itemscope itemtype="http://schema.org/Article">

Николай Алексеевич Маклаков: «С этой верой мы будем бороться и с этой верой мы умрем»

Начало «красного террора» в 1918 году

Новости Москвы  «Правая Россия»: биографии деятелей монархического движения начала ХХ века  Воинство Святого Георгия 
0
1067
Время на чтение 29 минут

От редакции. Сегодня, 5 сентября, мы вспоминаем трагическую дату начала «красного террора» в 1918 году. В этот день в Москве были расстреляны видные деятели, как тогда говорили «старого режима»: один из лидеров монархического движения священномученик протоиерей Иоанн Восторгов, бывшие министры внутренних дел Н.А.Маклаков и А.Н.Хвостов, бывший руководитель полиции С.П.Белецкий и другие.

Предлагаем вниманию читателя статью о выдающемся государственном деятеле, до конца боровшемся против наступавшей революции, Николае Алексеевиче Маклакове. Иногда высказывают мнение, что последней надеждой Государя по предотвращению смуты был глава правительства и министр внутренних дел Петр Аркадьевич Столыпин, которому даже установили памятник у здания современного правительства России. Это - не вполне основательное мнение. Как раз Н.А.Маклакова Царь-Мученик считал своим полным единомышленником. Это о нем Государь сказал: «Наконец-то я нашел человека, который меня понимает».

Статья подготовлена главным редактором РНЛ А.Д.Степановым для сборника «Правая Россия», который вышел в свет в начале лета. Автор попытался показать как Государь и Н.А.Маклаков безуспешно пытались предотвратить революцию. Подробнее о книге и условиях ее приобретения можно прочитать тут.

***

Николай Алексеевич Маклаков родился 9 сентября 1871 года в Москве в семье потомственного дворянина, приват-доцента Московского университета, врача-окулиста Алексея Николаевича Маклакова (1837-1895) и писательницы Елизаветы Васильевны Чередеевой (ум. 1881). У него было два брата и две сестры: старший Василий (1869-1957) стал известным адвокатом и политиком, одним из руководителей партии кадетов, членом Государственной думы II, III и IV созывов; младший Алексей (1872-1918) пошел по стопам отца, став офтальмологом, профессором Московского университета и директором университетской глазной клиники; одна из сестер Ольга (1876-1905) умерла молодой, а самая младшая Мария (1877-1957) скончалась в эмиграции во Франции, разделив горечь изгнания со старшим братом. Отец Маклакова был женат вторым браком на писательнице Лидии Филипповне Нелидовой (урожд. Королёва), но в этом браке детей не было.

До сих пор нет внятного объяснения тайны старших братьев Маклаковых. Василий и Николай, которых разделяло всего два с небольшим года, стали полными политическими антагонистами. Василий был активным участником антимонархического заговора - Николай был одним из самых активных защитников монархии. Василий был масоном - Николай боролся с тайными обществами в России. Василий защищал М.Бейлиса на процессе по расследованию ритуального убийства в Киеве мальчика Андрея Ющинского - Николай в это время был министром внутренних дел и пытался добиться справедливости в этом громком деле. Василий высокомерно именовал своего брата «государственным младенцем». Как могли вырасти в одной семье почти ровесники со столь разными идейными установками, - загадка...

Николай Алексеевич получил блестящее образование, окончив в 1893 году историко-филологический факультет Московского университета. Поступив по окончании университета на государственную службу, он служил по финансовому ведомству: чиновником особых поручений при Московской казенной палате, а с 1898 года податным инспектором в г. Юрьеве Владимирской губернии. В эти годы он отдает дань своей базовой специальности, опубликовав две статьи исторической тематики «Из истории владимирского дворянства» и «Из истории Суздальского Спасо-Евфимьева монастыря» в сборниках трудов Владимирской ученой археографической комиссии, действительным членом которой он состоял. Больше к историческим исследованиям Маклаков не обращался.

В 1900 году молодой чиновник был назначен начальником отделения Казенной палаты в Тамбове. В 1903 году Тамбов стал центром церковно-государственных торжеств, связанных с канонизацией преподобного Серафима Саровского. В эти годы губернию возглавлял Владимир Федорович фон дер Лауниц, человек правых убеждений, назначенный в конце 1905 года Петербургским градоначальником и погибший через год на своем посту от пули террориста. Маклаков же 24 марта 1906 года был назначен на должность управляющего Полтавской Казенной палатой.

По свидетельству современников, Николай Алексеевич обладал несомненными артистическими способностями. Это впоследствии породило массу сплетен, - мол, именно благодаря своему умению веселить Царя, изображая в лицах министров, и забавлять царских детей, изображая «прыжок влюбленной пантеры», он сделал карьеру. Такова была, увы, общественная атмосфера в то время, - сплетни сопровождали деятельность любого активного государственного деятеля. А вот об одном весьма полезном примере использования Маклаковым своих артистических талантов рассказывал, хорошо знавший его по совместной службе Тамбовский (потом Курский) губернатор Николай Павлович Муратов. По его свидетельству, Маклаков в бытность управляющим Казенной палатой мог инкогнито прийти к своему подчиненному с проверкой, предварительно до неузнаваемости загримировавшись и записавшись к нему на прием. Этот метод контроля подчиненных полезно было бы использовать современным чиновникам...

В 1909 году Полтава, где три года служил Маклаков, привлекла всероссийское внимание, став центром юбилейных торжеств в ходе празднования 200-летия Полтавской победы. Глава Казенной палаты был председателем комиссии по украшению города и блестяще справился со своими обязанностями, за что был произведен в камергеры Высочайшего Двора. Председатель Совета министров П.А.Столыпин представил энергичного чиновника Императору Николаю II, и в 1909 году тот был назначен Черниговским губернатором, где проявил недюжинные административные способности.

В сентябре 1911 года Государь посетил Чернигов, чтобы помолиться у мощей прославленного в его царствование Святителя Феодосия Угличского. Порядок в губернии порадовал Императора. Видимо тогда у Государя возникла мысль о привлечении Маклакова к министерскому служению. По крайней мере, в разговоре с В.Н.Коковцовым, который сменил в должности председателя Совета министров убитого в начале сентября 1911 года П.А.Столыпина, Император Николай II предложил назначить министром внутренних дел Нижегородского губернатора А.Н.Хвостова или Черниговского Н.А.Маклакова. Но Коковцов предложил тогда своего кандидата - А.А.Макарова, который и занял министерский пост.

