itemscope itemtype="http://schema.org/Article">

Голубая елка

Из детских воспоминаний

Новости Москвы 
0
553
Время на чтение 9 минут

Посвящается бабушке

В Москве есть маленькая магнитная точка, которая сильно влияет на мою ось относительно Земли. Каждый раз, когда я еду по Северянинскому мосту, меня кренит к северу, к Лосиному острову - там на 13-ой Линии Красной Сосны прошло мое детство от 0 до 12 лет. С тех пор, как сломали наш дом, я ни разу там не была, но продолжаю любить и помнить его может быть оттого так остро, что его больше не существует в природе - 35 лет назад все сравняли с землей и теперь между шоссе и лесом бездарно-блочная Москва. А был дачный поселок. В нем жила моя бабушка-генеральша. Дом после войны построили пленные немцы. Гектар земли частично остался лесом, а другая его часть была превращена в дивный сад. Из Ботанического сада привезли и посадили 40 яблонь, 2 груши (раннюю и позднюю), несколько сортов вишни, одну черешню, дом притенили жасмином и персидской сиренью. Былого великолепия я не застала: ни пленных немцев, ни садовника, ни самого генерала к 57-му году уже не было, а была только печальная вдова - моя бабушка да захиревший сад. В сарае тихо догнивал ЗИС на красных колесах. Сам дом (по нынешним меркам очень скромный) не имел водопровода, отопления и телефона. Он требовал ремонта и ему не хватало мужских рук, но в нем жили только мы с бабушкой.

Наша жизнь на даче была очень тихой и размеренной. Мне кажется, мы совсем не обременяли друг друга, каждый был предоставлен самому себе. У бабушки было много дел в саду, на кухне: варка варенья на двух керосинках, изготовление яблочного сока и сидра. Конечно за мной, маленьким ребенком, нужно было следить и ухаживать, но я была послушной. Всегда энергичная и спокойная, бабушка выглядела женщиной здоровой, но на ее столике у кровати, я помню, постоянно лежали таблетки букарбана и нитроглицерина, а на керосинке каждый день булькала металлическая коробочка с инсулиновыми шприцами. Спала она с молотком под подушкой, чтобы «в случае чего» постучать соседке в стену и позвать ее на помощь. До крайности никогда не доходило, но корвалолом пахло часто. Спали мы с бабушкой в одной комнате - она на высокой и мягкой постели с множеством подушек, я же на «досадливой укушетке» -жесткой банкетке из поликлиники (чтоб осанка была правильная). В соседней комнате у нас стояли старые напольные часы с боем. С ними не все было в порядке, потому что днем они спокойно шли, мелодично отбивая полные часы и четверти, ночью же они что хотели, то и делали. Лежа в темноте, мы ждали полночи. И вот, издав в тишине какой-то хриплый вздох, часы начинали бить 12, 24 раза, порой доходило до 36 ударов. Но страшней всего было, когда они не били вовсе... Нервы не выдерживали, и бабушка включала свет.

Ночи на даче вообще были неспокойные. В саду, например, начиналась своя жизнь, там собирались так называемые «жулики». Они приходили с рюкзаками и корзинами для яблок, приносили с собой скамейки, чтоб удобнее было собирать клубнику. Из ночи доносился треск веток сирени, шум и глухие удары падающих на землю яблок. Бабушка спокойно вставала с постели и в своей длинной ночной рубашке выходила в сад. Она с достоинством прохаживалась туда-сюда по дорожке, усаженной пионами и флердоранжем, периодически хлопала в ладоши, нежно приговаривая: «Я иду, я иду...» Похоже, они совершенно не боялись друг друга. Счастливые жулики послушно возвращались с добычей к себе домой, а я тем временем, лежа в постели ждала бабушку и мечтала когда-нибудь хоть одним глазком увидеть жулика или хотя бы гномика.

