Смородиновое варение 1968 года

Рассказ

11.10.2020 277

 

Блог автора

 

- Хочешь, прямо завтра поедем на море?! – объявляет мама с порога, вернувшись вдруг с работы. - Мне отпуск подписали и деньги выдали! Едем?

- Едем! Едем! Едем!

Мне 13. У нас две путёвки: для меня в пионерлагерь «Смена», для мамы – в пансионат «Амурский залив», там же, под Владивостоком.

- Тогда собирайся.

Я в восторге. У мамы три года отпуска не было. Три года не были на материке.

Большая часть лета прошла. Одну смену я провёл в нашей «Ясной поляне», потом месяц носился с компанией на велосипедах, купались на заброшенном карьере «37 дистанция» и строил на озерце за домом маленький плот, мечтая сколотить большой и сплавится по Берелёху до реки Колыма, а там, может быть, и до Ледовитого океана.

Билеты давным-давно заказаны, но по ним вылет только через неделю. Можно ли обменять? Мама уже знает: от Сусумана до Магадана на самолёт есть два билета (по трассе это шестьсот километров). А от Магадана до Владивостока (две с половиной тысячи километров) билетов на завтра нет, но есть до Хабаровска. По колымским меркам Хабаровск и Владивосток «они где-то рядом». Расстояния не казались огромными. До Москвы-то всего часов девять лёта, правда, с дозаправкой в Красноярске.

- Как-нибудь доберёмся. Рискнём?

- Рискнём!

В Магадане между рейсами времени вдоволь. Навещаем мамину подругу, та в больнице на сохранении. Я выясняю смысл загадочного слова. Тётя Лена за окном в тёплом белом халате. Она улыбается так приятно, что можно бы смотреть очень долго, не оторваться! Но надо возвращаться на Сокол. «Сокол» – название аэропорта (который ныне «Высоцкий»). И другое у него название: «56-й километр». Таково расстояние от Магадана до Сокола по Колымской трассе. В давние годы были аэропорты и поближе «13-й километр» и «47й-». Однажды видел на «13-м» разбросанные по отрогу сопки дюралевые фюзеляжи разбившихся самолётов.

 

Вещи сданы в багаж. Сумерки; моросит. На площади перед аэровокзалом продают варёных крабов «в дорогу». Дощатый борт откинут. Независимо от размера рубль штука. Берём на десятку. Так и попадаем в самолёт – с огромной авоськой, из которой на полметра торчат красные клешни и лапы с острыми шипами.

Я сажусь у иллюминатора. Летим?

Нет!

Оказывается, что на наши места есть ещё два человека с билетами! Полная женщина в синей кофте и мужчина в коричневом плаще. Они волнуются, требуют. Бортпроводница растеряна. Мы лишь глубже вдавливаемся в кресла: первые сели! За иллюминатором в черноте сверкают мокрые огни, возвращаться туда совсем не хочется. Начальники самолёта тоже ничего не могут понять, изучают билеты. Уходят, приходят. Везти двух лишних – против правил, но и высаживать людей с билетами – тоже неправильно. Находится спокойный и умный мужчина. Мне предложено перейти в отсек стюардесс. Худому дядечке куда-то в хвост. Но дядечка болен, не может. В хвост уходит его полная жена. На лице её тревога. Все недовольны, недоволен и я: оторвали от мамы и иллюминатора. Но оказалось – повезло! Благодаря странной путанице я увидел, как и откуда стюардессы достают лимонад, с какой неловкостью открывают крышки и как разливают по кружечкам воду. Воспринял всё это как приобщение к тайне. Меня угощали леденцами и шипучей водой, я отказывался, почему-то ничего этого не любил.

На выходе из самолёта испытал чувство неловкости. Увидел, что полная женщина сидит в неудобном жёстком кресле – место ей досталось, кажется, хуже, чем моё; почувствовал, как ей тяжело дался перелёт.

 

В Колыме почти осень, в Хабаровске – лето в разгаре!

Мы оказались на аллее центрально парка. Сидели на большой скамейке под высокими тополями, возились с крабами, орудовали маникюрными ножницами и пилкой для ногтей, вспарывали колючую броню щупалец и мощных клешней. Тогда лишь и обнаружили, что билеты у нас были не на тот рейс, которым мы прилетели, а на следующий! Нам и стыдно и весело! Но ведь всё благополучно, все живы и здоровы!? Зато нам не пришлось ночь в магаданском аэропорту маяться! Вполне возможно, что умный и спокойный человек в самолёте в этом разобрался и пожалел женщину с отроком и авоськой с крабами.