В 1912 году состоялись выборы в 4-ю Государственную думу. От Черниговской губернии в Думу были избраны правые и беспартийные депутаты, а либералы, считавшие Чернигов чуть ли не своей вотчиной, провалились. В своем провале они обвинили губернатора, который, якобы, осуществлял «давление на выборы» (сегодня это называется «использованием административного ресурса»). И до тех пор непростые отношения губернатора с местным либеральным земством обострились до крайности. В Петербург была отправлена депутация с прошением об отставке Маклакова, дело дошло до того, что местные предводители дворянства грозились объявить забастовку (!). Государь в этой непростой ситуации поступил мудро. Чтобы остудить страсти он освободил Маклакова от должности, но назначил его 16 декабря 1912 года управляющим делами Министерства внутренних дел.

Назначение состоялось, несмотря на упорное сопротивление председателя Совета министров В.Н.Коковцова, который не без оснований опасался, что новый министр, тесно связанный с влиятельным правым деятелем, издателем журнала «Гражданин» князем Владимиром Петровичем Мещерским, станет препятствовать проведению правительством умеренно либеральной политики. Маклаков уже имел репутацию сановника крайне правого направления, твердого монархиста, сторонника законосовещательной Думы.

Император Николай II настоял на своем выборе, заявив Коковцову, что после неоднократных встреч с Маклаковым пришел к выводу, что он «человек очень твердых убеждений, но чрезвычайно мягкий по форме». 21 февраля 1913 года (в день обнародования Манифеста по случаю 300-летия Дома Романовых) Николай Алексеевич был утвержден в должности министра. Представляясь личному составу МВД, он сказал: «Цель у всех нас должна быть одна - укрепление государственной власти, сильной, благожелательной и спокойной власти, верующей в себя и в свое святое дело, власти, работающей на благо многомиллионного населения великой России. Путь же, ведущий к этой цели, - один единственный, иного нет и не может быть - это закон, утвержденный и утверждаемый Его Императорским Величеством».

Государь был очень доволен своим министром. 27 декабря 1912 года он написал в дневнике: «Утром принял Маклакова на полчаса. Превосходное впечатление производит он своим правильным взглядом на вещи, своею честностью и откровенностью». А фрейлина и подруга Императрицы Александры Федоровны Анна Александровна Танеева (Вырубова) вспоминала: «Маклаковым Государь был очарован и говорил: "Наконец Я нашел человека, который понимает Меня и с которым Я могу работать"«. 27 мая 1913 года Маклакову было пожаловано звание гофмейстера Высочайшего Двора.

Хорошо знавший нового министра по совместной службе, бывший товарищ министра внутренних дел Павел Григорьевич Курлов давал ему такую характеристику: «истый монархист по убеждениям, искренно и горячо был предан Государю Императору и готов был действительно положить все силы на служение своему Монарху и родине»; «близкое знакомство с Н.А.Маклаковым оставило во мне впечатление как о чистом и прекрасном человеке». А князь В.П.Мещерский отмечал: «В его наружности нет атома чиновника», поскольку он, «в отличие от чиновника, жил для жизни больше, чем для бумаги». В газете «Новое время» приводилась такая оценка Маклакова: «простой в обращении и умеющий очаровать вас своей любезностью».

Монархисты с энтузиазмом встретили назначение Маклакова министром, поскольку оно давала надежду на восстановление исторически сложившегося русского самобытного государственного строя - Неограниченного Самодержавия, «поврежденного» Манифестом 17 октября 1905 года. «Россия, провинциальная Россия, ждет твердой, сильной и правдивой власти, карающей произвол и желающей познать ее действительные нужды», - писал «Гражданин» князя Мещерского. По оценке консервативного издания, в назначении Маклакова страна увидела «избранника Монарха, увидела человека независимого, призванного внести в жизнь страны порядок. Со времени Столыпина общество смешало понятия народных нужд и интересов Монарха с идеалами "национальной" партии, которой чужды эти интересы и которая старалась лишь узурпировать на местах власть». А один из авторитетных руководителей Союза русского народа, академик Алексей Иванович Соболевский, размышляя о Маклакове, отмечал: «Это круто правый, энергичный человек, монархист и сумеет нос утереть думским кликушам».

Однако далеко не все так оптимистично смотрели на перспективы нового министра. Некоторые влиятельные правые скептически оценивали возможность изменить политический курс. Так бывший одесский градоначальник Иван Николаевич Толмачев считал, что организовать самостоятельный курс в обстановке развала правых Маклакову не удастся. И он оказался прав.

3 марта 1913 года Маклаков дал пространное интервью газете «Le Temps», где впервые обрисовал свою программу. Произнеся ритуальные слова о необходимости наладить сотрудничество между законодательной и административной властями, он озвучил идеи консервативно-охранительного характера. Министр стремился усилить роль МВД, желая, чтобы страна нашла в действиях министерства «должную силу, помощь и покровительство». Власть «должна представлять опасность только для нарушителей спокойствия и она отнюдь не должна пугать честных людей».

Уже в июне 1913 года Маклаков попытался начать реализацию своей программы, когда МВД предложило новый законопроект о печати. В выступлении на заседании Совета министров Маклаков отметил огромную роль печати в государственной и общественной жизни, подчеркнул, что вследствие извращенного толкования Манифеста 17 октября в сфере печати «водворилось полнейшее безначалие», а сама она «становится источником потемнения народного самосознания и одичания нравов». Проект Маклакова предусматривал частичное восстановление предварительной цензуры. Министерство получало право штрафовать издания на сумму до 3 тысяч рублей с приостановкой издания до выплаты. Однако эти и другие разумные ограничительные меры (особенно идея предварительной цензуры) были встречены в штыки не только думскими либералами, но и многими министрами. В результате Маклаков был вынужден забрать законопроект из правительства на доработку, и в августе представил исправленный (по сути, выхолощенный) вариант, который и был одобрен министрами. Так, первая попытка реализации правого курса провалилась.

