Рождественский рассказ
1.
Хотите, расскажу вам о самом счастливом дне своей жизни? Ну, тогда слушайте.
Однажды мама сказала:
-Доченька, хочешь поехать на Патриаршую елку?
-Конечно, - сказала я. - А Патриарх там будет?
-Ну, разве может быть Патриаршая елка без Патриарха?
-А кроме него, кто там будет?
-Дети. Такие же, как ты. Его Святейшество будет вас поздравлять. И дарить подарки.
-Ой, как здорово! - Я запрыгала на месте.
-Катенька, - продолжала мама, - ты тоже должна подготовить подарок.
-Кому?
-Конечно, Патриарху.
Подарок! Самому Патриарху! Как мило!
-А какой?
-Вот ты и подумай.
Что лучше всего подарить Патриарху? Можно нарисовать картину. Акварелью или гуашью. Можно смастерить игрушку, например, зайца. А еще лучше Ангела. Можно прочитать стихотворение. Некрасова или Тютчева. Нет, я лучше спою песню. Это будет самый лучший подарок.
-Мама, какую песню мне выбрать? - спросила я.
-А что у тебя есть?
-Лирическая элегия «Ночь тиха над Палестиной», рождественская песня «Елочка» и «Колыбельная» Чайковского.
Я уже третий год учусь в музыкальной школе и, конечно, у меня не три готовых произведения, а гораздо больше.
-Я, право, не знаю. Спроси у Ольги.
Оля - моя старшая сестра. Ей шестнадцать лет, она учится в музыкальном училище при Московской консерватории и хочет стать певицей.
-Оля, душка, на чем мне остановиться?
Сестра немножко подумала и сказала:
-Решай сама.
Что мне выбрать? Сразу и не решить. И первое произведение хорошее, и второе, и третье. Остановлюсь, пожалуй, на «Елочке». У нее такой приятный мотив.
А кто мне будет аккомпанировать? Конечно, Таня. Во-первых, мы учимся в одной музыкальной школе, во-вторых, ей столько же лет, сколько и мне и, в-третьих, мы давно дружим.
До Патриаршей елки оставалось еще два дня, и мы с Таней успели провести несколько репетиций. Кроме мамы и сестры, нас слушали наши подружки. Они нас подбадривали.
2.
И вот наступил день праздника. Я надела свое самое нарядное платье, любимые туфельки, мама повязала мне на голову белый бант. Я посмотрела на себя в зеркало - можно ехать.
Мы входим в Данилов монастырь. Как здесь красиво! Огромный Троицкий собор. Если побежать, то и то нескоро обежишь! Ели стоят не шелохнувшись. Наверно, боятся уронить снег с ветвей. За монастырскими стенами городской шум не слышен - мы попали совсем в другой мир.
-Мама, это кто? - Я показываю на красивую мозаичную икону.
-Это благоверный князь Даниил Московский. Он основал этот монастырь.
Я смотрю на его лик, на его руки.
-Он был очень добрым, - говорю я.
-И милостивым, - добавляет мама.
Мы прикладываемся к иконе и идем дальше. Перед нами - Патриаршая резиденция. Какое красивое здание! Два его боковых придела похожи на крылья птицы. Ярко светятся окна, в них мелькают люди. У входа в дом - молодой казак. Увидев нас, он берет под козырек:
-Добро пожаловать на праздник!
Едва мы подходим к дверям, они словно сами собой открываются.
Какие тут внимательные люди!
Мы входим внутрь. Светлый просторный зал. Меня поражает обилие света - как будто зажглось сразу сто солнц! Они сияют и справа, и слева, и над головой!
На второй этаж ведет лестница, покрытая бордовым ковром. Ее перила украшены еловыми ветками. На лестничной площадке - группа девушек, одетых в длинные русские народные платья. В руках они держат ноты - я сразу догадалась, что это ноты. Они пели такие чудные, такие удивительные песнопения, каких мы никогда не пели в нашей музыкальной школе. Я стояла и слушала, не в силах сойти с места, - так, наверно, поют Ангелы на Небесах.
Вдруг я заметила четырех человек. Как же я раньше не обратила на них внимание? Они как будто сошли со страницы старинной книги. Я попробую их описать. Они были одеты в светлые сюртуки с большими блестящими пуговицами, а на голове у них были парики. Панталоны у них доходили до колен. На ногах у них были туфли с загнутыми острыми носами, толстые бежевые чулки, а на руках - перчатки.
Они стояли прямо, не моргали и смотрели в одну сторону. А может, они не живые? Я подошла к одному из них, что был поближе, и потрогала пальцы его руки.
-Ты живой? - спросила я.
-Да, - ответил он.
-Как тебя зовут?
-Флегонт.
Какое интересное имя.
-А ты кто такой?
-Я мажордом.
Это слово было для меня новое, и я не знала, что оно обозначает.
-Дом - это понятно, - сказала я. - А остальное непонятно.
-Мне тоже не очень, - ответил мой новый знакомый.- Но ты не унывай.
-Я и не думала унывать.
-Молодец!
-Я вообще никогда не унываю!
-Трижды молодец!
А вообще этот дядька, кажется, ничего! Классный дядька!
-У тебя есть медведь? - спросила я.
-Ученый?
-Да.
-Нет, хотя я всю жизнь мечтал иметь именно такого медведя.
-Бурого?
-Да. И с белым пятнышком на лбу.
-А что бы ты с ним делал?
-Я бы водил его на цепочке, а он показывал бы разные забавные фокусы.
-Я очень жалею, что у тебя нет такого медведя.
-Я тоже.
-А ты любишь мороженое?
-Очень.
-А какое?