Каждое утро 13-го июня бабушка торжественно выводила меня на крыльцо. Это мой день рожденья - сверкающий и солнечный. В этот день распускался мак. Сейчас он растет в другом саду. Он все такой же пышный красавец и распускается в июне, но прежней пунктуальности в нем нет. Что уж там бабушка с ним делала, но его расцвет утром 13-го июня воспринимался мной как живой подарок сознательной природы. От мистической значимости события я становилась степенной и пафосной, и когда вечером на дачу съезжались гости, меня уже просто распирало - поздравления, подарки... Но через минуту про меня забывали, и в саду начиналась крутая гулянка художников-шестидесятников. Детей они с собой не привозили, чтоб не портить себе праздник. Целое художественное направление в полном составе устраивалось сначала в садовой беседке и там, на мой взгляд, вело себя безобразно: водка, шум, употребление в пищу ни на что не похожих красных раков. Настроение мое портилось, и единственно, что могло его поправить - это музыка. Я заводилась с пол-оборота в любом возрасте. «Наташа, танцуй!» - и Наташа входила в раж, зажигала где угодно, хоть на столе, хоть на потолке, при любом стечении зрителей, под любую музыку - хоть под барабанный бой. Так же легко было меня остановить: «Наташа, хватит!», я же была послушным ребенком, и бабушка уводила меня спать. А тем временем начиналось самое веселье, танцы до упаду. Гости разбредались по саду и с наступлением темноты найти дорогу назад к столу и закускам уже не могли. С утра пораньше я выскакивала из дому, чтоб с азартом грибника обшарить кусты, обежать весь участок и застать врасплох спящих в росе молодых художников. Самая поразительная моя находка - заснувший на ветке дуба живописец. Он сам не понял, как там очутился, и без помощи товарищей слезть не мог.

Бабушка в веселье участия не принимала. Она, конечно, помогала маме готовить и пекла пироги, вкуснее которых ничего на свете не было. Когда собирались гости, бабушка надевала брошку, садилась за стол минут на пять и уходила. Она не пила водку, не пела песен, не курила и не танцевала. Похоже, что после смерти генерала она потеряла всякий интерес к веселому застолью. По рассказам, после войны у них собиралось самое изысканное общество: гости приходили с собственным тапером, известный полярный исследователь ухаживал за бабушкой и у нее хранился подаренный им чайный сервиз. Все кончилось в 1956-м году, за год до моего рождения. Генеральские наряды пересыпали нафталином и уложили в сундуки. Лишь когда пришла пора собирать меня в школу, бабушка достала военное сукно, и мне справили зеленое пальто с серым барашковым воротником-стойкой, и выдали белые лайковые парадные перчатки с кнопкой.

В бабушкином доме была одна заветная маленькая комнатка, в которой стоял одинокий шкаф. Была б моя воля, я б оттуда не выходила, потому что в шкафу висели старые бабушкины наряды, но, чтобы я не сошла с ума, мне туда редко разрешали ходить. Порыться в шкафу, примерить прозрачные шифоновые платья, блузы из жоржета с брюссельскими кружевами - о, какое наслажденье! А шляпка из черной итальянской соломки с вуалькой, а сломанное страусиное перо - просто апофеоз! (Кстати, кто ж его сломал?) В общем, я с упоением наряжалась, пока бабушка не произносила заветное слово: « Наташа, хватит!».

У бабушки был вкус. В любую свободную минуту она принималась вязать, и была настоящим мастером. От заказов отбоя не было, но уж я-то была обвязана буквально с ног до головы. Мой самый эффектный наряд: очень короткое кремовое платье из тонкого шерстяного сукна с вязаными ажурными рукавами и такими же чулками. Вязала бабушка не глядя, с огромной скоростью, одновременно читая книгу. Соответственно в доме воцарялась полная тишина, и мы были похожи на пару больных аутизмом. Мне ничего не оставалось, как постоянно рисовать или срисовывать буквы со школьных прописей, которые бабушка где-то для меня достала. У меня хорошо получалось, хотя я и была неграмотна.