В октябре 1913 года Николай Алексеевич покусился на главное завоевание революции 1905 года - Государственную думу, которая с самого начала своей деятельности пыталась конституироваться в парламент западного типа. Он решил воспользоваться конфликтом Думы с правительством и пребыванием за границей благоволившего умеренно либеральным лидерам Думы премьера В.Н.Коковцова. Предварительно Маклаков заручился поддержкой Государя. Он написал Царю письмо, в котором предлагал в связи с ростом забастовочного движения и протестных настроений среди студенчества и интеллигенции выступить от имени правительства в Думе с предупреждением о недопустимости политизации протестов. Если думцы не подчинятся, «это лишь приблизит развязку, которая, по-видимому, едва ли отвратима», писал Маклаков, имея в виду роспуск Думы. Царь ответил ему, что «приятно поражен» его предложением, поскольку сам хотел выступить с такой же инициативой. «Лично думаю, что такая речь мин. внутр. дел своей неожиданностью разрядит атмосферу и заставит г-на Родзянко и его присных закусить языки», - отметил Император. Он предложил Маклакову переговорить с государственным контролером П.А.Харитоновым, замещавшим Коковцова, о подготовке проектов соответствующих указов. Император обратил также внимание своего министра на наболевшее: «Также считаю необходимым и благовременным немедленно обсудить в Совете министров мою давнишнюю мысль об изменении статьи учреждения Госуд. думы, в силу которой если Дума не согласится с изменениями Госуд. совета и не утвердит проекта, то законопроект уничтожается. Это - при отсутствии у нас конституции - есть полная бессмыслица! Представление на выбор и утверждение Государя мнений и большинства и меньшинства будет хорошим возвращением к прежнему спокойному течению законодательной деятельности, и притом в русском духе». Государь, как явствует из этих слов, очевидно, искал способ превратить Думу в законосовещательный орган. Однако проект Маклакова не была в полном объеме поддержана министрами, и он вынужден был отступить. Озлобление против правого министра в либеральной среде росло.

Еще одно тяжелое поражение потерпел министр внутренних дел в ноябре 1913 года в вопросе о московском городском голове. На эту должность московские гласные предлагали людей оппозиционно-либерального образа мысли. Маклаков раз за разом не утверждал кандидатуры московского самоуправления, взамен предложив им от имени МВД известного правого государственного деятеля будущего премьер-министра Бориса Владимировича Штюрмера. Кандидатура «реакционера» Штюрмера была отвергнута с гневом и возмущением. Московских думцев поддержали министры, в том числе глава правительства. Маклакова вынудили снять кандидатуру Штюрмера. После этого его позиции в правительстве сильно пошатнулись, он признавался, что «ежечасно» встречал у своих коллег неприятие его курса.

Оскорбленный Маклаков, объясняя мотивы своих действий, писал в частном письме: «Моя мечта поскорее и покрепче починить, что можно в нашей внутренней жизни, для того, чтобы для Наследника подготовить другую обстановку, чем та, в которой мы, благодаря предателям России, живем теперь - эта мечта разбита на Московском деле». Он давал такую оценку главе правительства В.Н.Коковцову: «...он не понимает души Государя и во всяком случае любит ее меньше, чем интересы жидовских банкиров и свою личную популярность».

В конце января 1914 года В.Н.Коковцов был отправлен в отставку. Вместо него Император Николай II назначил главой правительства старого бюрократа Ивана Логгиновича Горемыкина, которому на тот момент было без малого 75 лет. Он был человеком традиционных правых убеждений, однако при этом враждебно относился к министру внутренних дел Н.АМаклакову, поэтому Николаю Алексеевичу и при новом премьер-министре нельзя было рассчитывать на поддержку Совета министров.

Тем не менее, Маклаков продолжал пытаться «чинить внутреннюю жизнь» Государства Российского. 16 мая 1914 года он внес в Совет министров проект об обществах и союзах. Этот законопроект своим духом напоминает принятый в современной России закон о контроле за некоммерческими организациями, финансируемыми из-за границы («закон об иностранных агентах»). Маклаковский законопроект вводил исключительно разрешительный порядок регистрации для религиозных обществ и обществ руководимых из-за границы, ужесточал надзор за студенческими организациями, запрещал иностранным подданным участвовать в политических организациях и управление политическими организациями из-за границы. В делопроизводстве обществ обязательным был русский язык. Губернатор имел право приостановить деятельность общества. Законопроект расширял определение профсоюза, теперь их можно было создавать не только с профессиональными, но и с культурно-просветительскими целями (государство искало способы влиять на рабочих). Профсоюзы не имели права объединяться в союзы и управляться из-за границы. На железных дорогах и казенных заводах создание профсоюзов имело исключительно разрешительный характер. Увы, и этот проект утонул в бюрократических согласованиях, а с началом войны был отложен.

В июле 1914 года в связи с рабочими беспорядками в столице Маклаков попытался вторично инициировать роспуск будущего очага революции - Государственной думы. Заседание Совета министров на этот раз проходило под председательством самого Государя. Оно было посвящено тревожному международному и внутреннему положению. Министры обсуждали австро-венгерский ультиматум Сербии, рост забастовок и трудности проведения бюджета через Думу. В конце заседания Император поставил вопрос о роспуске Думы и превращении ее в законосовещательный орган (очевидно, по предварительному согласованию с Маклаковым). Однако все министры, кроме Маклакова, выступили против царской инициативы. Даже консервативный министр юстиции И.Г.Щегловитов встал в позу и заявил Государю, что считал бы себя изменником в случае поддержки этой меры. После таких слов Император произнес: «Этого совершенно достаточно. Очевидно, вопрос надо оставить».

Воспользовавшись началом Первой мировой войны, Маклаков попытался хотя бы распустить Думу на длительный срок. Он предложил созвать Думу лишь осенью 1915 года, но не встретил поддержки даже у правых депутатов Госдумы. Министр вынужден был согласиться с созывом Думы не позднее февраля 1915 года.

18 ноября 1914 года он внес в Совет министров «Записку», в которой настаивал на ограничении еще одного очага будущей революции - Земского и Городского союзов исключительно делом «помощи больным и раненым» и запрещении им заниматься политикой. 25 ноября Совет министров обсуждал записку Маклакова. Он объяснял необходимость ограничительных мер отсутствием финансовой отчетности и политизацией деятельности Земгора. Однако сторонников у Маклакова снова не нашлось, и Совет министров, посчитав такие предложения излишними, отверг их.

В «столичном обществе» пошли откровенные разговоры о скорой отставке министра внутренних дел. Накануне нового 1915 года премьер Горемыкин делал доклад Государю, по итогам которого рассказал, что «вопрос о Маклакове решен». Однако старый чиновник, видимо, неправильно трактовал позицию Государя, который не собирался расставаться с единомысленным ему министром. Более того, видимо, чтобы рассеять слухи, 21 января 1915 года Император назначил Маклакова членом Государственного совета.