-Пломбир.
-А еще?
-Эскимо.
-А знаешь, какое я люблю?
-Какое?
-Вафельный рожок.
-О! У тебя, моя дорогая, отменный вкус!
-А еще я люблю лимонад под названием «Колокольчик». А ты?
-Я, мой птенчик, чаще разношу лимонад, чем пью.
-Кому?
-Разным людям. Например, сейчас приедет Патриарх, должен я ему предложить лимонад?
-Конечно.
-А приятно ему это будет?
-Еще бы!
-А вот он и легок на помине.
3.
В этот момент обе створки широких
дверей распахнулись, и в их проеме показался Патриарх Алексий. Он был в темной
строгой шуршащей рясе и с Патриаршим жезлом в левой руке. На голове у него был
белый куколь с вышитым дивным ангелом на лбу и с крестиком наверху; две белые ленты
куколя падали на грудь, и на каждой ленте был изображен ангел. Войдя в
помещение, Патриарх остановился. Кругом были дети. Он улыбнулся и сказал:
-Здравствуйте, мои ангелы!
И благословил всех.
Дети поклонились ему. И хотя мы с Флегонтом находились вдали от дверей, мы тоже поклонились.
Патриарх прошел через зал и поднялся на второй этаж.
-Мой зайчик, тебе пора, - сказал Флегонт.
Я оставила свою шубку маме и вместе с другими мальчиками и девочками (некоторые из них были старше меня, а некоторые - младше) поднялась наверх. Все взрослые остались внизу - такие уж здесь были правила.
На втором этаже было еще красивее, потому что здесь была елка. Она была высокая-высокая, до самого потолка. На ней было много игрушек - и фонарики, и снежинки, и сосульки, и лесные шишечки - чего только здесь не было! Ну и конечно, Снегурочка с Дедом Морозом. Елка без них - это уже не елка!
Вы все видели глобус. Сверху вниз его пересекают меридианы. Так и елку пересекали светлые искрящиеся гирлянды. И тонкие сверкающие нити - «дождик».
На передней стене был портрет Его Святейшества. Он был изображен во весь рост. С Патриаршим жезлом в руке. Он смотрел вперед и о чем-то думал. Но живой Патриарх был лучше.
На противоположной стене я увидела икону Пресвятой Девы. Она, икона, была такая лучистая, такая притягательная, что хотелось побыстрее подойти к ней и прикоснуться губами. Я так и сделала. Я попросила Божию Матерь быть мне всегда заступницей и помощницей.
Начался концерт. Выступали только дети. Со всей Москвы съехались сюда юные артисты. Среди них были и танцоры, и певцы, и балалаечники, и пианисты, и акробаты - всем хотелось порадовать Его Святейшество. Он сидел на маленьком мягком сиденье и наслаждался концертом, который был подготовлен специально для него.
И вот артист, ведущий концерт, объявил:
-Рождественская песня «Елочка». Исполняет ученица третьего класса Катя Семенова. За роялем - Таня Ильина.
Мы с Таней вышли к елке, около которой стоял прекрасный черный рояль. Таня села за инструмент, проиграла вступление, а я запела:
Вот е-ель в ле-есу, как зе-еле-ена
И ка-а-ак о-она-а пре-екра-а-асна-а,
Но все-е ж пре-екра-асне-е о-она-а,
Когда-а в до-ому, све-ече-ей полна,
О-она си-и-я-а-а-ет я-а-асно.
Я выступала в разных местах, в разных концертных залах, но нигде мне не пелось так легко и свободно, как здесь, в доме Святейшего Патриарха. Рядом с ним сидело несколько взрослых, чуть поодаль - дети, а еще больше мальчиков и девочек стояли.
В одну-у из ра-адо-остны-ых но-очей
Госпо-о-одь И-и-исус ро-одился-а.
Он - То-от, Кто-о и-иску-упил лю-удей,
Ведь без Не-его во тьме-е сво-оей
Мир э-этот за-а-аблу-уди-ился.
Я нисколько не волновалась (иногда это бывает со мной) и чувствовала себя так, как будто приехала в гости к очень близкому мне человеку. От Патриарха исходили... как бы это сказать... тепло и доброжелательность, они придавали мне сил и уверенности.
Для все-ех, кто-о ве-е-ерит во Хри-иста,
И но-очью све-ет си-ия-а-а-ет.
А эта-а но-очь для на-а-ас свя-ата,
Да бу-удет ра-адо-ость все-ех чи-иста,
Иисус зде-есь пре-е-ебы-ыва-а-ает.
Чем дальше я пела, тем светлее становилось у меня на душе,- ведь я пела не о ком-нибудь, а о Самом Христе. Мне казалось, что это пела не я, а моя душа.
Впусти-и Е-его, ди-итя, в сво-ой до-ом:
Он в се-е-ердце о-о-оби-ита-а-ает,
Он са-ад устро-о-оить хо-очет в не-ем,
Обо-огатит то-ого пло-одом,
Кто в до-ом Е-его впу-уска-а-ае-е-ет.
Таня взяла заключительные аккорды, звуки рояля постепенно угасли, и раздались дружные аплодисменты. Аплодировали дети, аплодировали взрослые, аплодировал Его Святейшество.
Мы с Таней раскланялись, а потом подошли к Патриарху. Он вручил нам по коробке прекрасных шоколадных конфет.
Его Святейшество погладил меня по голове.
-Храни тебя Господь, - сказал он.
Вот какой счастливый день подарил мне мой Боженька! Если я проживу еще семьдесят лет, нет, если я проживу еще хоть сто лет, даже не сто, а двести, я все равно не забуду этот чудесный день!