В саду, конечно, было гораздо веселее. На «дальнем» участке росла малина, висели на дубе имени живописца мои любимые качели. В честь Гойко Митича - сына Большой Медведицы был построен шалаш высоко на ветках липы - место, так сказать, уединенных размышлений. Там же рос потрясающий крыжовник, красный, как виноград, и через его колючки прорастали фиолетовые ирисы. Там же находились мои «секреты». «Секрет» - это такой вид творчества, своего рода перфоманс: роется в земле ямка, выкладывается изнутри фольгой, желательно цветной, и туда закладывается какой-нибудь ценный предмет - типа разбитой рюмки или лоскутка одежды. Все это накрывается стеклом и засыпается землей. Через какое-то время нужно невзначай протереть в стекле маленькое окошечко и заглянуть в него... Большой моей творческой удачей был «секрет» с золотыми часами. Я нашла их в саду на умывальнике. В это время у бабушки гостила какая-то незнакомая дама. Помню только, что поднялся жуткий переполох, со мной серьезно поговорили и потом до вечера перекапывали дальний участок. Но на то он и «секрет», что его не найдешь...

У меня было еще одно развлечение: когда бабушка брала в руки лопату и начинала возиться с землей, я буквально не отходила ни на шаг и внимательно следила за дождевыми червяками. Я собирала их, умывала и называла своими братьями. Если же попадался червяк, разрубленный лопатой, я укладывала его в гроб из спичечного коробка, хоронила с почестями и горько оплакивала.

Все эти мелкие радости не могли заменить мне настоящего друга или подругу. Конечно же, мне было скучно. Поэтому однажды я решила все бросить и уйти. Не найдя ни одной лазейки в заборе, я забилась в щель между стопками шифера и провела там целый день. Я слышала, как бабушка тревожно меня звала, искала, бегала по участку сначала одна, потом с соседями. Я с удивлением наблюдала из своего укрытия как, оказывается, меня ценят. Но когда, уже ближе к вечеру, бабушка стала переворачивать бочки с дождевой водой в надежде найти хотя бы мой труп, мне стало страшно. Погода портилась, стало темно, и я поняла, что перегнула палку и пути домой мне нет. Тогда я стала плакать и по всхлипываниям меня наконец нашли. Меня обнимали со слезами, ощупывали, все ли цело, и очень любили.

Бедная бабушка! Конечно, ей со мной было не просто. Я расстраивала ее своим заиканием, и она учила меня говорить нараспев. Ее очень пугал мой лунатизм, и когда по ночам я начинала бродить по дому и рваться в окна, она громким шепотом произносила, как заклинание: «Наташа, хватит!». Я тут же оказывалась в ее кровати, самой приятной и мягкой на свете, ложилась ей под бочок, и мы засыпали сладким сном. Уж я-то точно.

Наконец бабушка решила сдать часть дома, даже не из-за денег, а компании ради. На террасе и в моей любимой маленькой комнате со шкафом поселились две женщины с внуком. Внук был рыжий, очень шумный и плаксивый мальчик и звали его Миша Дубровский. На несколько лет он стал моим товарищем по играм. Я великодушно поделилась с ним и качелями, и малиной, и даже шалашом, а он сломал мне руку. (Примечательно, что теперь я замужем за рыжим Мишей, но у него другая фамилия).

Вечерами все три бабушки собирались в большой комнате смотреть телевизор. КВН с водяной линзой был нашей гордостью - из вещей он единственный переезжал осенью в Москву. Все садились за большой круглый стол, пили чай с яблоками и играли в девятку или лото. Но это только по праздникам, потому что обычные вечера заполнялись какими-то бессмысленными занятиями: например, зачем-то нужно было обязательно перебирать гречку или отстригать маникюрными ножницами носы и хвосты у черной смородины. Ходили даже слухи, что сорт крыжовника, покрытого волосиками, мы с бабушкой перед варкой бреем безопасной бритвой.