В марте 1915 года Николай Алексеевич пытается еще в одном месте «починить внутреннюю жизнь страны». Он заметил, что слабым местом является организация продовольственного дела в столице (беспорядки в феврале 1917 года начались именно из-за перебоев с поставками продовольствия). И 6 марта Совет министров по его инициативе обсуждает этот вопрос. Маклаков обратил внимание министров, что перебои со снабжением могут быть использованы «враждебными государству элементами для своих целей». Николай Алексеевич прозорливо отметил: «Не следует забывать, что в настоящем случае дело сводится к вопросу, который затрагивает широкие слои населения, доступные пропаганде и вообще склонные объяснять тяжелые условия экономической жизни несовершенством государственного устройства. И если революционные течения, основанные на проповеди социализма, легко отразимы, как все, что носит узкотеоретический характер, то голод не может не относиться к числу явлений, представляющих действительно серьезную угрозу государственному порядку и общественному спокойствию». Министр предложил коллегам создать при МВД особое совещание с привлечением представителей других ведомств. Однако министры увидели в этом предложении только попытку расширить полномочия Министерства внутренних дел. И глава правительства И.Л.Горемыкин, поддержанный всеми министрами, предложил сохранить междуведомственный характер у обеспечения продовольствием, проект Маклакова был отвергнут. Теперь уже сам Николай Алексеевич, раздосадованный откровенным игнорированием его инициатив, просит Государя об отставке. Император отставку не принимает и просит его оставаться на своем посту.

На таком фоне Маклакова активно травят думские либералы и октябристско-кадетские издания. Используя любой повод, либералы обвиняют министра в чем угодно. Обвиняли даже в слабой борьбе с так называемым «немецким засильем», хотя именно Маклаков осенью 1914 года подал в Совет министров докладную записку «О мерах к сокращению немецкого землевладения и землепользования», в которой предлагал ввести ограничительные меры в отношении немцев во всех западных губерниях, но правительство предложение Маклакова тогда не приняло. На аудиенции у Государя в мае 1915 года председатель Государственной думы М.В.Родзянко рекомендовал удалить Маклакова из правительства даже под таким лукавым предлогом: он своей преданностью монархии может только поколебать Престол.

Союзником думских либералов было и так называемое «столичное общество», которое с первых попыток Маклакова проводить правый курс начало травить министра. В салонах его действия неправильно освещались, поступки высмеивались, распространялись сплетни и откровенная клевета. Знакомый не понаслышке с нравами столичной бюрократии и придворных кругов П.Г.Курлов заметил, что «вести борьбу с испытанными в интригах бюрократами было не под силу доверчивому провинциалу».

Наконец, к подготовке увольнения Маклакова подключили «тяжелую артиллерию» в лице главнокомандующего армией великого князя Николая Николаевича и Ставки. К дискредитации министра внутренних дел подключились военные круги. «Я вовсю работаю на этом направлении, но Маклаков сидит и уже очень втер очки бедному Царю», - писал начальнику штаба Ставки Н.Н.Янушкевичу начальник императорской военно-походной канцелярии князь В.Н.Орлов.

В конце мая 1915 года большинство министров во главе с претендовавшим на пост премьер-министра любимцем октябристско-кадетских кругов министром земледелия А.В.Кривошеиным предъявило главе правительства И.Л.Горемыкину (а фактически Государю) ультиматум. Министры потребовали созвать Государственную думу и отправить в отставку четырех ненавистных либералам министров: министра юстиции И.Г.Щегловитова, военного министра В.А.Сухомлинова, обер-прокурора Св. Синода В.К.Саблера, но «в первую очередь - Маклакова, ввиду полного несоответствия его деятельности современным условиям». В противном случае они грозили собственной отставкой. По всей видимости, Кривошеин и другие заручились поддержкой Ставки. Горемыкин, не любивший Маклакова, идею поддержал и на следующий день после ультиматума был принят Государем. По его словам, Царь «был возмущен» ультиматумом, предложение министром «чрезвычайно ему не понравилось». Однако ультиматум был настолько серьезен и, видимо, так неожиданен для Государя, что он вынужден был согласиться.

Сановники и представители генералитета лукаво убеждали Государя, что министры-монархисты мешают единению общества во время войны. Чтобы не обострять внутриполитическую ситуацию, Царь в июне-июле 1915 года отправил в отставку четырех министров, вызывавших наибольшее недовольство либералов. Вопреки обыкновению Маклакову Государь лично сообщил об отставке во время его обычного доклада. По свидетельству А.А.Танеевой (Вырубовой), «Маклаков расплакался... Он был один из тех, которые горячо любили Государя, не только как Царя, но и как человека, и был ему беззаветно предан».

Слезы Маклакова были искренними. В письме И.Г.Щегловитову летом 1915 года он писал: «Мне прямо жаль до слез государя, жаль наследника, жаль то историческое сокровище, которое мы без нужды расточаем. Придет время - это поймут, но будет поздно...».

Прав оказался скептик И.Н.Толмачев, - без опоры на правые консервативно-охранительные политические и общественные силы (а они были ослаблены расколами и даже враждовали друг с другом), Николаю Алексеевичу Маклакову, даже пользуясь поддержкой Государя, не удалось добиться проведения правого курса.

Маклаков понимал откуда ветер дует, кто организовал его отставку. В одном частном письме он прямо обвинял Кривошеина во втягивании армии в политику, проталкивании Гучкова на должность председателя Центрального военно-промышленного комитета, в организации газетной травли губернаторов. «И все это делает бесчестный проходимец Кривошеин, который совсем собьет с толку благородного и очень глубоко честного князя Щербатова [преемник Маклакова на посту министра. - А.С.]. Помесь жида и польки теперь стал во внутренней России фактическим главнокомандующим, и я не сомневаюсь, что он спихнет допотопного плута [речь о И.Л.Горемыкине. - А.С.] сейчас же, как только кончится сессия, причем будет ломаться как Борис Годунов и будет доказывать, что можно обойтись без него. Но, конечно, пойдет, чтобы добить исконную, русскую Россию. Таким господам она не дорога», - писал Маклаков. В другом письме он изображал положение совсем уж безнадежным: «Вместо самодержавия воцаряется - олигархия».

