Популярное выражение о шестидесятниках - «уходящая натура» - принадлежит известному писателю, литературоведу, культурологу, телеведущему Льву Александровичу Аннинскому.
«Я никогда не выбирал профессию, я выбирал специальность. Моя специальность - это русские тексты. Не учить читателя читать, а понять личность автора», - так Лев Аннинский определил дело своей жизни. - Литературой я согласен заниматься в любом качестве - учителя, журналиста, критика, редактора, как угодно, лишь бы находиться в царстве русских текстов».
Впервые в это царство текстов он осознанно пришёл ещё в старших классах школы, а окончательное решение остаться в нём на всю жизнь принял, учась на филологическом факультете МГУ.
На канале «Культура» в разное время увидели свет несколько документально-литературных фильмов. Первой стала лента «Серебро и чернь», рассказавшая о 12 поэтах Серебряного века - Есенин, Ахматова, Блок, Маяковский и другие в исполнении известных артистов. К примеру, Бориса Пастернака играет Евгений Стеблов, Анну Ахматову - Лидия Федосеева-Шукшина, Осипа Мандельштама - Виктор Сухоруков. За эту работу Лев Аннинский получил премию ТЭФИ-2004 в номинации «Сценарист телевизионного документального фильма/сериала». В 2005 году последовало своего рода продолжение рассказа - цикл программ «Медные трубы» и «Засадный полк» в 12 сериях.
Имя Льва Аннинского уже много лет пользуется авторитетом и среди коллег-учёных, и среди учеников - студентов Литературного института имени Горького, и среди читателей его книг о русской классике и русском языке, о театральных премьерах, духовном мире нашего современника.
***
Лев Александрович Аннинский (Иванов-Аннинский) родился в 1934 году в Ростове-на-Дону. Родители - Александр Аннинский и Анна Александрова. Отец - по происхождению казак из станицы Ново-Аннинской. Мать - из города Любеча.
У его родителей, перебравшихся в середине 1930-х в Москву, оказалась общая дорога: ликбез - наробраз. Получив высшее образование, оба попали на ниву просвещения. Отец из преподавателей вуза перешёл в продюсеры «Мосфильма». В 1941 году пропал без вести на фронте. Мать так и осталась на всю жизнь преподавателем химии в техникуме.
Первые слова в искусстве будущего мастера русской словесности были сказаны с большого экрана в шесть лет. В знаменитой советской картине «Подкидыш» Лев Аннинский сыграл мальчика, который говорит, что будет танкистом или хотя бы пограничной собакой.
С детства у него были способности к рисованию, и он был уверен, что станет художником. Неплохо рисовал поэтов и писателей - Горького, Белинского, Гоголя...
Но и в артисты он не пошёл, и художником не стал. Уже в восьмом классе Лев Аннинский понял, что будет заниматься только литературой.
«Там, на уроке русского языка, учительница задала читать пушкинскую «Песнь о Вещем Олеге». Велела читать с выражением. Я начал учить и вдруг как ухнулся в ритм. Я тогда для себя понял: кем бы я ни стал, если я буду заниматься русскими текстами, уже достаточно, - рассказывает он. - Я стал посещать различные литературные кружки».
Но при всей любви к слову первая публикация молодого Аннинского оказалась «рисованной». Карикатуры были напечатаны в университетской газете филфака МГУ, где он с увлечением учился. Здесь же, в многотиражке, спустя несколько лет появилась первая рецензия: начинающий критик посвятил её роману «Не хлебом единым» популярного в то время Владимира Дудинцева.
***
По окончании университета в 1956-м он был распределен в аспирантуру. Выдержал конкурсные экзамены, но затем ему сказали, что положение изменилось и теперь в аспирантуру берут только с производства. Тогда, осенью 1956 года, после событий в Венгрии, где «контрреволюцию» начали литераторы, в СССР было решено «оздоровить идеологию».