Почему я все это помню? С тех пор, как мы перебирали гречку, прошло 45 лет. 35 лет назад снесен дом и сад. Прошло 30 лет, как умерла моя бабушка. А я все хожу туда и в памяти, и в снах, смотрю на милый дом, увитый виноградом, любуюсь голубой елкой. Иногда захожу в комнаты, но там все изменилось: потолок низкий и темный, посередине круглый стол, как прежде, но пол под ногами колышется, будто плавает в воде.

Неделю назад мы с Мишей по какой-то надобности выехали на Ярославское шоссе. Была обычная зимняя суббота, и, как обычно, я свернула голову к лесу, чтоб затянуть свою сентиментальную песню про детство, как вдруг Миша говорит: «Что ты все страдаешь? Поехали, да посмотрим, может, что осталось»? Для меня это прозвучало, как предложение посетить тот свет - повидаться с умершими - радостно и страшно. Мы посмотрели карту: 13-я линия Красной Сосны есть, а домов на ней нет, соответственно и табличку с названием вешать некуда. Мы долго петляли по унылым дворам между блочных домов, расспрашивали людей - никто о такой улице даже не слышал. Отчаявшись, мы решили вернуться. И тут встретили пожилую пару. Они вспомнили, что с былых времен осталось несколько дач и посоветовали там поискать мою 13-ю линию. Мы выехали на заснеженный пустырь. За спиной остался микрорайон вдоль шоссе, а перед нами - родной мой лес и на опушке несколько старых дач. «Это не твой дом?» - «Нет, не мой». Его нет, но он был где-то здесь. Как собака, взяв след, я закрутилась волчком, засуетилась, пытаясь сориентироваться в пространстве между шоссе и лесом. Передо мной школа, за железной решеткой школьный двор. Нет, не двор, а сад и не школьный, а мой! «Вот же твоя голубая елка!» Ах, нет - ошибка. Она хоть и голубая, да уж больно задрипанная и у нее две верхушки, а у моей красавицы - одна, и ветки до земли.

Мы вошли на территорию школы. Пожилой бородатый мужчина расчищал от снега дорожку. Мой общительный Миша завел с ним разговор.

- Да, школу построили 34 года назад. Да, пышный сад выродился, половина яблонь и груши погибли.

- А черешня в саду была?

- Была. Вот она! А в елку ударила молния и сломала верхушку, поэтому выросла вторая. А нижние ветки пришлось обрубить, чтоб дети не лазали.

Милая моя, бедная! Мы обнялись.

Я помню ее былую красоту. В зависимости от времени года елка меняла цвет от синего до седого. Все парадные фотографии делались на ее фоне: я у мамы на руках, я у бабушки на руках и мы втроем на фоне елки. На черно-белых фотографиях ее ветки выглядят почти белыми. Конечно, и меня не узнать. Мы постояли, как две старушки, и разошлись. Я уносила с собой свою боль, похожую на старый желтый синяк, на который все время хочется нажимать пальцем, и ветку черешни. Может, распустится?

Декабрь 2004 г.

Заметили ошибку? Выделите фрагмент и нажмите "Ctrl+Enter".

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции»; Комитет «Нация и Свобода»; Международное общественное движение «Арестантское уголовное единство»; Движение «Колумбайн»; Батальон «Азов»; Meta