А либералы ликовали. Влиятельная московская газета «Утро России» (издававшаяся на средства богатых купцов-старообрядцев братьев Рябушинских) призывала забыть даже само имя Маклакова: «В прямых интересах скорейшего внутреннего замирения страны, в интересах нашей армии, имена, подобные имени Николая Маклакова, надлежало бы предать полному забвению и даже памяти этих роковых имен не давать пробуждаться в народных умах. Уйди Н.А.Маклаков <...> - наши армии стояли бы сейчас у стен Будапешта и германцы бы не проникли в пределы России». К чему привело «либеральное замирение» России, мы теперь знаем, и где стояли армии в 1917 году тоже. Либералы отказывали Маклакову даже в праве называться патриотом, поскольку он - «реакционер». А «реакционеры», по мнению той же газеты, «не могут быть патриотами».

Николай Алексеевич после отставки не обиделся на Государя, не перешел в лагерь противников Самодержавия, что случалось с некоторыми сановниками в подобных случаях. Он понимал, что Царь находится в очень непростом положении. В одном из писем Маклаков отмечал: «...Вижу и понимаю, что Помазанника Божьего взяли в плен. Ему не говорят правды, не то докладывают, затушевывают одно и раздувают другое. <...> Он все понимает и все чувствует, так как сердце у него чуткое, а ум тонкий и острый, но сделать он ничего не может, потому что его окружает железное кольцо людей, которые притворяются (конечно, не все, так как между ними есть люди порядочные) преданными Царю, и работают на пагубу его прав, а быть может, и трона».

После отставки у Маклакова появилась возможность принять непосредственное личное участие в монархическом движении (официальный статус государственного служащего не позволял ему делать это раньше). Он был участником Совещания монархистов в Петрограде 21-23 ноября 1915 года, на котором был избран в состав руководящего органа монархического движения - Совета Монархических Съездов под председательством другого видного правого государственного деятеля Империи Ивана Григорьевича Щегловитова. Маклаков поддерживал постоянные тесные контакты и вел переписку с авторитетными представителями правых организаций из провинции (наиболее интенсивно с Клавдием Никандровичем Пасхаловым, одним из лидеров одесских черносотенцев Николаем Николаевичем Родзевичем и руководителем астраханских монархистов Нестором Николаевичем Тихановичем-Савицким).

В конце 1916 - начале 1917 года Маклаков принимал активное участие в деятельности известного кружка правых государственных деятелей, которые интенсивно искали способы предотвращения грядущей катастрофы. У сенатора Александра Александровича Римского-Корсакова собирались члены Государственного совета Александр Александрович Макаров, князь Дмитрий Петрович Голицын-Муравлин, князь Алексей Александрович Ширинский-Шихматов, Михаил Яковлевич Говорухо-Отрок, члены Государственной Думы Николай Евгеньевич Марков, Георгий Георгиевич Замысловский и другие. Осенью 1916 года на частном Совещании правых Маклакову предложили стать председателем Совета Монархических Съездов (после отказа И.Г.Щегловитова), который должен был созвать в Петрограде в конце 1916 года монархический съезд. Однако Маклаков отказался.

Несмотря на отставку с поста министра, Николай Алексеевич сохранил возможность влиять на политический процесс как член Государственного совета, где он, разумеется, вошел в группу правых.

26 ноября Маклаков выступил в Государственном совете, по сути, с программной обличительной речью. На всю Россию громко прозвучал голос правых, объясняющий суть происходящих событий, разоблачающих догмы либеральной пропаганды. Поскольку и среди правых уже не было единства, Николай Алексеевич выступал от своего лица, а не от имени фракции. Прекрасно понимая двуличие «патриотического подъема» врагов Самодержавия, он утверждал: «С самого начала войны началась хорошо замаскированная святыми словами, тонкая, искусная работа <...> русскому народу стали прививать и внушать, что для войны и победы нужно то, что в действительности должно было вести нас к разложению и распаду. <...> Это была ложь, для большинства бессознательная, а для меньшинства, стремившегося захватить руководство политической жизнью страны, ложь сознательная и едва ли не преступная».

Излюбленным темой либеральной пропаганды был тезис о том, что так называемое общество не жалеет сил для победы в войне, и только неумелые действия власти мешают обществу делать это еще лучше. Маклаков иронично на это заявил, что общество «делает все для войны, но для войны с порядком; оно делает все для победы, - но для победы над властью». «Неизменно то же происходит на всех съездах, заседаниях и собраниях. Все те же самые резолюции, требования, протесты. То же неудержимое погружение в область широкой политики, стремление заниматься не своим делом и слова, слова, слова. Общественность принято славословить, и критика ее признается теперь ересью. Но я все же смею утверждать, что политика разложила значительную часть здоровой и полезной ее работы. Русская общественность во многом грешна в это трудное время перед своей родиною», - обличал вождей общественного мнения Маклаков.

С возмущением отвергал правый политик лживые слухи, что монархисты стремятся к сепаратному миру. Он утверждал: «Неустанно работала всяческая ложь и клевета для того, чтобы в этом смысле опорочить правые организации. В печати обвиняли нередко правых в том, что они жаждут сепаратного мира, что они германофильствуют. <...> Мы с прискорбием это читали, и возмущались, что эти вздорные слухи перекочевывали за границу и там распространялись, как нечто достоверное и бесспорное. И это бесспорное было ложью. Русские люди не только так не думают, но более того, они с презрением отнеслись бы к правительству, которое дерзнуло бы заговорить мире до окончательного разгрома наших врагов, до полного признания ими самими себя побежденными и разбитыми, и сделали бы это правые люди не в силу каких-либо посторонних влияний извне, откуда бы они шли и в какую бы форму не облекались, они сделали бы это потому, что международное и мировое положение нашей великой родины для них, для правых людей, превыше всего. Они поступили бы так потому, что державное достоинство России, дающее ей право на роскошь жить своею собственною самобытною русской жизнью, дающее ей право не нуждаться ничьей опеке, для правых людей дороже самой жизни».

Маклаков подверг жесткой критике политику уступок либералам. Правительственная власть, по его мнению, «отодвинулась вместе со сдвигом наших политических центров, она потеряла веру в себя, потеряла вехи, запуталась и обессилела во взаимной борьбе. Изо дня в день она принижалась, поносилась, развенчивалась и срамилась, и она ушла... А в крышку гроба нашего порядка изо дня в день стали спешно вбивать все новые и новые гвозди. Мы погасили свет и жалуемся, что стало темно. <...> Мы дошли до того, что торжествующая гипертрофия общественности превращается в ее диктатуру, а атрофия власти переходит в ее агонию».

