомольню, - ни мощи, ни фрески, - все то, что золотые эпохи и поколения нам оставили как завещание. Спрашиваем себя, задумываются ли сербы, и в какой мере, об их жертве.
В Печской Патриархии, к счастью, есть скромная амбулатория. Там девять лет работает медицинская сестра Миланка Рашевич. Живет в доме, недалеко от Патриархии. Заботится Миланка о здоровье всех сестер. Зашла в комнату проверить выпила ли матушка Феврония во время свое лекарство.
Несколько согнутая спина старицы, размереные шаги, основательный и смиреный голос, приветливая улыбка. Вспоминает игумения Феврония времена, когда она, пятьдесят пять лет назад, пришла в Печскую Патриархию.
– Приехала я, по Божьему промыслу, в нашу великую святыню в 1957-ом году. Помню, насколько она была печально опустошена. И запущена. Было тут всего трое сестер, уже состарившихся, Параскева, Мелания, Серафима, и Полихлоний, русский старец, монах. Вошла я в монастырь, когда мне было 18 лет, еще в 1940-ом, до Второй Мировой войны. Это было время последнего церковного Собора в Жиче, перед Второй Мировой войной. Владыка Николай Велимирович* нас определил в монастырь Йованю. Была я со своими сестрами, родной Аницей и двоюродными - Смилей и Госпавой, позднее, монахинями Анастасией, Варварой и Йованой. Годы войны и нищеты. Когда мы приехали в Йованю, не было еды. Мы, буквально, голодали. Не было достаточно кроватей, спали по двое на одной. Но, я сказала: как все, так и я, если они голодают, тогда и я буду!
Вы и ваши сестры, и другие девушки на овчарско-кабларской, сербской святой Горы, целое десятилетие ждали своего пострига!
Другие тогда были времена. Человек, выбравший путь Христов, должен был быть тверд в вере. Годами мы готовились к жизни, посвященной Богу, монастырю, монашеству, сохранению нашей церкви. Нас, десятерых послушниц, ждало монашество. Потом нашего Владыку, епископа Николая Жичского, перевели в Войловицу, где он был задержан. В скором времени епископ распорядился, чтобы мы, нас десятеро, приняли монашеский обет. К сожалению, нас постриг не Владыка, но, в 1950-ом, один старый игумен.
Сейчас все по-другому, обычно монашки получают чин после трех лет послушания. Если бы мне тогда было нужно ждать еще десятилетие, я ждала бы.
Вспоминаете ли Вы какие-то моменты со Владыкой Николаем? Был ли он строг?
Мы его очень уважали. И мы не находились часто около него. В Йованю он приезжал только три раза со дня нашего прихода в монастырь. Мы всегда были в послушании. Его увели, сопровождая, гитлеровские солдаты. Он был заключен под стражу. После этого я его уже не видела.
И часть Вашей семьи последовала по Вашим стопам.
Мне кажется, что наш уход был решающим, чтобы и мои Божичи нашли глубины духовной жизни, Святосавства и монашеской жизни, тишины. И ближние и дальние родственники. Моя тетя и ее муж, другая тетя, сестра отца. Муж тети был монахом Йованом в монастыре Тавна. Кто-то был в Ловнице. Мое имя при рождении было Петра, рождена я в селе Сандичи, около Брчкого. Мать нас, восьмерых детей, родила, и все мы жили честно. Мои Божичи сейчас живут в Боснии и Герцеговине, Земуне, в Воеводине. Опасные времена бушевали тогда, в 40-ые годы Церковь попала в немилость тогдашней Титовой коммунистической державы. И монахи, и монахини, и духовенство. Но, вот, Бог нам дал сил, чтобы все вынести, строить, собираться, чтобы сестринство увеличивалось. Для всего этого нужно много любви, работы, мук. Сейчас, когда оглянусь назад, вижу, что было действительно тяжело.
Вы говорите, что сегодняшние времена страшны, тяжелы для церкви, монашества, для сербского народа.
Знаете, мы, монахини, научились бороться каждый день с несчастьями, обременяющими временами, и мы выстояли. Только сейчас я вижу, что тогда были злые времена, но не страшные. Сегодняшнее время, как черное штормовое облако, не знаешь, когда оно пройдет, и кто останется. Когда говорю „останется”, не имею ввиду „останется в живых”, но останется и устоит в своей православной, святосавской вере. Если существуют Содом и Гоморра, - то они сегодня повисли над Сербией, а Косово и Метохией - серьезно овладели.
В Печской патриархии, кроме того обстоятельства, что вы со всех сторон окружены шиптарами, вы - беззащитные женщины, в вашей жизни все функционирует по монашеским правилам и типикону, в большом покое. Откуда такое спокойствие и смирение?
За порядком в святыне смотрят наши добрые сестры, они себя не щадят. Все имеют обязанности в монастыре. Раньше к нам приезжало намного больше гостей, и, поскольку мы хотели бы посвятить себя монашеской жизни, самоотречению, всегда должны найти время для наших посетителей, верников, паломников, а, иногда, политиков и иностранных дипломатов. А мир и покой человек с собой носит, если у него Христос в сердце.