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html

Иностранные агенты: «Голос Америки»; «Idel.Реалии»; «Кавказ.Реалии»; «Крым.Реалии»; «Телеканал Настоящее Время»; Татаро-башкирская служба Радио Свобода (Azatliq Radiosi); Радио Свободная Европа/Радио Свобода (PCE/PC); «Сибирь.Реалии»; «Фактограф»; «Север.Реалии»; Общество с ограниченной ответственностью «Радио Свободная Европа/Радио Свобода»; Чешское информационное агентство «MEDIUM-ORIENT»; Пономарев Лев Александрович; Савицкая Людмила Алексеевна; Маркелов Сергей Евгеньевич; Камалягин Денис Николаевич; Апахончич Дарья Александровна; Понасенков Евгений Николаевич; Альбац; «Центр по работе с проблемой насилия "Насилию.нет"»; межрегиональная общественная организация реализации социально-просветительских инициатив и образовательных проектов «Открытый Петербург»; Санкт-Петербургский благотворительный фонд «Гуманитарное действие»; Мирон Федоров; (Oxxxymiron); активистка Ирина Сторожева; правозащитник Алена Попова, социолог Искэндэр Ясавеев, журналист Евгения Балтатарова; писатель Дмитрий Глуховский; Социально-ориентированная автономная некоммерческая организация содействия профилактике и охране здоровья граждан «Феникс плюс»; автономная некоммерческая организация социально-правовых услуг «Акцент»; некоммерческая организация «Фонд борьбы с коррупцией»; программно-целевой Благотворительный Фонд «СВЕЧА»; Красноярская региональная общественная организация «Мы против СПИДа»; некоммерческая организация «Фонд защиты прав граждан»; интернет-издание «Медуза»; «Аналитический центр Юрия Левады» (Левада-центр); ООО «Альтаир 2021»; ООО «Вега 2021»; ООО «Главный редактор 2021»; ООО «Ромашки монолит»; M.News World — общественно-политическое медиа;Bellingcat — авторы многих расследований на основе открытых данных, в том числе про участие России в войне на Украине; МЕМО — юридическое лицо главреда издания «Кавказский узел», которое пишет в том числе о Чечне.

Списки организаций и лиц, признанных в России иностранными агентами, см. по ссылкам:
https://minjust.gov.ru/ru/documents/7755/
https://ria.ru/20201221/inoagenty-1590270183.html
https://ria.ru/20201225/fbk-1590985640.html

РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.
Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить

4. Деду

Нет это ваша елочка святая. Не воллнуйтесь.
дезинфектор / 13.08.2011 20:56

3. 2. Н.Ролле :

"А если б это был рассказ не о елке пятидесятых, а о какой-нибудь дореволюционной?" Дореволюционная елка святая, да. А пятидесятых годов - проклятая. Вот иди, расскажи ей об этом - потом расскажешь, что елка тебе ответила. Как ты можешь говорить о совести, если ты лишен рассудка?
дед пенсионер / 13.08.2011 16:12

2. Re: Голубая елка

А если б это был рассказ не о елке пятидесятых, а о какой-нибудь дореволюционной? Меня дедушка водил по бывшим нашим садам. представляю волну доброжелательства и братской любви от нечистой совести.
дезинфектор / 13.08.2011 13:20

1. Re: Голубая елка

Мне очень понравилось! Спасибо за такой добрый,приятный рассказ.
Бересклет / 13.08.2011 07:09
Сообщение для редакции

Фрагмент статьи, содержащий ошибку:
Наталья Захарова
Мой папа
Рассказ
23.08.2011
Все статьи Наталья Захарова
Новости Москвы
Все статьи темы
Последние комментарии
За право быть русским православным народом нужно бороться
Новый комментарий от Игорь Бондарев
24.11.2022 06:53
Нельзя обвинять только медицину
Новый комментарий от Евгений Х.
24.11.2022 06:16
Эволюция сознания: СССР закладывал основу будущего развития цивилизации
Новый комментарий от Потомок подданных Императора Николая II
24.11.2022 05:19
Готовится сдача ЗАЭС врагу?
Новый комментарий от Константин В.
24.11.2022 01:27
Национализация культуры на основе традиционных ценностей
Новый комментарий от Сергей Григорьев
23.11.2022 23:13
Потомок Николая I из Франции служит добровольцем в зоне СВО
Новый комментарий от Адриан Послушник
23.11.2022 18:54