Маклаков призывал всех помнить о своем долге верноподданных: «Отечество в опасности. Это правда, но опасность испарится, как дым, исчезнет, как наваждение, если власть, законная власть, будет пользоваться своими правами убежденно и последовательно, и если мы все, каждый на своем месте, вспомним наш долг перед Царем и Родиной».

Заключительные слова этой исторической речи стали публичным исповеданием политического кредо русских патриотов-монархистов, не отступивших от своих идеалов, готовых на смерть ради Веры, Царя и Отечества: «...Вера наша простая и ясная, открытая и честная. Она сейчас, правда, поругана, осмеяна, обманута, она не в почете, заступиться за нее и исповедовать ее теперь непопулярно, но она для нас непреложна и дорога. С надеждою правые люди в эти дни скорби и тревоги обращают свои взоры на своего Государя и молятся за Него. <...> [Царской самодержавной России] мы не предадим: мы ей служили, мы ей верим, мы за нее будем с этой верой бороться и с этой верой мы и умрем...».

Монархисты высоко оценивали эту речь «убийственную для оппозиции» (И.П.Якобий), «большую, горячо сказанную, сильную обличительную» (Н.Д.Тальберг), «горячую и проникновенную речь против "прогрессивного блока", [в которой] указал явную опасность близкой гибели государства» (Н.Е.Марков). А главный редактор журнала «Российский гражданин» П.Ф.Булацель писал: «В речи, сказанной Маклаковым, есть места, равносильные обвинительному акту, открыто предъявленному тем лицам, которые должны стоять на страже закона и порядка в Российской империи. <...> Н.А.Маклаков проявил прямоту, смелость и прозорливость государственного человека, а вместе с тем беспощадный сарказм, едкую иронию и литературное изящество обвинителя врагов монархии, не считаясь с их высоким служебным и общественным положением... <...> Читая и перечитывая речь Н.А.Маклакова, я все больше и больше проникался сознанием, что этот сравнительно еще молодой сановник вырос за последние два года духовно и политически на целый десяток лет; он уже опередил своих более робких сотоварищей и достиг такой степени зрелого, твердого, определенного мировоззрения, что в его устах глубокую правдою звучат слова...».

Для выступления в Государственном совете с такой речью нужна была смелость, Маклаков рисковал. Сам он свидетельствовал в 1917 году на допросе Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства, что после выступления «получил несколько писем с угрозами и грубых очень».

В конце 1916 - начале 1917 года Маклаков рассматривался правыми деятелями как самый подходящий кандидат на роль диктатора, который сможет в случае начала революции подавить массовые беспорядки и восстановить порядок. 31 января Н.Н.Тиханович-Савицкий писал, обращаясь к нему: «Скажите, Николай Алексеевич, откровенно, если бы у нас произошел мятеж посильнее 1905 г. и с участием войск, Вы взялись бы усмирить его, если бы Вас назначить в это время опять министром внутренних дел. Есть ли у Вас план на этот случай? Не можете ли Вы узнать и указать мне нескольких военачальников, популярных в войсках, сильно правых, на которых можно было бы вполне положиться».

Николай Алексеевич Маклаков был одним из немногих сановников, предпринимавших накануне Февраля 1917 года реальные шаги по предотвращению революции. 21 декабря 1916 года (через четыре дня после убийства заговорщиками царского друга Григория Ефимовича Распутина, что потом назвали «первой пулей революции») Маклаков написал письмо Государю, в котором отмечал, что наступили «решающие дни». Для противодействия революции Маклаков предлагал Императору: составить единодушное правительство, способное «спокойно и решительно» восстанавливать разваливающийся порядок; распустить Думу; привести в порядок продовольственное дело; обуздать общественные организации. Он напоминал, что в 1905 году внутренняя смута оказалась более грозным врагом, чем Япония.

1 января 1917 года Н.А.Маклаков был удостоен ордена Владимира II степени (в числе других высших сановников Империи).

В начале января 1917 года во время аудиенции он передал Государю записку правых, составленную членом Государственного совета М.Я.Говорухо-Отроком. В записке предлагался ряд срочных контрреволюционных мер. Ознакомившись с запиской правых, Царь 8 февраля 1917 года поручил Маклакову через министра внутренних дел А.Д.Протопопова подготовить Манифест о роспуске Государственной думы. По словам Протопопова, планировалось распустить Госдуму не менее чем на полгода, чтобы за это время победоносно завершить войну и тем самым выбить у либеральной оппозиции почву из-под ног. В письме Императору Маклаков обещал обсудить проект предполагаемого манифеста с Протопоповым. Он писал Царю: «Благословляю этот взмах царской воли. Но надо, не тратя ни минуты, крепко обдумать весь план дальнейших действий правительственной власти, чтобы встретить все временные осложнения, на которые Дума и Союзы, несомненно, толкнут часть населения в связи с роспуском Государственной думы. <...> Власть больше чем когда-либо должна быть сосредоточена, убеждена, скована единой целью восстановить государственный порядок, чего бы то ни стоило, и быть уверенной в победе над внутренним врагом, который давно становится и опаснее, и ожесточённее, и наглее врага внешнего. "Смелым Бог владеет", Государь». Маклаков считал также, что нужно сразу же разработать меры противодействия той части населения, которая «сбита с толку» Думой и союзами и попытается оказать сопротивление.

Переданный Маклаковым между 9 и 12 февраля 1917 года проект манифеста, Государь решил еще обдумать, поскольку, по его словам, вопрос роспуска Думы «требует обсуждения со всех сторон», и пока «он не знает, как еще поступить». Очевидно, Государь, помня фронду министров и генералитета, хотел основательнее подготовиться к такому чрезвычайному решению.

Однако заговорщики не дали ему этого сделать. 22 февраля Николай II неожиданно срочно выехал из Петрограда в Ставку, где и разыгралась последняя драма истории Российской Империи. А в столице на следующий день после отъезда Царя, словно по команде, начались акции протеста...

Поздним вечером 26 февраля 1917 года, когда в Петрограде произошла первая попытка военного мятежа, Н.А.Маклаков вместе с А.Ф.Треповым и А.А.Ширинским-Шихматовым пришли на заседание Совета министров и от имени правой группы Государственного совета настойчиво предлагали ввести осадное положение в городе. Но Совет министров не решился на такую меру без одобрения Государя. Как вспоминал министр внутренних дел А.Д.Протопопов, эта мера показалась ему тогда «возможной, но нежелательной», поскольку он считал, что «дальнейший нажим мог бы снести все здание монархии», в результате предложение правых было отклонено. Последний шанс остановить революционную волну был упущен.

