Голгофа Руси
Апостол Андрей проходил по России,
Под светской одеждой скрывая суму.
Берёзы над ним купола возносили,
И птицы садились на плечи ему.
Клонились к ногам его сочные травы,
И воды ручьёв устремлялись за ним.
И камни с тропинок то влево, то вправо
Смиренно ползли, чтоб он не был раним.
И только лишь люди его не встречали,
Запутавшись напрочь в сетях суеты.
И думал апостол, глаза опечалив:
«Почто суетится народ сей святый?..
Доколе, отвергнувший Божье леченье,
Томиться он будет на смертном одре?
Неужто забыл он своё назначенье?..»
И грустно крестился апостол Андрей.
Но вот он дошёл до Уральского кряжа,
И вот он увидел Голгофу Руси
И двух Серафимов, стоящих на страже -
И к ним подойдя, одного он спросил:
- Я вижу цветы на Уральских отрогах,
Огромные россыпи лилий и роз.
Кто их насадил? Отчего их так много?
И Ангел ответил: «От пролитых слёз».
- Но чьи это слёзы, скажи мне?
«России.
Её нерадивых и грешных детей.
Они всю Голгофу Руси оросили
Своими слезами, что крови святей.
И были их души открытою раной,
Когда они каялись перед Царём.
И каждая капля слезы покаянной
В земле прорастала священным зерном.
На эти вот розы сошёл Император
И обнял своих сыновей, дочерей...»
- Довольно, посланник Божественный. Рад я! -
Вздохнул облегчённо апостол Андрей.
Возвращение в обитель
Мы, Россия, не просто народ твой,
Мы - твоя вековечная плоть.
Мы едины душой и породой,
И единый у нас Господь.
Мы меняемся - ты другая.
Мы болеем - болеешь ты.
Нас ругают, тебя ругая.
Ты, как хлев, значит, мы скоты.
Мы же сами врага назвали
Сладко-ласковым словом «Ильич»...
Это ж дар, что в лице «геноцвале»
Был нам послан карающий бич.
Возвратил он Россию в обитель,
В предназначенный Богом ей скит.
Правда, стал в нём игумном - душитель,
Иподьяконами - стрелки.
Ничего, это было дороже
Всех, дотоле затраченных сил:
Превращались в угодников Божьих
Даже те, кто про Бога забыл.
Под расстрелянными образами
Становясь к монастырской стене,
Мы смывали грехи не слезами,
Но - отказом служить сатане.
В той обители в разум вернувшись,
Протрезвев по колена в крови,
Мы прервали начавшийся ужас,
Снова веру России привив.
Нам теперь остаётся немного -
С душ гнилую неправду струсив,
Обратиться к Уральским отрогам,
Где поднялась Голгофа Руси,
На которой распят Император...
Что к Его мы Кресту принесём?
Встанем, русичи, брат рядом с братом -
Покаяньем Россию спасём.
У Ганиной Ямы
Измеряется время в каратах,
Кровь по жилам струится быстрей
Здесь, где Русский Святой Император
Был сожжён на бесовском костре.
Здесь меняется мiр... Даже граммы
Здесь имеют особенный вес -
Горстка грунта из Ганиной Ямы
Тяжелее горы Эверест.
В эту горсть до конца уместилось,
Как в космический водоворот,
Всё, что в прошлом уже совершилось,
Всё, что в будущем только грядёт;
Все когда-то рождённые дети
Во дворцах и в последней избе;
Всех доныне прошедших столетий
Стыд пленений и радость побед;
Грязь греха, что пред Богом не стёрта;
Святость предков и ратный их пот
На кольчугах и на гимнастёрках, -
На телах и крестьян и господ...
Я держу в заскорузлой ладони,
Онемевшими пальцами сжав,
То, что выше, обширней, бездонней
Всех на свете земель и держав.
В этой горстке горячего грунта,
Что вобрал в себя пепел Царя,
Вся Россия - и Русского утра
Новоявленная заря!
Непомерная святость
В те годы поднялось безумие в рост -
Орлу угрожала ворона,
Когда наступали на собственный хвост
Хранители Царского Трона.
Орали похлеще торгующих баб
С трибун, с тротуаров, с амвонов:
Мол, Царь Николай и безволен, и слаб,
И держится диких законов.
И каждый себя чуть ни в Цезари мнил,
В спасители «бедной» Отчизны:
Мол, я бы всё к лучшему переменил,
Будь я в соправители призван.
Насколько мудрей безсловесная тварь!
Её естество не зашкалит:
Уж если там лев, то, безспорно, он - царь;
В цари не проходят шакалы.
А русский народец безумцам слепым
Поверил, на торжище стоя:
Из крови и грязи кумира слепил,
И вывел на Место Святое.