Наша церковь, духовенство и монашество делят судьбу со своим народом с самого начала. Также и последние пятнадцать очень тяжелых лет. Что Вы думаете об искушениях, через которые мы проходим, как народ?
Если не исправимся - еще тяжелее будет. Когда говорю „исправимся”, думаю и о политиках, и о правительстве, и о народе, о школах, о семьях. Все мы несем ответственность за то, что происходит и происходило. Спросите, как? Вот, в Сербии, на святосавской земле, из школ был вытеснен Святой Савва. Они даже, помню, перед Патриархией, в 50-ых, 60-ых, 70-ых, ставили своих охранников, информеров, чтобы строго контролировать, кто решится войти в церковь, отпраздновать свою Крестную Славу или Святого Савву. Потом бы те праведные сербы остались без работы. Это сербы - сербам делали, и не только здесь, в Косово и Метохии, но и по всей Сербии, и еще дальше.
С того времени и началось неше падение. Как народ, мы не пережили покаяние, как, скажем, русские, но и дальше ходим во мраке. Долго сербы, вместо креста, хоронили с „рубелем”. Милее им был „рубель” с пятиконечной звездой, чем Христос и крест. Сербки в то время, ради благосостояния, отказывались от потомства, больше, чем любой другой народ на Балканах. Убивали своих детей нерожденных. Сколько сербов так было убито? И сейчас то же самое делают! А спрашиваем сами себя: почему нас так мало?! Мы должны вернуться к исконному Святосавству, чтобы, как народ, примириться с Богом. Так я смотрю на нашу сербскую муку, которую мы все вместе переживаем. Сербы в своем сердце должны найти любовь к своему ближнему, к брату своему. Все от нас отвернулись, а неприятель нас дробит без милости.
Какие ощущения вы испытываете, живя в самой большой нашей святыне?
Большая честь и большое благословение жить в Печской Патриархии. И огромная ответственность перед Богом и своим народом. Поскольку это сербский Иерусалим. А шиптары хотели бы нам его разрушить. В течении многих лет они нам угрожали, а сейчас, когда они получили свою искуственно созданную страну, замолчали. Было несколько несчастных для сербского народа лет, войны в Боснии и Герцеговине, в Хорватии, бомбардировка в 1999-ом и 2004-ом, этот разгром на Космете, когда наш народ от разъяренных шиптарских полчищ побежал спасаться к нам, во двор, в подворье, по башням. Помню их страх и детский плач. Но сейчас здесь больше нет детей. Все уехали. Охраняют нас итальянские военные, заботятся о нас, покупают фрукты, все время спрашивают, не нужно ли нам что-нибудь. Но нет нашего народа! Время от времени приезжают к нам дипломаты. Те из них, кто из числа несчастных, бомбивших нас, государств, самыми последними приехали посетить нас, в Печской Патриархии. Говорили мы им настойчиво о нашей истории, православии, о важности сохранения наших святынь. Мало, что тронуло их сердца. А сильным мира сего еще долго будет тяжело идти против Бога, ведь Косово - свято. Давно освящено сербской кровью, как ни одна земля на свете. Вспоминаю, как однажды, когда репатрианты в 2001 году начали приезжать в Осояны, митрополит Амфилохий сказал: „Вернетесь еще в наше Косово. Исторически, у нас в двадцатый раз его отнимают да сербов изгоняют, но Космет мы всегда возвращали”.
Печскую Патриархию Сербы сейчас гораздо реже посещают.
Нет их. Нет ни крещений, ни венчаний. Развеян наш несчастный народ с Косова и Метохии по свету. И подвергается лишениям. Всюду сербы страдают. Из Центральной Сербии к нам тоже больше почти никто не приезжает. Иногда посещеют нас какие-то группы или подъедет какой-нибудь автобус… все реже. У нас сейчас есть все, пища, живем в достатке, только нет наших. Да если бы собрались, если бы поняли, как немного нам нужно, чтобы из пепла воскреснуть! Чтобы любить, дышать одной душой. Чтобы сербы к самим себе возвратились! В том наша сила. Заботиться о молодых, о своих детях. Чтобы сохранилась наша молодежь. Не все в деньгах заключается. Если не имеем любви, не имеем ничего. И никогда у нас не смогут отнять КосМет. Могут шиптары рассказывать и делать все, что им заблагорассудится. И все политики. Мудростью и терпением мы вернем и сохраним наш КосМет.
Фрагмент из книги «Сербская Голгофа»
Обложка книги «Сербская Голгофа», художник Владимир Кирееев, Москва
Богоматерь Печская, написана св. апостолом Лукой, перед которой св. Владимир, равноапостольный князь крестил Россию
Печскую Патриархию Сербы сейчас гораздо реже посещают
Фрески золотых эпох и предки нам оставили завещание - сохранить Печскую Патриархию