Сам Маклаков, уже будучи в тюрьме отмечал, что «духа борьбы, ни одного атома боевого в среде правительства не было». Главную причину краха он видел в том, что у власти и охранительных сил не было четкого плана действий: «В последнее время было полное отсутствие политики, потому что не было никакого плана, не было представления, куда мы идем; шли, закрыв глаза, по инерции».

Уже 28 февраля Маклаков был арестован и при пешем сопровождении в Петропавловскую крепость чуть было не был растерзан революционной чернью. Вот его собственный рассказ: «Нас вели по Шпалерной улице. Вокруг рычала озверевшая толпа, посылавшая нам ругательства, иногда ударявшая и подталкивавшая нас при полном равнодушии конвойных. Какой-то детина вскочил ко мне на спину и сдавливал ногами. Моя давно сломанная и постоянно напоминавшая о себе нога сильно болела. Наконец подошли к Петропавловской крепости. Перед самыми воротами кто-то ударил меня по голове; я упал, к счастью у самых ворот, откуда уже без сознания был внесен конвойными в камеру». В тюрьме он находился уже до самой кончины.

Николай Алексеевич Маклаков был одним из тех, немногих, царских министров, которые имели мужество на допросах в Следственной комиссии Временного правительства не отречься от своих идеалов. «Я всегда имел монархический образ мыслей и очень убежденно исповедовал его», - заявлял он на допросе. Маклаков с достоинством возражал следователям Временного правительства, которые направо и налево спекулировали «интересами народа»: «Простите, я не знаю, в чем собственно я шел в своих взглядах против народа. Я понимал, что ему может быть хорошо при том строе, который был, если строй этот будет правильно функционировать, т.е. если люди, занимающие посты, будут честно исполнять свои обязанности. Я думал, что до последнего времени Россия не падала, что она шла вперед и росла под тем самым строем, который до последнего времени существовал и который теперь изменен. Я никогда не мог сказать, что этот строй был могилой для России, для ее будущего».

11 октября 1917 года в связи с болезнью Николай Алексеевич был переведен в лечебницу А.Г.Конасевича (на улице Песочной на Аптекарском острове в Петрограде), где находился под формальным надзором. С ним встречался служивший ранее под его началом Н.Д.Тальберг. В первые месяцы своего правления большевики еще играли в демократию, и Маклакову, пользуясь правом прогулок, удавалось даже посещать заседания подпольной монархической организации Н.Е.Маркова, которая пыталась предпринять меры к спасению Царской Семьи. В августе 1918 года сенатор Николай Николаевич Чебышёв (знакомый Маклакова по службе во Владимирской губернии, впоследствии активный деятель Белого движения) предупредил Маклакова о предстоящем аресте. Николай Алексеевич сначала покинул лечебницу, но, не желая подводить медперсонал, вскоре вернулся и был арестован.

Под конвоем Николай Алексеевич Маклаков был отправлен в Москву, где 23 августа (5 сентября н. ст.), в первый день после объявления «красного террора», был расстрелян на Братском кладбище вместе видными государственными и общественными деятелями России священномучеником протоиереем Иоанном Восторговым, председателем Государственного совета И.Г.Щегловитовым, бывшим министром внутренних дел А.Н.Хвостовым, сенатором С.П.Белецким и др. Свидетель преступления передавал, что палачи «высказывали глубокое удивление о. Иоанну Восторгову и Николаю Алексеевичу Маклакову, поразивших их своим хладнокровием пред страшною, ожидавшею их участью».

Николай Алексеевич был женат на княжне Марии Леонидовне Оболенской (1874-1949). У него было двое сыновей: Юрий (1894-1969), участник Первой мировой войны, эмигрант, перешедший в эмиграции в католичество и основавший Русский институт при Католическом университете Парижа и Алексей (1896-после 1920), офицер Добровольческой армии.

В последние годы перед революцией у большинства правых уже не было веры в возможность повернуть колесо истории вспять, но, по признанию Маклакова, была все-таки надежда выстроить плотину на пути революционного потока. Но и понимая обреченность Царской России, не видя никаких сил для изменения ситуации, Николай Алексеевич Маклаков оставался тверд в своих верноподданнических чувствах. «Я за царя и сейчас - как всегда и впереди - смерть приму, не поколеблюсь, и радостно», - писал он.

ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ:

1. Гайда Ф.А. Министр внутренних дел Н.А.Маклаков: политическая карьера русского Полиньяка // Русский сборник: исследования по истории России. М., 2012, с. 174-208;

2. Дивеев. Жертвы долга // Двуглавый орел. 1922. Вып. 31;

3. Иванов А.А. Правые в русском парламенте: от кризиса к краху (1914-1917). М.; СПб., 2013;

4. Коковцов В.Н. Из моего прошлого. Воспоминания. 1903-1919. Кн. 2. М., 1992;

5. Курлов П.Г. Гибель Императорской России. М., 1991;

6. Ольденбург С.С. Царствование Императора Николая II. СПб., 1991;

7. Падение царского режима: Стенографические отчеты допросов и показаний, данных в 1917 г. в Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства. Тт. 3, 5, 7. М.-Л., 1925-1926;

8. Правые в 1915-феврале 1917 (По перлюстрированным Департаментом полиции письмам). // Минувшее. Т. 14. М.-СПб., 1993;

9. Правые партии. 1905-1917. Документы и материалы. В 2-х тт. Т.2 / Сост., вст. ст., коммент. Ю.И.Кирьянова. М., 1998;

10. Степанов А.Д. Маклаков Николай Алексеевич // Черная сотня. Историческая энциклопедия. 1900-1917. Составители А.Д.Степанов, А.А.Иванов. М., 2008;

11. Тальберг Н.Д. Памяти умученных // Двуглавый орел. 1921. Вып.5;

12. Фрейлина Ее Величества. «Дневник» и воспоминания Анны Вырубовой. Репринт. изд. М., 1991;

13. Чебышев Н.Н. Близкая даль. Париж, 1933;

14. Шилов Д.Н. Государственные деятели Российской Империи. Главы высших и центральных учреждений. 1802-1917. Биобиблиографический справочник. СПб., 2001 (библиограф.).

