Прасковья

Я живу в Сергиевом Посаде и очень люблю его. Мне нравятся его тихие извилистые улочки, старинные храмы, деревянные дома, построенные в русском стиле, его зеленые оазисы и особенный хрустальный воздух, который, мне кажется, есть только у нас. Если бы мне предложили переехать в другой районный город, я бы ни за что не согласился - так  прилепился всей душой к Сергиеву Посаду.

Мы с моей матушкой любим совершать пешие прогулки по нашему городу, каждый раз избирая новый маршрут. В один из теплых летних вечеров мы отправились в путь, намереваясь обязательно достичь окраины, - чем больше пройдешь, тем лучше себя чувствуешь. Не успели мы миновать и двух кварталов, как увидели маленькую щуплую старушку, которая вела себя как-то странно: пойдет в одну сторону, потом вернется, пойдет в другую, опять вернется.

Мы подошли к ней.

-Бабушка, - сказал я, - ты наверно заблудилась?

-Да, милок, кажется, заблудилась.

-А где ты живешь?

-Не знаю.

-Как не знаю? Где твой дом?

-Где-то тут, а где, не знаю.

-Ну, давай вместе поищем.

-Хорошо, милок.

Мы завернули за угол.

-Это твоя улица? Она называется Болотная?

-Вроде моя и вроде не моя.

Мы прошли еще немного.

-Это Клементьевская улица. Может, твоя?

-Кажется, моя.

-А как выглядит твой дом?

-Он большой.

-Это не твой? - я показал на одно из зданий.

-Не знаю.

Мы пошли дальше.

-Может, это твой дом?

-Кажется, мой.

 Мы поднялись на второй этаж.

-А вот и моя фатера, - обрадовалась старушка.

Дверь была не заперта, да и замка никакого не было.

Мы вошли внутрь; старушка зажгла свет. Квартира была неприбранная, запущенная, воздух тяжелый.

-Как тебя зовут? - спросил я у хозяйки.

-Прасковья. Глупая Прасковья.

-С кем живешь?

-Одна.

-Родственники есть?

-Никого нет, все поумирали.

-Пенсию получаешь?

-Не сподобилась, сынок.

-Никто тебе не помогает?

-Свет не без добрых людей: соседи иногда принесут то супчика, то кашки, то хлебца.

-Ты различаешь, когда день, а когда ночь?

-Мне все равно.

-А сейчас ты куда шла?

-Я встала перед иконами и помолилась: Никола-угодничек, говорю, смерть близка, а я к ней не готова. Помоги мне причаститься. Избави меня от адского огня. А потом встала и пошла.

-Куда же ты пошла?

-В церковь.

-В церкви причащают только утром. А сейчас уже вечер.

-Я в этом, милок, не разбираюсь.

Мы попрощались.

На другой день я пришел к Прасковье ранним утром, исповедал ее, причастил, а потом пособоровал. Я делал это в течение нескольких недель, пока старушка не переселилась в иной мир.

Ее привезли в храм, и я совершил отпевание; затем мы похоронили ее на городском кладбище. Имя новопреставленной Прасковьи я занес в свой поминальный синодик.