Вместо того чтобы писать диссертацию, Аннинский стал делать подписи к фотографиям в журнале «Советский Союз», откуда через полгода был уволен за «профнепригодность». Пришлось, по его выражению, «пойти в литподенщики», что и определило весь дальнейший творческий путь будущего критика.
Работал в «Литературной газете». Потом перешёл в «толстый» журнал «Знамя». После того, как Лев Александрович подписал письмо в защиту своего университетского педагога Синявского, пришлось уходить из журнала, но многим стало ясно: он никого и ничего не боится.
«Когда была возможность хоть как-то его защитить, я сказал: это мой учитель, и я его защищаю», - вспоминает Аннинский.
Четыре года он работал в философских и социологических институтах редактором, а в начале 1970-х его приняли в журнал «Дружба народов», где продолжает работать и сегодня.
***
С начала 1990-х годов сотрудничает также со многими московскими газетами и журналами. В одной из редакций - в редакции газеты «Вёрсты», где я работал обозревателем, - мы и познакомились. То торопясь на лекции в Литературный институт или на телевидение, то по дороге в «Дружбу народов», Лев Александрович, который вёл у нас раздел «Театр», довольно часто заходил в нашу редакцию, что помещалась в одной из высоток на Новом Арбате, приносил рецензии (почему-то редко доверяя свои статьи электронной почте!).
Мы успевали поговорить совсем немного. Этакий «старичок-лесовичок» с дубродушно-лукавой улыбкой, прячущейся в короткой седой бороде, совсем не похожий на строгого знаменитого критика, каким привыкли видеть его многие на телеэкранах, фотографиях, Аннинский вскоре энергично поднимался. Он натягивал скромную курточку и вязаную шапочку, потом «водружал» за спину котомочку - рюкзак с книгами и рукописями и, прощаясь, уходил.
Его ждали ещё какие-то неотложные дела, всё было рассчитано у Льва Александровича по минутам. Аннинский - человек неуёмный. То он едет на очередной семинар молодых писателей или театральный фестиваль, то читает где-то курс лекций. Одним словом, постоянно в пути.
***
Из пяти тысяч статей и трёх десятков книг Аннинский особенно гордится одной - «Жизнью Иванова». Это описание собственного рода в нескольких томах, которое начал ещё дед писателя, а Лев Александрович закончил для своих дочерей.
«Мой отец был донской казак, - говорит Лев Александрович, - в 1941 году пошёл добровольцем на фронт и в первую неделю войны пропал без вести. Мне тогда было 6 лет, но я уже успел его полюбить. Очень страшно терять отца в столь юном возрасте. Я был уверен, что он вернётся, а со временем стал понимать, что никогда... И это определило всю мою жизнь, эта боль, эта потеря, эта невозможность примириться.
Однажды мне в руки попал манускрипт моего деда, где он написал историю нашего рода до 1917 года. Потом я решил дописать нашу родословную по рассказам сестёр матери и отца, по письмам, дневникам, конспектам, случайным записочкам...
И таким образом я воссоздавал жизнь отца: детство, взросление, студенческие годы в МГУ, работу преподавателем, отношения с тремя жёнами, период «продюсерской» службы на «Мосфильме», добровольный уход на фронт... Это было великое счастье».
***
Посмотришь сегодня телевизор, послушаешь радио, прочитаешь большинство российских газет - и мурашки по телу: кажется, что наша жизнь только и состоит из катаклизмов! А потом вспомнишь о его статьях, книгах, телепередачах, подумаешь: «Ничего, как-нибудь справимся! Краски-то многими СМИ сильно сгущены...»
Однажды на выставке на ВВЦ «Книги России», где была презентация его новой книги, мы беседовали с Львом Александровичем о том, что всех нас волнует, - о чистоте русского языка.
«Ратую за то, чтобы обновление, как и на протяжении столетий, в русском языке продолжалось, - отметил критик, - но при этом не было пошлости. Меня очень волнует, что будет с русским языком в бывших республиках СССР. Особенно в странах Балтии, где его всячески притесняют. Но, конечно, главная наша боль, что в самой России немало людей, которые говорят или пишут по-русски безграмотно...».