Заметили ошибку? Выделите фрагмент и нажмите "Ctrl+Enter".
РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.
Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить

Сообщение для редакции

Фрагмент статьи, содержащий ошибку:

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции»; Комитет «Нация и Свобода»; Международное общественное движение «Арестантское уголовное единство»; Движение «Колумбайн»; Батальон «Азов»; Meta

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html

Иностранные агенты: «Голос Америки»; «Idel.Реалии»; «Кавказ.Реалии»; «Крым.Реалии»; «Телеканал Настоящее Время»; Татаро-башкирская служба Радио Свобода (Azatliq Radiosi); Радио Свободная Европа/Радио Свобода (PCE/PC); «Сибирь.Реалии»; «Фактограф»; «Север.Реалии»; Общество с ограниченной ответственностью «Радио Свободная Европа/Радио Свобода»; Чешское информационное агентство «MEDIUM-ORIENT»; Пономарев Лев Александрович; Савицкая Людмила Алексеевна; Маркелов Сергей Евгеньевич; Камалягин Денис Николаевич; Апахончич Дарья Александровна; Понасенков Евгений Николаевич; Альбац; «Центр по работе с проблемой насилия "Насилию.нет"»; межрегиональная общественная организация реализации социально-просветительских инициатив и образовательных проектов «Открытый Петербург»; Санкт-Петербургский благотворительный фонд «Гуманитарное действие»; Мирон Федоров; (Oxxxymiron); активистка Ирина Сторожева; правозащитник Алена Попова, социолог Искэндэр Ясавеев, журналист Евгения Балтатарова; писатель Дмитрий Глуховский; Социально-ориентированная автономная некоммерческая организация содействия профилактике и охране здоровья граждан «Феникс плюс»; автономная некоммерческая организация социально-правовых услуг «Акцент»; некоммерческая организация «Фонд борьбы с коррупцией»; программно-целевой Благотворительный Фонд «СВЕЧА»; Красноярская региональная общественная организация «Мы против СПИДа»; некоммерческая организация «Фонд защиты прав граждан»; интернет-издание «Медуза»; «Аналитический центр Юрия Левады» (Левада-центр); ООО «Альтаир 2021»; ООО «Вега 2021»; ООО «Главный редактор 2021»; ООО «Ромашки монолит»; M.News World — общественно-политическое медиа;Bellingcat — авторы многих расследований на основе открытых данных, в том числе про участие России в войне на Украине; МЕМО — юридическое лицо главреда издания «Кавказский узел», которое пишет в том числе о Чечне; Артемий Троицкий; Артур Смолянинов; Сергей Кирсанов; Анатолий Фурсов; Сергей Ухов; Александр Шелест; ООО "ТЕНЕС"; Гырдымова Елизавета (певица Монеточка); Осечкин Владимир Валерьевич (Гулагу.нет); Устимов Антон Михайлович; Яганов Ибрагим Хасанбиевич; Харченко Вадим Михайлович; Беседина Дарья Станиславовна; Проект «T9 NSK»; Илья Прусикин (Little Big); Дарья Серенко (фемактивистка); Фидель Агумава; Эрдни Омбадыков (официальный представитель Далай-ламы XIV в России); Рафис Кашапов; ООО "Философия ненасилия"; Фонд развития цифровых прав

Списки организаций и лиц, признанных в России иностранными агентами, см. по ссылкам:
https://minjust.gov.ru/uploaded/files/kopiya-reestr-inostrannyih-agentov-20-01-2023.pdf
https://ria.ru/20230120/inoagenty-1846393284.html

Анатолий Степанов
Из Украины готовят «мерзость запустения»
Франциск и Варфоломей собираются начать своё объединение на землях Руси?
08.02.2023
Нерусские русские
Об уроках одной уже одержанной важной победы в СВО
04.02.2023
Не понимаю, почему патриоты нападают на Медведчука?
Надо перестать жить иллюзиями и учиться смотреть в глаза реальности
01.02.2023
«Верх наивности либо вопль бессилия»
Странные и бессмысленные попытки представителей УПЦ достичь взаимопонимания с Зеленским – совершенно пустое занятие
21.01.2023
Духовная слепота и большевизм наших дней
Актуальное слово архиепископа Аверкия (Таушева) в Рождество Христово 1957 года
19.01.2023
Все статьи Анатолий Степанов
Новости Москвы
Годовщина подвига «Варяга»
Сегодня мы также вспоминаем русского мыслителя И.С.Аксакова, графа П.А. Валуева, ученого А.И. Воейкова, Героев Советского Союза О.В.Кошевого и Л.Г.Шевцову
09.02.2023
Проснись, Сибирь! Проснись, Россия!
Выставка «Сны Сибири» в Москве и угроза развала России
07.02.2023
Все статьи темы
«Правая Россия»: биографии деятелей монархического движения начала ХХ века
Монархическое Собрание пройдет в день 85-летия кончины Дитерихса
Генерал – ключевая фигура в истории движения за возрождение Самодержавной монархии в России
06.10.2022
Князь Александр Щербатов как монархический деятель
Доклад на Щербатовских чтениях в Литвиново
18.12.2019
Где можно приобрести наши книги?
«Русская народная линия» участвует в Троицкой православной выставке
06.02.2018
Николай Алексеевич Маклаков: последняя надежда Императора Николая II
Судьба сановника как зеркало революционной трагедии начала ХХ века
15.10.2017
«Россия, которую мы потеряли»
Рецензия на книгу «Правая Россия. Жизнеописания русских монархистов начала XX века» (сост.: А.Д.Степанов А.А.Иванов. СПб., 2015)
09.08.2016
Все статьи темы
Воинство Святого Георгия
Все статьи темы
Последние комментарии
Почти что исповедь с проповедью
Новый комментарий от Vladislav
08.02.2023 23:46
Нерусские русские
Новый комментарий от Vladislav
08.02.2023 23:40
Из Украины готовят «мерзость запустения»
Новый комментарий от Игорь Бондарев
08.02.2023 22:50
Гендерно-нейтральные термины для обозначения Бога
Новый комментарий от Адриан Послушник
08.02.2023 22:02
В России нет своих компьютеров
Новый комментарий от Адриан Послушник
08.02.2023 21:03
Я долго ждал этого!
Новый комментарий от Адриан Послушник
08.02.2023 19:54
Вакуум Бориса Корчевникова
Новый комментарий от ликбез
08.02.2023 19:09