Что ж? В лужах не могут вместиться моря.
Не может быть золото ржавым...
Не вынесла святости Государя
Забывшая Бога держава.
Но время прошло: по фронтам, лагерям,
По тюрьмам, по ссыльным подводам,
И русский народец дорос до Царя,
И снова стал Русским Народом.
Не все и не сразу - ещё тяжела
Та Крестная ноша для многих,
И всё же Россия уже дожила
До истинно Царской дороги.
И слёзно я Господа благодарю
За то, что родился я ныне,
За то, что в Святом Императоре зрю
Открытое мне в Божьем Сыне.
Змеи и Вороны
Каркают вороны над Россией,
Как на свалках каркают они...
В грудах извращений и насилий
Кто-то хочет Русь похоронить.
Ладно, эти жадные Вороны,
Что с них взять? Глупее птицы нет.
Ну, а той команде похоронной
Перед Господом держать ответ.
Кто к Престолу Царскому посмеет
Принести помойное ведро?
Нет Орла - и осмелели Змеи:
Тешится змеиное нутро.
Ничего, подрыгайте хвостами;
Только знайте: есть страна орлов, -
Там Орлёнок Русский возрастает,
И вот-вот Он встанет на крыло.
Воспарит он над землёю Русской,
И тогда по всей Святой земле,
Даже в самой дальней щёлке узкой,
Не останется и кожи змей.
Ну, а кто сегодня Русь хоронит,
Совершая свой бесовский труд,
Позавидует любой Вороне -
Тем всего лишь головы свернут.
Соборная преданность
Чем нам расплатиться за измену
Перед Русским праведным Царём?
И каким космическим безменом
Взвесить то, за что мы Крест берём?
Каждый сам собою арестован,
Сам себя ведёт на эшафот,
Ибо Русь ужасна без Престола -
Это мiр, где всё наоборот.
Где взамен любви - сплошная злоба,
Где взамен сочувствия - плевки,
Где не плоть единая - а оба
Всё с блудом играют в поддавки.
Правда, есть ещё последний способ
На дорогу правую ступить:
Взять в десницу покаянный посох,
Верностью измену искупить.
Соберём всю преданность по кругу
(Даже ту, что свойственна ворью,
А, тем паче, верность друга другу),
Чтоб отдать её грядущему Царю.
Встанем у Престола на колени,
По крупинкам верность принесём,
Кто из городов, кто из селений -
И тем самым Родину спасём.
Каждый в свете Праведного Солнца
Поклянётся в преданности пусть:
И на опустевший Трон вернётся
В образе Царя Святая Русь.
Возвращение Храма
Стою на высоком холме под осиной,
Открытый Небесным хорам,
И вижу, как мощно встаёт над Россией
Невидимый Царственный Храм.
Осина же стонет от вечного зуда,
Что рвёт ей древесную грудь, -
На этой осине когда-то Иуда
Закончил свой жизненный путь.
На эту ж осину недавно толкали
Народ наш, предавший Царя,
Все те, кто погибели нашей взалкали,
Слюной ядовитой соря.
Но Русский народ не поверил Иуде,
И всем, кто скрывался за ним -
Он знал: покаяние души разбудит,
И Богом он будет храним.
И каялась Русь: да, вначале - подспудно,
В тиши поминаний и треб.
Но в храмах России теперь многолюдно,
И плач всенародный окреп.
Идёт покаяние ратным походом,
Во все проникая места.
А слёзы, что пролиты Русским народом,
Уже переплавлены в сталь.
И скоро она засверкает булатом,
Стирая предательства срам, -
И станет народ наш Царёвым солдатом,
Хранящим свой Царственный Храм.
Цель
Мы идём под холодным дождём,
Мы идём сквозь ветра и сквозь вьюги.
Все мы - братья, соратники, други.
Цель ясна! И теперь мы дойдём.
Пробил час, когда нужно решать,
В чьих рядах ты: с врагами России
Или с теми, кто предан Мессии,
В ком навек православна душа?
Проверяется прочность основ:
Обращаясь ко всем поимённо,
Под свои боевые знамёна
Призывает Россия сынов.
Мы, Россия, солдаты твои,
Рядовые твои добровольцы.
Мы вплетаем в кольчужные кольца
Ленты Веры, Надежды, Любви.
А погрязший в безумии мiр
Пусть потешится песней победной -
Скоро, скоро за Русской Обедней
Будет вынесен Русский Потир.
Недробимого Тела Христа
Причастимся из Чаши единой
И, сплочённые грозной годиной,
Встанем в строй под крылами Креста.
И однажды, назначенным Днём,
Двинет Русь на врагов свои рати -
И тогда, православные братья,
Мы под своды Софии войдём!
