Для начала стоит упомянуть, что вкушение хлеба и употребление вина именно в сакральном смысле (также, как и различные священные омовения) имело место и в языческих религиях, как у народов Ближнего Востока, так и у народов Северной Америки. Жрецы индейского государства Тауантинсуйу выпекали особый хлеб «санку», которые преподносили «отцу-солнцу», как «благодарение»[i]. В языческих мистериях употребление хлеба и вина было знаком единства человеческой общины, ибо хлеб и вино всегда были символами радости и жизни. Иисус Христос не отрицает это символическое значение (как не отрицает символическое значение воды), и для главного христианского Таинства Евхаристии в качестве материального компонента берет именно хлеб и вино, но вносит в эту Тайну онтологически иное содержание.
Для того чтобы понять смысл и значение Таинства Святого Причащения в жизни христианина, попытаемся представить следующую картину. На какой-то части планеты произошла мощная техногенная катастрофа, скажем, мощный термоядерный взрыв, в результате которого вся данная территория (включая людей, проживающих на ней) подверглась тяжелейшему радиоактивному заражению. Предположим, ситуация такова, что на данный момент не представляется возможным вывести всех людей из зоны действия радиации, ибо действие смертоносного излучения таково, что пораженные им люди (ввиду оного поражения) не смогут жить в естественных условиях, т. е. на «чистой территории». Для того, чтобы такая возможность появились, этим нечастным людям требуется в достаточной степени изгнать из своего организма радиацию. Таковая возможность открывается в случае, если какая-то часть продуктов (допустим, вода), потребляемая ими, будет своим происхождением иметь не зараженный мир, а будет привезена извне, т. е. с «чистой территории». И вот в один из дней колонна гуманитарной помощи пересекает блокпост и цистерны с чистой водой (с водой «из другого мира») оказываются в «зараженной среде». Однако, для того, чтобы зараженному человеку употреблять «чистую воду» для изгнания из него радиации, необходима тщательнейшая подготовка его организма, определение оптимальной дозировки и т. д. Неправильное же «лечение» может привести к летальному исходу.
Выше была приведена достаточно грубая (и с технической точки зрения, возможно, не вполне точная) аллегория касательно того, как поврежденное первородным грехом человеческое естество может быть исцелено посредством постепенного приобщения (соединения) с нетленной природой Божества. Пораженная («радиацией» греха, тления и смерти) природа человека возникла в естестве первых людей вследствие их личного отступления от Бога. Однако, по причине онтологической тождественности природы Адама с природой его потомков все люди рождаются на свет уже зараженные этой «радиацией» первородного повреждения, которая неизбежно передается по наследству. Поскольку человек является богообразным существом во Вселенной (и, соответственно онтологическим «стержнем» тварного мира), постольку он олицетворяет физический мир пред Создателем, а соответственно, искаженное состояние человеческого естества неминуемо отражается и на состоянии всего окружающего мира, потому Бог и говорит Адаму: «проклята земля за тебя» (Быт. 3: 17). Физический мир вторичен по отношении к человеку, а соответственно, избавление этого мира от «радиации» тления должно произойти через человека, через восстановление его природы. Апостол Павел говорит: «тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее, в надежде, что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих» (Рим. 8: 20-21).
Итак, человек (его личность и природа, поскольку человек есть природно-личностное соединение) есть единственное качественное связующее звено между миром тления и миром Божества. И природу человека от жала смерти (1 Кор 15:56), от неизбежного процесса тления реально спасти только соединением с другой человеческой природой, а не с каким-то иным вселенским «материалом» будь то вода, огонь, воздух или камень, которые по определению всегда вторичны и качественно примитивны по отношению к человеку. В отличие от вышеприведенной аллегории (о техногенной катастрофе и зараженной радиацией территории) погибающего человека в истлевающем мире невозможно спасти «чистой водой», поскольку сама вода (как материал) есть принадлежность зараженного мира и сама «инфицирована» тлением. Свт. Афанасий Великий пишет: «Дух Святой отличен от единства тварного бытия»[ii]. Поэтому «материал» для спасения человека должен с одной стороны соответствовать человеку (другими словами - быть настоящим человеком), с другой стороны должен быть отличен от тварного бытия, которое заражено грехом.
Вторая Ипостась Святой Троицы - Бог Слово (будучи до воплощения не частью тварного бытия) воспринял тленное человеческое естество (неукоризненные страсти), и силой Божественной природы воскрес из мёртвых для того, чтобы согласно словам прп. Максима Исповедника «чрез Себя и в Себе обновить естество человека»[iii]. Таким образом, человеческая природа воскресшего Христа, которая неслитно, нераздельно, неизменно, неразлучно соединена с Его Божественной природой стала тем материалом иного мира, тем «антидотом», соединяясь с которым, у человека появляется возможность аннигилировать «радиацию» тления в себе. Поэтому Господь говорит: «если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день» (Ин. 6: 53-54). Православная Церковь с древнейших времен веровала, что в Таинстве Евхаристии хлеб и вино непостижимым образом становятся истинными Телом и Кровью Христовыми.
Однако сей непостижимый процесс в истории христианства пытались, так или иначе, подвергнуть рациональному объяснению. В XII веке в трудах Фомы Аквинского возникает тенденция объяснения Евхаристии посредством категорий аристотеле