Мама читает местную газету, в ней стихи Евтушенко. Она говорит, что запрещён, как Есенин когда-то. Меня поражает: как это? За стихи? В наши дни, а не когда-то? Бросаюсь читать… И ничего для себя удивительного в них не нахожу. У Есенина есть про собаку и щенят и песня «проскакал на розовом коне»! И «саданул под сердце финский нож»! Жуть и красота, созданная не буквами!.. Прохожие смотрят на нас с интересом, молодая женщина в смешном платье интересуется: где крабов дают? Объясняю: в Магадане, тут недалеко, часа три лёту. Улыбается. Хотели угостить – постеснялась.

Крабы для меня совсем не диво. Но вот что диво в Хабаровске – малина! Красные шарики слеплены в одну ягодку точно как на сказочной картинке! Тётки продают в газетных кульках. Кулёчек – десять копеек (гривенник, как мама говорит по старинке). Беру на рубль. Потом ещё на рубль. Я объелся малиной до тошноты на годы вперёд. Мама задумчиво произносит: «Смородина продаётся, вот бы варенье сварить. Свою заготовить точно не успеем. Вернёмся – уже снег».

Мест в гостинице нет. Билетов до Владивостока – тоже. Но ведь не война – прорвётся!

Мы спустились к Амуру. Жара! А народищу, как в Ялте. Только в Хабаровске пляж раз в сто больше и песок! Искупались. Мама ушла по делам. Я пристроился к каким-то детям строить песчаный замок. Прежде никогда не приходилось! Набираешь жидкий песок в кулак и льёшь – взлетает из-под кулака винтовая башенка! У нас на Колыме, где даже и песок, а не галька, на речках не поплещешься: вода и в разгар лета почти лёд. На Чёрном море, где я бывал, в Батуми, Сочи и Ялте, всюду галька… Вдруг вопль на весь берег: утонул, утонул, утонул! В пляжной кутерьме, в туче народа тянут из воды к берегу… Утопленник! Укладывают загорелого человека на песок, делают искусственное дыхание. Долго, как тому мужчине, которого у нас, в Сусумане, током убило. И как того, так и этого накрывают простынкой и перекладывают на носилки. Уносят. Видна огромная нога.

Мама в толпе меня не видит, но у неё уже от сердца отлегло. Как услышала «утонул», решила, конечно, что это я. А как увидела большую ногу, так и выдохнула: «Фу-уу!». Но и мне досталось! Вспоминала потом всю жизнь: «Ненавижу Амур, ненавижу: ты чуть не утонул».

 

День в разгаре. Сидим на скамейке. Напротив старушка – в шушуне и очках. С ней маленькая девочка – на песочной аллее играет в мяч. Я вникаю в «Юный техник». Мама разговаривает со старушкой. Слышу: «Юличка… три годика… внучка». – «А мы с Колымы…» И вот – о времена, о нравы! – старушка приглашает нас к себе пожить. С удовольствием поможет сварить варение. У неё две комнаты; сын к жене переехал, а Юличка с ней, чтоб им не мешать. Появляется на аллее и её сын – высокого роста беловолосый человек, в руке трубочкой журнал «Советский экран». Мы такой уже получили. На меня посмотрел как на пустое место, подбросил Юлю в облака, исчез.

Квартира на втором этаже замечательна: с балконом! У нас на Колыме балконов не бывает. Квартиру продувает сквознячок. Варка смородины меня совсем не интересует. С Юлей тоже скучно. Занялся котом. Кот ленивый, играть не хочет. Не то что коты уличные! Бездомному фантик на нитку привяжешь – час за тобой бегать будет. Балкон выходит на травянистый косогор, который буквально торчит перед балконом под углом градусов в сорок пять! Можно с перил перепрыгнуть, близко! Жаль, - мечтаю, - парашюта нет. Вот бы кота к парашюту приделать! Кот, говорю, давай ты первый. Ладно, не с перил, но с пола. Проталкиваю его меж прутьев. Кот беззвучно валится вниз и тут же исчезает, вильнув в траве. Иду каяться к старушке. Вру: ваш кот прыгнул с балкона за бабочкой! Она поражена: за бабочкой? надо же! никогда прежде не прыгал.

Идём искать. Сидит парашютист под кустом, невредим, ждёт, когда в дом заберут. Многие годы потом меня угнетала эта моя… подбирал я эмоциональное слово, травмируя себя, и подобрал: угнетала меня эта моя подлость с котом.

Варенье сварено – в тазу стынет чёрная бугристая вулканическая лава с красными прожилками. Что с вареньем делать? Мама поясняет: отправим в почтовом ящике домой. А кто же его получит? – я не могу понять. – И оно ведь разобьётся!

Оказывается, варенье не в банках надо отправлять, а в двойных целлофановых пакетах, завязанных в горловине узлами. Вернёмся из Владивостока – сами и получим. И будем всю зиму с витаминами.

Меня восхищает многоходовка, поражаюсь маминым способностям и страдаю от собственной бестолковости.

На Колыме смородина растёт какая хочешь – красная, бурая, чёрная; вдоль рек растёт и на островах. Места знать надо. Сотрудники мамы – знают: брусничные места, смородиновые, голубичные, грибные. Ездили и на рыбалку с ночёвками, костры из валежника – до самых звёзд. На служебной машине в выходные большими компаниями выбирались. Был среди них Гетуев – чечен, из отсидевших, кажется; великолепнейший человек! Как-то объявил: «Девки, везу вас завтра за маслятами. Никогда в жизни вы такого не видели и больше не увидите. Внукам будете рассказывать!». – «Ну-ну», - посмеялись «девки»: колымчан сложно чем-то удивить. Не просто удивил – поразил: перед глазами и поныне грибные ковры во мхах на той сопке, в её распадках, за стланиками – в лишайниках, ещё больше – за лиственницами, в низинах, на взгорках. Набрали не только вёдра, но и куртки, сделав из них корзины, и мой красный свитерок с белым оленем! Азартен колымский народ! В охоте за смородиной Эльза Фридриховна, геолог, мамина подруга, с медведем как-то повстречалась. Забралась на отдалённый остров, оторвалась ото вех. Собирает – каждая ягодка на солнце красным светится. За лиственницами треск, понимает: по соседству кто-то из своих. Потихоньку движется она вдоль высоких кустов осыпанных рубинами – треск приближается… Медведь, на счастье, тоже пришёл в ужас, увидев человека. Эльза Фридриховна обронила ведро, сиганула в речку; оглянулась лишь на середине каменистой сопки, взлетев на неё. За островом, на другом берегу, оглянулся и медведь. Он выбрался из воды, мокрую лапу поднял, от солнца защищаясь, разглядывая невиданное чудо таёжное – человека в красной косынке на склоне сопки.

Так и живёт во мне эта картина.

 

Химическим карандашом выводим на крышке почтового ящика: «…Сусуман, Первомайская, дом 33, кв. 37».

Прощаемся с хозяевами – Юлей, старушкой и котом. Старушка категорически отказывается брать деньги «за постой». Мама незаметно пристраивает под статуэтку балерины на серванте купюру с каменным профилем: «бедненько живут». Потом они переписывалась. Старушка рассказывала о своём сыне, об успехах Юли.

Всё прошло. Всё осталось.

 

2020

Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции»; Комитет «Нация и Свобода»; Международное общественное движение «Арестантское уголовное единство».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.
Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий

1.

"Стояла летняя жара, И мама жарила котлеты... А я вершил свои дела - Пускал кораблик из газеты. И песня русская лилась Из репродуктора в прихожей... Не знаю, чья была то власть, Но жизнь была на жизнь похожей.

Олег Слепынин:
Все статьи автора
Последние комментарии
Реабилитация идеологии
Новый комментарий от Андрей Карпов
2020-11-15 18:31
О. Алексий Денисов: Ковид-диссиденты сильно заблуждаются
Новый комментарий от Андрей Карпов
2020-11-15 18:09
Порка недоумков руками азербайджанских авторитетов
Новый комментарий от Коротков А. В.
2020-11-15 17:04
«Никакой революцией здесь не пахнет»
Новый комментарий от Вячеслав
2020-11-15 16:10
Как в русской бане лыжи
Новый комментарий от Валерий Медведь
2020-11-15 15:51